«Танцы» с трупами

Принимая истину о своём далеко не равном статусе с хозяином компании мультимиллионером Гаем Махимоглу, Настя, зная наши порядки, полагала, что над ней чиновники справят своё фэ, прежде чем допустят к начальству. Но её, к вящему удивлению, провели к руководству, едва ли не взяв под руки. Не сложно было сделать вывод, что значит пакет, который она везла, действительно нужный. Перед начальственной дверью Настя задержалась на чуть-чуть, пока сопровождающий заглянул в кабинет, а затем распахнул перед Настей дверь. Задержка дала возможность ей обратить внимание на человека, который находился в приёмной. Внимание было вызвано тем, что молодой человек при входе гостьи с готовностью встал со стула и, широко улыбаясь, сделал приглашающий жест. Важнее, впрочем, была внешность этого молодца: она полностью совпадала с параметрами желанного для Насти типа мужчины, который подспудно складывается в сознании любой женщины. Да, по ходу жизни женщина общается с любыми типами, но она в них ищет что-то своё. Конечно, на тот момент Настя ничего не осознала: её этот тип, как мужская личность, или нет, но сердце странным образом непроизвольно ёкнуло. Оно, кстати, иногда ёкает у всех и без всякой причины.

В кабинете, сверху донизу и чуть ли на потолке обитом коврами, как арабский халиф, за безразмерно большим столом в кожаном кресле, тоже безразмерном, сидел небольшой человек жёлтого оттенка с огромными вразлёт усами, чёрными глазами, низким лбом, взлохмаченными густыми волосами, но с довольной улыбкой. Он привычно, по-мужицки, ощупал девушку опытным взглядом, махнул рукой в сторону кресел, приглашая садиться. Сам, однако, встал, подошёл и… протянул руку. Настя смутилась, ибо не поняла: он здоровается или хочет получить пакет? Оказалось, он хочет и одного и другого. Получив пакет, хозяин покрутил его, едва не обнюхал, но, поглядев на надпись, довольно вздохнул, вскрывать его не стал, вернулся за стол, на Настю посмотрел игриво, если не сказать – похотливо. Поблагодарил за исполненную миссию, поинтересовался обустройством в отеле и вообще предложил содействие во всём при необходимости, в том числе пообещал машину для экскурсий по принципу: ты попроси – я дам. Настя опасалась, что он попросит от неё курьерской услуги на обратном пути в Москву, но этого не случилось. Он лишь решительно пообещал, что в столице России они обязательно встретятся. Настя это обещание пропустила мимо ушей и с радостью покинула офис. Честно говоря, она надеялась получить там хоть чашку знаменитого турецкого кофе, но… не вышло. Встретивший её на улице Гера высказал мнение, что в этом странном на внешний вид офисе он не наблюдал женщин, и возможно должное восточное гостеприимство не было оказано потому, что некому было Настю обслужить. Над этим и прочим, что молодые люди нашли интересным, они изрядно потешились, и через короткое время нашли Аннушку на пляже в полудрёме на лежаке почти вплотную у воды. Она немного покривила губки, но заметив строгое выражение лица подруги, смягчилась. Она не представляла своего положения при паре Настя – Гера, понимая, что «третьим лишним» предстояло быть именно ей. Её это не устраивало, поскольку ей Гера, похоже, понравился ещё сразу в аэропорту Домодедово, но получалось всё для неё как бы по-дурацки: зачем Настя потащила её в Турцию, почему не сказала, что с ними полетит парень, который является своего рода приложением к Насте? К тому же, и общее положение Аннушки выглядело смешным. Она что, служанка при Насте, поскольку именно Настя оплатила её поездку, в том числе приставную раскладушку в гостином номере? В целом, с точки зрения Аннушки, всё выглядело какой-то глупостью: зачем Настя настаивала на её поездке, если при ней был Гера, с которым она почему-то жила в разных номерах. Аннушка с радостью вернулась бы в Москву, но, привычно полностью подчиняясь Насте в течение многих лет, сделать этого она не могла, да и не очень хотела. Кстати, а когда началось это подчинение? С конца четвёртого класса, когда, как это часто бывает, поссорившись между собой из-за глупых детских чувств: кто из них симпатичнее, – они едва не подрались, и лишь присутствие других учеников этому помешало. Но в ссоре между собой девочки увязли. Казалось бы, никаких оснований для дружбы между девочками нет, но было тотальное соревнование во всём: в учёбе, в спорте, в самодеятельности и, особенно, во внешнем облике, скорее в одежде и прочих детских штучках. А в последнем преимущества были явно на стороне Насти в силу больших материальных возможностей. Анне пришлось смириться и уступить.