Юрий Сонин

Большой знаток застольной процедуры,

В чём Сонин по-советски был невеждой,

Он преподал основы этикета.

И Юра очень быстро обучился.

И, слушая товарища советы,

Он в светского мужчину превратился.

Он был подруге Зигфрида представлен,

Сотруднице научной Эрмитажа.

Недельный пропуск получил он даже.

И поначалу оглушён, задавлен

Сокровищ блеском, красотой чертогов,

Позднее разобрался понемногу.

21

Прекрасное создание Растрелли,

Фигуры Теребеневских атлантов,

Скульптура, геммы, масло, акварели –

Бессмертные творения гигантов,

Могучей красоты живая сила,

Царящая в роскошных старых залах,

Отныне прочно Юрия пленила,

Запала в душу, частью жизни стала.

И снова полдень золотит колонны,

И светлый мрамор кружев павильона

Мозаичная стережёт Горгона,

И снова малахит и Малый тронный…

Который день здесь бродит отрешённо

Мой Юрий, красотою опьянённый.

22

Культура древних греков – мрамор, вазы.

И, вдруг, от восхищения немея,

Он видит, не замеченный им сразу,

Двойной портрет – камею Птолемея!

Сияют лики в залах итальянских –

Да Винчи, Рафаэля, Тициана.

Апостолы Эль Греко по-испански

Задумчивы, таинственны и странны.

Во Фландрии царит великий Питер

И «Камеристка» (ей четыре века),

Глядит на Юру с видом человека

К нему на днях приехавшего в Питер.

А вон Ван Дейк, похожий на Шопена,

С портрета в дали смотрит вдохновенно.

23

Но чаще Юра оставался в залах

«Новейшего» французского искусства.

Он здесь проводит времени немало,

В своих пытаясь разобраться чувствах.

Стога Моне и Писсаро бульвары,

Наполненные жизнью быстротечной,

Жемчужная палитра Ренуара

И Поль Гоген с его Таити вечным.

Он понимает – классика прекрасна,

Но Юре ближе образ современный,

Полёт свободный лирики Родена

Весенний, романтический и ясный.

И героиней нового романа

Блистает Ренуаровская Жанна!

24

По выходным, теперь совсем свободным,

Коллеги выезжают «на природу» –

В Петродворец, к фонтанам благородным,

На взморье, в подходящую погоду.

Но вечерами Юра отделялся,

Сбегал от коллектива удалого

И к музыке привычно обращался,

Давно знакомой, совершенно новой.

Мравинский, Замдерлинг как дирижёры

Царили за пультами Ленинграда,

И музыка – души его отрада,

Не то, что домино и разговоры.

Хоть иногда, не будем притворяться,

С друзьями можно вечер протрепаться!

25

Неделя пролетает за неделей.

Продвинулись успешно испытанья

И слесаря в Одессу улетели.

Вдвоём, до завершения заданья

Лишь инженеры в Питере остались.

И вот, в театр они с подругой Фреда

Субботним тёплым вечером собрались.

Вечерний Невский, лёгкая беседа

И вот он Елисеев Ленинградский!

Комедия царит в его глубинах,

Снаружи два шикарных магазина.

Огромный делят дом они по-братски.

Тогда там режиссировал Акимов.