Коронный дознатчик. Легавый

– Позвольте прежде всего выразить вам благодарность за давешние хлопоты и радение. Произошедший вчера казус оказался совершенно некстати, в отличие от вашего своевременного вмешательства. А вот теперь рассказывайте, с чем пожаловали? – граф вперил в меня деловито-суровый пронзительный взгляд, в коем легко читался откровенный намёк на то, что причина поднятой мной бучи должна быть невероятно важной. Типа благодарность благодарностью, но отвлекать по пустякам государственного мужа такого ранга – это непростительная наглость.

Вот теперь и подумай, стоит ему всё выкладывать или нет. Не в том плане, что строгий вид Ашинского отбивал желание объясняться с ним. Просто, всё та же мадмуазель Кати, цитируя свою подружку Милену, упоминала канцлера, как лицо, находящееся в дружеских отношениях с господином Вильгортом. Правда, это не указывает на то, что граф Ашинский замешан в заговоре. Помощник посла мог по пьяни и прихвастнуть знакомством с вельможей такого уровня. С другой стороны, Аша находится чуть ли не на самой границе с Пермским герцогством. Значит, входит в сферу его интересов.

Но опять-таки, не далее, как вчера вечером, я сам был свидетелем нападения бомбистов-террористов на канцлера, что запросто может означать непричастность Ашинского к заговору. Не смогли договориться, вот и решили его устранить.

А то, что эта грубая акция организована именно заговорщиками, определяется количеством нападающих. Трудно предположить, что, кроме орудующих в герцогстве бандформирований луннитов, могут ещё существовать какие-то другие, столь же организованные и многочисленные отряды, совершающие столь дерзкие налёты. Ясное дело, связь между нападавшими на склад со взрывчаткой и покушавшимися на Ашинского людьми – это всего лишь догадки, и их, конечно, стоит ещё перепроверить. И я этим чуть позже займусь. А пока…

В общем, я быстренько поразмыслил и решил, что человеку, и так практически стоящему у руля государства, нет смысла участвовать в заговоре и инсценировать покушение на самого себя. Потому и вывалил ему всю информацию по заговорщикам, что успел нарыть. Вопрос, насколько этично стучать на собственного начальника, мною даже не рассматривался. Я тут без году неделя, а граф Миассов хоть и показался мне вполне приличным мужиком, погнал волну на своего же законного правителя, который импонировал мне ещё больше.

– Что ж, ваши умозаключения имеют некоторый смысл и понятны мне, – подвёл итог граф, выслушав меня. – Однако, я не могу использовать их, как несомненное доказательство участия перечисленных вами господ в заговоре против короны, ибо часть выводов основывается на показаниях источников, не заслуживающих нашего доверия. Другая же часть – ваше собственное понимание записей человека, уже не способного подтвердить или же опровергнуть правильность данных суждений.

– Но есть же показания барона Златоустова, – я вроде и понимал, что Ашинский, в принципе, прав, но всё равно было как-то обидно, что зря старался. – Он подтвердит свои слова. Тем более, что он сейчас в городе.

– Барон Златоустов, как вы сами мне поведали, лишь пересказал слова приходивших к нему иных господ. Он мог и напутать, и сам оговорить кого-либо из неведомых нам побуждений. Всё это требует тщательной перепроверки и дорасследования. Но этим уже не вы будете заниматься.

– Может, всё же лучше арестовать тех товарищей, которых барон назвал? Прижать их, они сами всё расскажут. Иначе можно и упустить время-то.

– Да вы, милостивый сударь, в своём ли уме? – вскинул брови Ашинский. – Арестовать дворян, не имея веских на то причин? Да мы так куда скорее бунта дождёмся.

– Ничего себе, не имея, – хоть и тихонько, но возмутился я.

– Именно, не имея, – граф в этом вопросе был категоричен. – Итоги вашего расследования несомненно будут приняты во внимание. Но для вынесения обвинения их недостаточно. Невозможно сии измышлизмы предоставить в качестве доказательств дворянскому судилищу, председателем которого является сам герцог. И если вам, как медиуму, и вашим специфическим показаниям, мы можем как-то доверять, то для сбора доказательств и дальнейшего расследования такого сложного дела, как заговор против короны, вашей компетенции недостаточно. Да и всерьёз ваши слова суд вряд ли воспримет, поскольку для большинства его членов вы всего лишь парвеню́ – выскочка неизвестного происхождения, волею провидения вынужденный вращаться в высшем обществе.

– Ну спасибо за разъяснения, – надулся я. Подумаешь, рылом не вышел для каких-то там членов. Не очень-то и хотелось.

Ашинский мой настрой заметил и поспешил утешить:

– Напрасно, господин Штольц, обижаться изволите. Ни в коей мере не имею стремления принизить значимость ваших стараний. Обязан также отметить и похвальное ваше стремление служить короне. Всё, что вы мне сейчас поведали, повторюсь, будет учтено при дальнейшем расследовании, которое проведут мои люди. Открою вам секрет, – канцлер заговорщицки понизил голос, словно кто-то мог его тут подслушать, – в ближайшее время будет произведена реорганизация вашего ведомства. Не зря я её затеял, не зря. Как чувствовал, что не ладно что-то в сием рассаднике ренегатства. Вот и человека своего для пригляду поставил. Только тот тоже не успел ещё собрать достаточно доказательств. Но, поскольку, всё едино, так уж дело складывается, граф Миассов будет отстранён от должности и, вашими стараниями, сослан к себе в имение без права более посещать столицу герцогства. Названные же вами господа, подозреваемые в мятеже, так же получат предписания не покидать свои имения отныне и вплоть до особого на то разрешения.

– И это все репрессивные меры? – удивился я. – Не слишком ли мягкое наказание?

– А это, господин Штольц, не наказание, – чуть склонил голову набок Ашинский. – Нельзя наказывать за недоказанные деяния. Посему и воспоследовать должны не карательные меры, а всего лишь предупредительные.

– Не хотелось бы вам указывать, – покачал я головой, – но подобное сюсюканье с революционерами в моём мире привело к весьма печальным последствиям.

– Что ж, надеюсь, мы избежим участи вашего мира, – не стал вступать в дальнейшие споры канцлер, – раз уж вы считаете её недопустимой. Впрочем, можете на досуге пообщаться с моим помощником и поведать ему историю вашего государства. Запретный вердикт от экзекуторов поступил лишь на использование вас в сфере развития технологий. На ваши же гуманитарные познания, насколько мне известно, сие возбранение не распространяется.

– Обязательно найду время, – кивнул я, а сам подумал, что, если граф имеет в виду фон Чубиса, хрен я с ним надумаю пообщаться. Уж лучше с Роговым поболтать схожу.

– Может быть у вас есть ко мне какие-то просьбы и пожелания, не касающиеся теории заговора? – Ашинский в одной фразе умудрился вроде как и заботу проявить, и жирно намекнуть, что больше мои мысли по данному поводу его не интересуют. Ну-ну.

– Да не о чем особо просить, – пожал я плечами. – Разве что, может, найдётся всё же какой-то способ отыскать в вашем герцогстве трансгрейдер и попытаться отправить меня домой?

– Вам настолько у нас не нравится?

– Дело не в этом. У меня же там родители остались, ребёнок.

– Увы, – слегка поморщился Ашинский, – но такой возможностью мы не располагаем. К сожалению, не имеем данных о наличии в герцогстве подобного устройства.

– Может, вы о нём просто не знаете? – с сомнением посмотрел я на графа. – Ведь не случайно меня именно сюда выкинуло. Значит, в настройках трансгрейдера имелись эти координаты.

Ашинский ответил мне таким же взглядом, только более хмурым.

– Мы изучали таковую вероятность, – задумчиво и, мне показалось, как-то напряжённо произнёс он. – Однако выяснили, что это вовсе не обязательно. При использовании преобразователя он должен перемещаться в пространстве, а вектор его перемещения обязан совпадать с вектором перемещения пользователя. Лишь тогда можно ожидать точности выполнения настроек. В противном же случае, сообразно разнице векторов, возможны изрядные отклонения как по пространственному выбросу, так и по временному. Вы, не являясь обладателем преобразователя, попали под его воздействие случайно, не ведая нужного направления. Потому и координаты перехода могут совсем не соответствовать заложенным в устройство.

– Да, нечто подобное я уже слышал.

– Ну вот видите, – кривовато усмехнулся Ашинский, – мы не пытаемся обмануть вас, скрывая трансгрейдер и желая пренепременно оставить здесь. Ваши опасения напрасны. И, уверяю вас, вам сильно повезло, что очутились в столь прогрессивно настроенном государстве, а не в каком-нибудь отсталом захолустье, где ваши способности оказались бы вовсе не у дел. Мы же их ценим и всячески стремимся поспособствовать вашему благополучию и сохранности.

– И на том спасибо, – вяло кивнул я. – Может быть, тогда с оружием подсобите? Я уже поднимал вопрос о получении штатного оружия, но получил отказ.

– Тут, пожалуй, и я вам откажу, – развёл руками граф. – Вы и так, словно заправский душегуб, за одну лишь седмицу дней своего здесь прибывания столько мертвецов успели намножить, сколько у нас и за месяц иной раз не набирается.

– Я же не специально, – пожал я плечами. – Обстоятельства так складываются.

– Только учитывая обстоятельства, и спускаем вам с рук таковую бурную деятельность, соизмеряемую разве что с ведением боевых действий во время войны.

– Вы же сами этих луннитов в капусту крошите. Да и с бандитами особо не церемонитесь.

– Этим, милостивый сударь, дозволено заниматься лишь лицам, на то уполномоченным. Вам же следует заниматься дознавательской деятельностью, для коей вы и были приняты на службу, не увлекаясь истреблением неугодных вам лиц. Несомненно, на защиту собственной жизни вы право имеете. За смерти же, к тому не относящиеся, я, господин Штольц, вынужден вам попенять. Мы и ваше тайное оружие пока не изымаем, только лишь надеясь, что применение его будет вами максимально ограничено. В противном случае, считаю своим долгом предупредить, изъятие его станет неизбежным. Вы уж, милостивый сударь, убедительно вас прошу, поумерьте свой пыл.

– Я постараюсь, господин граф,– нахмурился я, решив, что пора отсюда делать ноги. – Не смею вас больше отвлекать. Хорошего дня.

– И вам, сударь, наилучшие пожелания. Слышал, вы успели поучаствовать в деле «крутоярского зверя» и даже уже кое в чём поспособствовали. Вот и продолжайте в том же духе, а уж дела политические оставьте моим специалистам.

Зашибись граф напоследок выдал. Что за фигня такая? Мало того, что конфискацией ствола пригрозили, так ещё пять открытым текстом посоветовали не лезть не в своё дело. То Миассов с фон Чубисом, теперь вот Ашинский. Ну, не хотят от меня помощи, чёрт с ними. Но того гада, что Снежина с Броневым подстрелил я всё равно постараюсь отыскать. Этого запретить мне никто не сможет.

– Я вас услышал, господин граф, – обозначил я вежливый поклон и покинул кабинет канцлера.

– Куда отправимся? – оживился при виде меня орк, всё так же отирающийся в приёмной. Он даже садиться никуда не стал, видимо, будучи уверенным, что надолго я у канцлера не задержусь. И ведь прав оказался.

– В управление вернёмся, – настроение у меня испортилось. Не люблю я, когда указывают, что можно делать, а что нельзя.

Естественно, я не про все ограничения подряд. Человек тем от животного и отличается, что в состоянии сам в чём-либо себя ограничивать, принимая правила и нормы общества, что его окружает. Как там говорится? Свобода есть осознанная необходимость. Если человек осознаёт, что справлять посреди улицы нужду неприемлемо, то он вряд ли посчитает запрет на подобное действие ущемлением собственных прав и достоинства.

Понятное дело, политические интриги – это прерогатива спецслужб, целенаправленно на то натасканных. Но, насколько я могу судить, местная спецура нихрена не чешется, допуская процветание заговора и проведение террористических акций прямо в центре города.

Да и сколько этих специалистов у канцлера? Явно маловато, если судить хотя бы по нашему управлению и количеству людей, занимающихся поддержанием правопорядка. Их же там раз-два и обчёлся. Дознатчиков кроме меня всего двое. Оперов-сыскарей пять человек. Пять, Карл! На весь город! Если бы не жандармы с газагами, давно пришёл бы герцогству северный пушной зверёк. Погрязла бы страна в беспорядках.

Зато, сука, начальства – пруд пруди. И все тебе тычут пальцем: туда не ходи, сюда свой нос не суй. Чего-то не знаешь, лучше молчи. А если знаешь, то вообще помалкивай.

Всю дорогу до управления я молчал. Митиано, чувствуя моё состояние, с разговорами тоже не лез. Рулил в своё удовольствие да периодически ручку завода подкручивал. Вот у кого проблем никаких. Отправили его меня охранять, он и охраняет, всякой хернёй себе голову не забивая. Может и мне не стоит заморачиваться? Ну их к лешему со своими заговорами. Прибьют кого-нибудь, и чёрт с ними. Сменит один знатный вельможа другого, а для простых людей ничего не изменится.

Хотя герцог всё же старается, к прогрессу стремится. Прибьют пацана, а другой правитель, может быть, возьмёт да похерит все нововведения и начинания. И завязнет герцогство в болоте ещё лет на сто, а может, и на все двести.

А потому ржавый болт вам ребята, я уж как-нибудь сам для себя решу, куда мне лезть, а куда дорогу позабыть. Сейчас в управлении постараюсь отловить художника и озадачить его созданием портретов налётчиков на арсенал, а ещё девушки Поли и мерзкого дружка Клариуса. Ну а потом, куда ветер подует, туда лыжи и навострю.

Глава 6

Порядочно побродив по пустым коридорам управления, мы с орком еле отыскали патлатого юнца, как и в прошлый раз, одетого в совершенно дурацкие короткие шорты на лямках и нелепую кургузую курточку поверх белой сорочки. Шляпа-таблетка и длинный зелёный шарф тоже никуда не делись. Моё настойчивое предложение пойти немного поработать этот эпатажный чучелка принял без особого энтузиазма, очень неохотно покинув небольшую каморку, в которой он до того самым наглым образом дрых на утащенных из коридора и составленных в ряд трёх колченогих стульях.

Пришли с этим толком не проснувшимся деятелем в отдел дознания, а там ротмистр Пехов, который как выяснилось, давно уже поджидал нас с Митиано, бездумно бродя между столами по просторному кабинету. Как обычно, весь из себя при полном параде – в белом золотопогонном жандармском кителе и с саблей на боку. Разве что рука на перевязи по-прежнему вид немного портила. Вот ведь не сидится человеку на больничном. Ещё и ехидничает, паразит. Не успели поздороваться, а он уже едкими шуточками вздумал проехаться по моему потрёпанному виду, который, понятное дело, с момента нашего вчерашнего расставания стал только ещё хуже.

Отмахнулся я от него да принялся наговаривать художнику приметы бандитов. Но только Пехова это ничуть не расстроило, и он быстренько переключился на общение с орком, который по уже сложившейся привычке приютился на подоконнике. Ну как, переключился на общение – просто насел на бедолагу с россказнями о том, как безумно хороша его избранница Анна Германовна, как она красива, как образована и как тонко чувствует и понимает суть вещей. Нашёл, короче, свободные уши.

А на то, что Митиано слушает его в пол уха, ротмистру было плевать. Мне кажется, если бы даже орк закрыл глаза и демонстративно начал храпеть, этот влюблённый обалдуй, фонтанирующий сочными дифирамбами, навряд ли бы заткнулся. Впрочем, его болтовня ни орку, ни мне особо не мешала. Орк молча пялился в окно, я же пытался максимально точно описывать внешность бандитов полусонному юнцу.

При всём своём неопрятном, непрезентабельном виде, а также при явной нелюбви к казённому ремеслу, штатный художник всё же являлся для сыска бесценным кадром, поскольку обладал несомненным талантом. Быстрыми, почти неуловимыми движениями он, внимая моим словам, что-то хаотично и энергично черкал в альбоме, а в результате созданные им портреты как две капли воды походили на образы, вытягиваемые мной из памяти.

Особенно девушка Поля вышла великолепно. Даже улыбочка получилась точь-в-точь, такая же загадочная и зловещая. Аж мурашки противные по спине побежали. Да и эльф вполне прилично получился. При желании, вполне опознать можно.

Только закончили с художником, отпустив его досматривать сны, пришёл Холмов. Очень обрадовался, что я с портретами подсуетиться успел. А вот на мой вопрос, не с облавы ли он вернулся, инспектор, кажется, обиделся. По крайней мере, во взгляде его столько укоризны было, что я тут же извинился за с дуру произнесённую глупость. Нет, определённо, Холмов мужик порядочный. Не зря я к нему интуитивно дружескую симпатию при первой же встрече почувствовал.

Мои извинения инспектор принял просто, ничуть не выёживаясь, и сразу же перешёл к делу:

– Личность погибшей мы установили. Вот, извольте, портрет пропавшей, писаный совсем внедавне к пятнадцатилетию барышни, – Холмов протянул мне небольшую картинку в рамочке.

Надо же, совсем молодая.

– Это вы о чём, господа? – заинтересовался Пехов и подошёл поближе, глянув на портретик через моё плечо. – Красавица какая.

Он подкрутил пальцами свои щёгольские усики, так забавно смотревшиеся на курносом лице, и собрался уже ещё что-то произнести, но орк перебил его.

– Видели бы вы, что с этой красавицей сталось, – буркнул он со своего места у окна.

Я сразу же вспомнил раскуроченный труп девушки, и под ложечкой противно засосало, разливая в груди и по спине неприятный холодок.

– Потом вам всё расскажу, – кинул я Пехову и попросил инспектора: – Продолжайте, Шарап Володович.

– Как я ещё вчера упоминал, – Холмов уселся на один из свободных стульев, снял котелок, положив его рядом с собой на стол, и зачем-то пригладил ладонью лысину на затылке, – по найденным вещам и украшениям было ясно, что жертва была происхождения не подлого. Подняли поутру городские метрические архивы, обнаружили не столь уж много Милан, подходящих по возрасту и сословию. Но, пока сужали круг поиска, родители сами в жандармерию заявились, о пропаже заявив. И полностью подтвердив ваше, Владислав Сергеевич, видение. Милана Ильинична Лебедева – так звали нашу жертву. Дочь знатного купца Ильи Савватеевича Лебедева, почётного горожанина, промышляющего разведением племенного скота. Два десятка крупных хозяйств по уездам.

– Однако, какова ирония судьбы, – задумчиво хмыкнул орк.

Ну да, согласен. Выходит, что папаша скотом торгует, а дочку какая-то рогатая скотина на ноль помножила, в кровавый фарш превратив.

– Думаю, – я протянул портретик обратно Холмову, – нужно на этого бешеного козла охоту устроить, пока он отсюда не свалил.

– Да о чём вы всё толкуете?! – возмутился Пехов. – На кого вы тут ещё охотиться собрались? Господа, изъяснитесь уже, не томите!

– Слышали о «крутоярском звере»? – сжалился я над ротмистром, излучавшим всем своим видом крайнюю степень любопытства и нетерпения. – Нашли здесь в городе очередную его жертву.

– Печально, но факт, – инспектор Холмов кивнул Пехову, подтверждая мои слова. – Однако допускаю, что преступный субъект мог уже и покинуть городские черты.

– Будем надеяться, что ещё нет, – пессимизм сыщика я разделять не хотел, мало ли, что могло этого козломорда здесь задержать. – С чего начнём, инспектор? Есть какие-то задумки? Может, попробуем эту Полю найти?

– Отправимся к Лебедевым, – согласился Холмов, – потолкуем с родственниками и близкими. Возможно, кто-то и знаком с опознанной вами девицей. Если нет, попробуем выяснить круг общения Миланы – где бывала, с кем дружбу водила, откуда могла столь поздно домой возвращаться.

– Давайте тогда поторапливаться, – орк, по-прежнему протиравший задом подоконник, ткнул пальцем в окно, – а то скоро тут слишком шумно будет.

Я подошёл к нему и выглянул на улицу. И правда, к управлению через распахнутые ворота одна за другой стали подъезжать крытые грузовые механические колесницы, сопровождаемые конными жандармами и газагами. Похоже, народ с облавы вернулся.

И точно, вскоре из машин стали в большом количестве выгружать понурых гоблинов, чем-то не устроивших хранителей правопорядка и угодивших под «маховик репрессий».

– Инспектор, пойдёмте-ка отсюда, – повернулся я к Холмову. – А то ещё заставят показания снимать. Вот только людям своим передайте, – я вручил ему портреты бандитов, нападавших на арсенал, – пусть здесь в морге глянут, может узнают кого-то из тех, что мы с Митиано вчера прибили.

– После передам, – сыщик сунул листки к себе в папку, – когда увижу. Пока что здесь нет никого.

– Хорошо. Скажите, а вы сами вот такого субчика нигде не встречали? – выйдя уже в коридор, я на ходу продемонстрировал Холмову портрет эльфа, дружка Клариуса.

– Не припоминаю, – помотал тот головой.

– Плохо, – была у меня надежда, что инспектору эта личность знакома.

Стали попадаться навстречу конвоируемые по коридорам задержанные. Их почему-то не загнали всей толпой в кутузку, а сразу стали разводить по разным кабинетам. Что у них хотят такое выведать? Явки-пароли?

Мы уже почти добрались до выхода, когда я услышал за спиной чей-то громкий окрик:

– Дознатчик! Слышь, дознатчик, погоди!

Оглянулся, поискал крикуна глазами среди арестованных, спешно уводимых со двора в здание.

Вон он, вытягивая шею, выглядывает из-за спины жандарма, активно подпихивающего своего подопечного в сторону дверей.

– Стой, служивый! – окликнул я конвоира и показал ему служебный значок. – С этим я сам поговорю.

Флегматичный жандарм ничего не ответил, просто развернулся и отправился за новым арестантом. А я, махнув гоблину рукой, мол, следуй за мной, двинул к нашей машине.

Благо дело, в полугрузовой колеснице, доставшейся нам в наследство от бандитов, места хватало и для нас с орком, и для Пехова с Холмовым, и даже для подсевшего к ним на заднюю скамейку здоровяка-гоблина, выглядевшего поперёк себя шире.

– Ну, привет, Бугор, – обратился я к зеленомордому революционеру. – Ты какого чёрта здесь делаешь? Я же Жмыха предупредил.

– Так вышло, дознатчик, – скорчил виноватую физиономию гоблин. – Проваландался я да замешкался малёхо. А бегун из меня тот ещё. Вот и повязали суки легавые.

– Но-но! – недовольно нахмурился Пехов и ткнул сидящего рядом с ним Бугра локтем в бок. – Выбирайте выражения, голубчик.

– Сам ты голубчик, – огрызнулся гоблин. Впрочем, как мне показалось, вполне беззлобно. – Мы куда едем-то?

– Мы, – я кивнул на своих попутчиков, – едем на расследование. А ты пока что просто подальше от управления. Высадим тебя через пару-тройку кварталов, и будь здоров.

– Благодарствую, начальник, – одобрительно кивнул Бугор. – За это должок на мне будет числиться. Хоть ты и тоже из легавых будешь, да только завсегда с пониманием к народу. Жмых тебя чётко срисовал.

– Ладно, не свисти мне в уши, – даже не знаю, откуда у меня в лексиконе эта фраза взялась. Как-то само вырвалось. Видать, с кем поведёшься, от того и нахватаешься. – Будет у тебя возможность долг отработать, – к счастью, в голову пришла неплохая мыслишка. – Жмых твой говорил, что вас эльф Клариус с ограблением барона Трёхгорнова подставил.

– Угу, было такое.

– Так вот самого Клариуса мы с Митиано, – указал я на крутящего баранку орка, – на тот свет уже отправили. Но был у него дружок закадычный, с которым мне досмерти хотелось бы повидаться.

– Думаю, – усмехнулся Бугор, – нет смысла спрашивать, зачем он тебе.

Я кивнул и протянул гоблину нарисованный портрет ушастого мерзавца и пояснил:

– Этот сучонок подстрелил комиссара Бронева, тело которого вам потом и подкинул. Думаю, друзьям твоим тоже будет интересно, зачем эльфам так вас подставлять.

– Всё понял, дознатчик, – гоблин свернул листок с портретом вчетверо и сунул за пазуху. – Считай, что забились. Нынче же обскажу всё Жмыху. А пока вели своему механику орку, чтобы он прям тут самоходку остановил. Дальше я сам.

Едва Митиано притормозил, Бугор неожиданно резво для своей комплекции соскочил с подножки колесницы. Машину даже закачало на пружинных рессорах при расставании с пассажиром столь внушительного веса. Я подобного эффекта не наблюдал, даже когда орк из машины выходил. Хотя, может, просто не замечал, потому как обычно сам первым покидал борт авто. Митиано же, похоже, влюбившись в эту колымагу, всегда оставлял её последним, словно нехотя расставаясь с водительским местом.

– Ну, бывайте, легавые, – Бугор хитро подмигнул Пехову и энергично рванул к ближайшей подворотне.

– Вот мерзавец, – возмутился Пехов ему вослед и, обернувшись, с укором посмотрел на меня, забавно сморщив нос и встопорщив усы: – И для чего вы только с подобными типами якшаетесь. Ещё и выручаете, служебным положением пользуясь.

– Ну так, на то оно и положение, чтобы им пользоваться, – вздохнул я. – А иметь его и не пользоваться – только зря место занимать. По крайней мере, я пока другого способа найти убийцу Бронева не вижу. Копаться в этом деле официально мне не дают. Так что пока только так.