Лучший друг

III

Сам того не заметив, Егор медленным шагом доковылял до дома Маши, адрес которой ему дал как-то Яша. Заходя в ее двор, он сразу почувствовал чертовски знакомую обстановку, запах сырости и перегнившей травы, общий, родной антураж грязи и мусора.

Он поднялся на второй этаж полукруглого дома по бетонной лестнице и позвонил в омерзительный звонок, треск которого был слышен даже на улице. Дверь открыла пожилая женщина в очках, укутанная в два шарфа. Сквозь морщины и борозды на ее круглом милом лице показались два тонких и чутких глаза. Даже в ее преклонном возрасте был виден тот самый овал лица, который так запомнился Егору в Маше. Увидев гостя на пороге, она сделала удивленное лицо и спросила:

– Какими судьбами, парнишка? – голос ее пищал и напоминал злую шутку, а глаза, на манер внучки, сверлили его своей пронзительной наблюдательностью.

– Я к Маше Кузнецовой. Она здесь живет? – спросил Егор.

– Да, Маруся тут живет. А вы кем ей приходитесь, молодой человек? – спросила бабуля с несползающим удивлением на лице. – Уже одиннадцать вечера, а вы так к нам без предупреждения. Чая нет, печенья не наблюдаю. Хоть музыку включи, что такое?

– Чего? Нет… Мне надо поговорить с ней. Я ее однокурсник… точнее, с параллели, – растерявшись и не до конца поняв упрека бабули, ответил Егор.

– Ой, мальчик, мне это совсем ничего не говорит. Поточнее, пожалуйста, – прищурилась полуслепая бабушка.

– Мы учимся с вашей внучкой в одном университете, – объяснил Егор, утомившийся объяснять ей цель своего визита. – Можно мне пройти, пожалуйста?

– А, так вы учитесь с ней? Это же великолепно! К нам так давно никто не заходил, не проведывал, – ее голосом это радостное приветствие звучало как насмешка, а Егор подумал, что сейчас она со смехом закроет дверь и не пустит его внутрь. – У меня уже два дня лежат коржи, которые я пекла для внучки, но она никак не ест! Представляете? У девочки совсем аппетит пропал, – продолжала томить бабушка. – Как вот сходила на могилу к отцу, так и не ест. Между прочим, он был хорошим папой. Вы знали его? Ну, откуда ж вам… Ох, так о чем это я? Маруся совсем забыла о еде. Не спит ночами, что-то пишет и постоянно в этих наушниках. Я, конечно, в ее возрасте такой же была, а местами и хуже, но это означало, что у меня сложный период в жизни. Наверное, и с ней что-то не так. Может, ты знаешь, что к чему?

– Конечно, бабуль, – процедил Егор и опустил брови, стараясь как-то протиснуться между дверью и пожилой женщиной, старательно щурившейся, чтобы разглядеть вечернего гостя.

– Ах, не хочет показывать своего горя. Уж не знаю я, что делать. Может, вы поможете? Не дай бог она, как молодежь в мое время, станет принимать наркотики или, не дай бог, пойдет пить. Я-то все эти секреты знаю.

– Конечно, помогу, если вы дадите мне пройти, – натянув улыбку ликовал Егор.

Бабуля, дрожа сухими руками, чуть пододвинулась и дала Егору пройти в узкий коридор, деливший квартиру на два отсека – зал, в котором спала бабушка, и комнату Маши. Девушка сидела за закрытой дверью в своей каморке, так забывшись в музыке из плеера и своем листке бумаги, что даже не заметила Егора, который вошел в ее комнату и закрыл за собой дверь. Он подкурил сигарету и открыл окно около ее стола, после чего она наконец заметила некоторое волнение в воздухе.

Егор стоял у окна и смотрел полузакрытыми глазами куда-то вдаль, глубоко затягивая сизый дым. Маша вытащила один наушник.

– Некрасиво заходить без спроса в комнату.

– Ты едешь с нами? – спросил Егор, даже не повернувшись к ней. – Мы собираемся в магазин, и нам надо купить все нужное на троих, поэтому твое присутствие обязательно. Также возьми все сбережения, которые у тебя есть, одежду и, если надо, комплект гигиенических принадлежностей. Еще…

– Ты куришь в моей комнате. Я не люблю запах сигаретного дыма.

Чувствуя некоторую романтику в своей наглости, Егор ответил без интереса и с легкой тенью улыбки:

– В путешествии привыкнешь. Лучше начинай привыкать прямо сейчас, кстати.

– Я не могу ехать с вами, – протянула трясущимися губами Маша, еле выдавливая из себя слова. – Я же говорила, что не люблю, когда кто-то берет ответственность за меня. Почему ты такой упертый?

– Ты такого не говорила, – все так же ответил Егор. – Думала, рассказала мне историю отца, а я махну на это рукой?

Маша впала в ступор, стараясь скрыть неуверенность в голосе. Егор внимательно осмотрел ее комнату. Еще сохранившаяся привычка времен, когда он рисовал, помогла ему углядеть в помещении некоторые признаки, что хорошо ее описывали как человека.

Первое, что бросалось в глаза, – это обои, испещренные рисунками и лицами, больно знакомыми Егору. Там были и лица известных писателей, типа Достоевского, Кинга, Брэдбери и Огая. Тут и музыканты, имен которых, к сожалению, Егор не знал, но внешний их вид и позы, в которых были нарисованы бюсты с разного рода распальцовками и узорами на бритой голове, сразу выдавали в них современных исполнителей пост-панка и белорусского блюза. Старая деревянная мебель была покрыта вырезанными на ней узорами и фигурами, а белье все было в вышивке. На стенах висели постеры многолетней давности, агитационные плакаты 00-х и какие-то чертежи, которые ни о чем ему не говорили.

Стол ее весь был исписан датами, инициалами и цифрами, что показывали ее как очень сентиментального человека. Под потолком был подвешен космолет, филигранно вырезанный из бумаги. На полу валялось много ковриков и подушек. Около кровати стоял навес из покрывала, образующий домик, в котором она, видимо, пересматривала на переносном телевизоре старые ленты кино, регулярно рвущиеся и прерывающиеся от несовершенства техники. На окне стояли бонсаи, которые тянулись вдоль всей комнаты, образуя причудливую вереницу. Около кровати был большой постер Ковбоя Бибопа – последнего анимационного сериала их времени, который не канул в лету.

Егор заметил в ее комнате нечто похожее, что он хотел сделать в своей. Больше всего притягивал взгляд мини-домик из покрывала, который бы он использовал для многочасовых уединений и сна. Эта ее замкнутость еще сильнее притянула его внимание.

Как неудавшийся, но все же думающий о себе не в самом худшем ключе художник, Егор позавидовал ей так, как завидуют по-хорошему. Ему никогда не хватало фантазии на создание подобных антуражей, что отражалось еще и в работах над «GalaxyGuy», топорных и банальных. Он вздохнул и поставил себя на ее место, представляя, как ей было бы тяжело расстаться со всем этим. Ко всем прочим проблемам прибавлялась пожилая женщина, вряд ли пускающая своих внучек в разного рода авантюры так сразу и без подготовки.

– Мой отец лишь отражение того, как я росла. Я не говорила тебе о нем для того, чтобы ты меня жалел и пытался помочь. Ты не супергерой, Егор, а просто самоуверенный парнишка.

– Но ты же сама хотела отправится в путь, – слегка оскорбившись, сказал Егор. – В бесконечный вояж с витающим в воздухе запахом опасностей. Стать членом трио ковбоев…

– Ты не герой фильма! – повторила Маша, не выдержав. – Я не нуждаюсь в уговорах. Мне не нужно, чтобы кто-то держал за меня ответственность. Твой брат против, и я не пойду против воли старшего. Уж поверь, и без тебя найду нужные мне развлечения. И мне не нравится твоя самоуверенность!

Егор повернулся к ней лицом и выкинул окурок. На лице его показалась злоба, и он ударил по столу рукой, смотря прямо в ее глаза, на этот раз найдя сил не отвести их.

– Нет старших и младших. Есть Джо и Лёша, равные между собой. А Маша станет третьим членом нового трио, которое проделает самый опасный путь в истории человечества. Это я тебе говорю как человек, который будет сам принимать решения. Я тебя тут не оставлю, понятно? – он закрыл глаза, выдохнул и отвернулся. – Завтра в час с вещами я жду. Нам нужно еще многое обсудить, – уже подходя к выходу из комнаты, он повторил напоследок: – Я не собираюсь оставлять тебя здесь одну. Я просто хочу помочь, и никакой я не герой.

И Егор вышел за дверь, свято уверенный в своей правоте. Он не был настроен серьезно, но зато всерьез ликовал, чувствуя, как с него спадают оковы несамостоятельности. Этим жестом он разрывал зависимость от брата, становясь, как он думал, взрослее.

IV

Но через день никто не пришел и никто не вышел. Без участия Маши, но все же вещи были куплены на троих, однако наружу высунуться братья не осмелились. Все время просидел Лёша над картой, составляя план. Именно это послужило катализатором и без того затянувшегося молчания, от чего они пробыли еще неделю дома. Страх накатил внезапно, когда по новостям объявили, что Гомельская армия зашла на северные территории, с концами отрезав их от «Новой Республики». Теперь все сосредоточилось на «золотой ветке» и близких территориях, от чего оборона города стала намного строже и мощнее.

Предыдущий план по выходу из «ветки» путем простого «напролом» провалился. Лёша впал в отчаяние, уже навязав себе мысль о том, что ничего изменить не получится. Егор все это время сидел у секретера и рвал на себе волосы, вновь вернувшись за лист бумаги. Его редкие зарисовки налились надписями, метафорами и цитатами, которые ранее он презирал и считал позорным уделом слабых людей. За неделю он успел себе все ногти изгрызть, не в силах понять, почему Маша не появлялась; его временами угнетало чувство, что он не властен над ней, и это заставляло еще больше думать о ней, словно в этой его слабости было что-то положительное.

– Мы определенно делаем что-то не так, – сказал как-то раз Егор, расхаживающий по комнате взад и вперед, пока старший брат, сильно ослабев за последнее время, докуривал вторую пачку за день.

У обоих уже появились мешки под глазами, они покраснели, а губы были искусаны и рыхлы; еда в холодильнике, бережно заготовленная тетушкой Твид, уже начала идти в расход, стараясь хоть как-то добавить сил братьям.

– Черт с ним, – сказал Лёша и бросил окурок в пепельницу. – Будь что будет, а там уж и посмотрим.

Егор в недоумении покосился на старшего брата, слабо накинувшего на себя тонкий плед.

– Ну я имею в виду, что когда будем в пути, то там и решим, что и как. Мы с тобой никогда из этого долбаного дома не выйдем, если будем торчать здесь и расписывать этот сучий план! – вдруг силы ударили в него ключом, и он, как ошалелый, вскочил с кровати и собрал в кучу листы с записями, после чего сжег их в духовке.

Уже сидя у свернувшихся в угольки листов с их жалкими планами, Лёша обратился к брату, который хмурился и щурил глаза:

– Вспомни – мы же никогда не действовали по планам, а работали на ходу. Что поступление в универ, что какие-то бытовые моменты – все на ходу. Эти планы только лишний раз могут испортить тебе настроение тем, что не сработают, а не уповая ни на что, ты легко и просто примешь факт поражения. Не смотри на меня так, общий план в любом случае готов.

– Да я не за п-п-план волнуюсь… Маша еще не…

– Все-таки ты решил взять ее с нами. В любом случае, ждать я не буду, и мы отправимся завтра.

– А факт того, что я брал тройной запас продуктов и третий нож, тебя не смутил еще в магазине?

– А черт тебя знает, – скорчил глупую рожу Лёша и потрепал брата по голове. – Мало ли, ты запасливый?

Как брат и сказал ранее, план был давно составлен. Его пункты были просты до безобразия, но тем самым он пытался сделать их путешествие проще и менее искусственным. На листке было расчерчено:

1. Выбраться из «золотой ветки» и добраться до Курасовщины.

2. Сесть на еженедельный поезд до Несвижа и выйти там.

3. Пройти от Несвижа до Барановичей через руины Клецка и город Б, не отмеченный на карте.

Именно из-за того проклятого поезда до Несвижа они пропускали по неделе. Егор прикинул путь на карте еще раз, пометил точками пункты ЗОГ (захваченные и оккупированные города), а также сделал пометки на блокпостах, стоящих вдоль пути до Курасовщины. Всю эту информацию они взяли из интернет-газеты «Менск Юниверс», конечно же, скрывающей места расположения тех блокпостов, но из новостей были понятны их примерные места боевых действий с распавшимися державами бывшей Беларуси.

Старший брат уснул, и Егор тоже решил дать мозгам отдохнуть, однако мысли о девушке не давали ему спокойно выспаться. Еще с час он барахтался, надумывая отправится к ней и надавить сильнее, но сон сковал его быстрее, да и план был не так уж и хорош. Все-таки романтики не такие приставучие. Они загадочные.

В комнате Маши творился жуткий беспорядок. Она сидела на мягкой кровати и жевала подсохшие коржи бабушки. Когда она, качаясь из стороны в сторону, смотрела на собранный рюкзак, ее голову посещали разные мысли. Впервые за долгое время она почувствовала какой-то страх и неловкость.

Слежка за братьями не прошла даром. Наблюдая за их жизнью, она знала, когда они выйдут. Выпив две кружки черного кофе, она сидела на кровати и ждала утра, когда сможет пойти туда, где ее правда ждали. Что было самым странным, так это вечно изводящийся парень с кучерявой головой, без конца причитающий и смотрящий в окно, надеясь увидеть ее побыстрее. Она вся раскраснелась и положила голову на руки, чуть не засыпая под звуки телепередачи в соседней комнате.

– Моя сила поможет им. Эта сфера – их возможность выжить, а я помогу им в этом. Егор… Что же ты сделал, – она посмеялась и посмотрела в окно, где вдали виднелась огромная арка, высотой в триста метров. Ее концы были обрублены, и в любой момент исполинское здание было готово рухнуть, но третья «нога» держала сооружение, давая современному человеку возможность насладиться величием былой архитектуры. – Строишь из себя суровый образ. Смех-то какой.

V

На следующий день Лёша все же решил повременить. Оставив Егора присматривать за домом и собирать вещи, он ушел прощаться с Лерой. Хоть младшего брата и удивляла эта привязанность столь холодного во все времена брата, он согласился с ним и сел перед телевизором, совсем не задумываясь ни о чем, кроме девушки где-то вдали. Даже новая интересная передача, которую наконец пустили в эфир, не смогла окончательно поглотить его.

К вечеру раздался стук в окно, который не на шутку переполошил его и заставил выйти из полудремы. Зная, что старший брат умеет открывать его сам, Егор насторожился и медленно подошел к окну. Снаружи никого не было. Он разочарованно закрыл вход в дом и повернулся, уже уверенный, что забурится в кровать и начнет чуть ли не плакать, когда обнаружил, что за спиной его уже ждала Маша, невозмутимо листавшая журнал на столе.

– Ты… ты решила все же прийти? А если бы мы ушли раньше?

– А я знала, когда вы уйдете, – ответила Маша. – Думаешь, ты один такой проницательный?

– Ну что ж, это хорошая новость…

– А где брат? – оборвала его Маша.

– С Лерой.

– С кем? А…

Машу перебило открывающееся окно, в которое залез старший брат, помогая рукой девушке, одетой в черную майку с коротким рукавом, короткой стрижкой и большими ботинками на ногах. В их доме впервые оказалась Лера, которая, словно не чувствуя себя в гостях, смело села за стол и положила голову на руку, улыбнувшись Егору и Маше. У младшего брата побежали мурашки по телу, когда он увидел ее, которая все время была столь мертвенно-холодной и безразличной ко всему, а теперь стала столь мягкой и покладистой. Этот факт заставил его по-другому посмотреть на Лёшу.

– Рассказывай давай, – она обратилась к Лёше, а потом перевела взгляд на Егора. – Привет. Завел себе новую подругу, а меня забыл?

– Да я вижу, тебе это особого дискомфорта не принесло, – ответил Егор, почувствовав обиду и злость, но в то же время ощущая беззащитность, стыд.

– Ну кончено: избавится от назойливого человека, который полгода меня терроризировал, вряд ли принесет дискомфорт.

– Так, борцуха! Угомони своего внутреннего демона, – обратился строго Лёша к Лере и поцеловал ее.

– А он тебе не нравится? – она игриво задергала плечами и широко открыла рот, теперь уже не проявляя интереса к Егору, а вся краснея, наблюдая за Лёшей и его попытками снять кожуру с палки колбасы, партию которой им передала не так давно тетушка Твид.

– Слушай, ты же можешь пока отправиться к Яше? Мы хотим кофе попить, наедине, – обратился Лёша к брату, явно играя бровями и даже не стараясь скрыть истинных намерений.

– А что еще ты хочешь сделать? – съязвил Егор и набросил на себя легким движением длинное пальто брата, засунув за пазуху книгу. – Найду. Маша, иди домой. Будем ждать тебя завтра утром.

– Вот так вот выгоняешь ты ее вот, да? – спросила Лера заплетающимся языком и нахмурив брови.

– Я не виноват, что вы приперлись в такой момент, – ответил с нарастающим гневом и дрожью в голосе Егор.

– Ну все, все. Идите уже отсюда, мелкотня, – сказала Лера, как Маша стала прямо перед ней, смотря своими не столь строгими глазами прямо на нее. Поначалу этот взгляд мог показаться смешным, но вот с лица Леры алкогольный оттенок стерся, и она вмиг насторожилась.

– Мелкотня имеет мозги, которые почему-то не совсем сопоставимы со старшими…

– Эй-эй, хватит, – прервал ее Егор и взял за руку. – А ты, Лера, будь покладистей. Ты в моем с Лёшей доме, а не в своем к… ку…

Он так и не смог сказать ничего обидного, а лишь взял с собой Машу и вышел из окна, чувствуя себя совсем подавленным. Вслед ему смотрела с недоумением Лера, открыв широко глаза, а старший брат рядом лишь довольно улыбался.

Как только Егор спустился по лестнице вниз, Маша оказалась прямо перед его лицом, выйдя из какой-то черной штуки.

– Ты можешь переночевать у меня, – сказала она, подняв бровь.

– Что за магия? – сказал он, не выдержав.

– Ну так что?

– Правда? – ответил он, поняв, что рано ей раскрывать свой секрет.

– Так, я вижу это волнение, – сказала сурово Маша и слегка улыбнулась. – Не фантазируй там себе лишнего, ладно?

Егор удовлетворительно кивнул, хоть и приуныл где-то в глубине души.

Он снова вернулся в ее дом, обстановка которого словно манила своей неоднозначностью. Сидя в кресле и осматриваясь, он наконец заметил то, как эта девушка ловко скрывает свое мягкое сердце под личиной строгости. Все те портреты и многочисленные надписи, даты, слезы, которые она, вероятно, пролила, пока писала их, раскрыли ее не как человека грубого или импульсивного, а как раз наоборот – мягкого и доброго в душе. Сравнивая в голове себя того, о котором ему рассказывал Яша, и ее, которую он видел тут, Егор невольно посмеивался и улыбался, находя сходства с ней, во многом ему льстившие.