Замуж по залёту

Захар спускается по лестнице и оборачивается. Его взгляд настолько жёсткий, что я останавливаюсь, будто парализованная, на середине пролета и не решаюсь двинуться дальше. Захар смотрит пронизывающе, словно прямо сейчас готов порубить меня на куски. Или боится, что я сбегу, раз проверяет: продолжаю ли за ним следовать? Я проглатываю слюну и спускаюсь медленнее. Захар снова поворачивается и идёт к пропускной системе. Из окошка проходной выглядывает взъерошенный охранник, но сразу успокаивается, как только Захар показывает ему пропуск.

Оболенского сочли за нарушителя? Возможно ли такое?

Я подбегаю, тоже прохожу через турникет и выхожу на улицу. Ветер щиплет щёки, заставляя поежиться от холода. Даже куртку не успела захватить в этой суматохе. Кто ж знал, что Захар поведет меня на улицу… Но и оставаться в аудитории было бы невыносимо. Представляю, как в кабинете все галдели от радости после нашего ухода. Это же столько новостей! Можно и пообсуждать Ветрову, тихоню-отличницу, залетевшую от крутого парня. Теперь точно пойдут слухи, а мне не избежать заковыристых вопросов и тупых шуточек.

С каждым днем всё будет хуже и хуже…

Оболенский – идиот! Что бы ни случилось, нужно контролировать свои эмоции и выбирать место для разговора. Сам же хотел держать всё в секрете от общественного мнения.

– Что это всё значит? – рычит Захар, стискивая зубы.

Чувствую себя как при оглашении приговора. Под свирепым взглядом Захара я словно задыхаюсь. Кровь стынет в жилах, тело бьёт озноб. Я обхватываю себя руками за плечи, создавая между нами преграду, и растираю кожу ладонями поверх рукавов блузки. Пытаюсь выдержать тяжелый взгляд Оболенского, но это очень сложно сделать: на меня ещё никто и никогда так не смотрел.

– О чём ты? Я не понимаю!.. – шепчу я непослушными губами.

Захар усмехается и, подбоченившись, закатывает глаза. От него так и пышет гневом: Захар едва сдерживается, но я действительно не понимаю это его бешенство. Меня прямо преследуют неудачи. Хоть от родителей вчера удалось скрыться. Разве что мама почти перед сном заглянула в комнату, пока я ворочалась, и мы немного поговорили. Я рассказала ей о Захаре. Правда, всё объяснять не стала: не хотела расстраивать маму, что у нее такая непутевая дочь. Приукрасила немного, добавив то, что у нас с ним были отношения, любовь даже, но недолго.

– Не строй из себя овечку, Ульяна! Мне сейчас позвонили родители и рассказали, что твоя семейка наведалась к моим с намерением о браке, рассказали и о твоей беременности. Нас даже на ужин зовут, общесемейный, мать твою!

Я округляю глаза, не веря собственным ушам, а Захар начинает ходить из стороны в сторону, запустив руки в карманы. И как ему не холодно в одной рубашке и джинсах?

– Ты что-то путаешь. Моя семья не знает о тебе… – пытаюсь я оправдаться, а голос предательски дрожит.

Ведь это невозможно!.. Чушь…

– Я четко расслышал: «родители Ульяны сегодня к нам заходили, и мы обсудили свадьбу»! Свадьбу, понимаешь? Какая, к черту, свадьба? – выплевывает Захар, злорадствуя. У меня перехватывает дыхание. Да быть не может… Или может? – Какого черта ты добиваешься? Говори же! – прикрикивает Захар, а я делаю шаг назад, ощущая себя в безопасности на большем расстоянии.

– Я… Я правда не понимаю. Сам посуди: как мои родители могли узнать о твоей семье? Если даже я не знаю твоих родителей, и тем более не знаю, где они живут… Моим действительно вчера стало известно о беременности, и маме я назвала твое имя, но больше ничего.

Захар щурится, явно не верит, но ярость его, кажется, слегка ослабевает. Плечи опадают, а челюсти расслабляются.

– Ладно, допустим. – Захар выдыхает. – Иди за вещами, поедем в медицинский центр.

– Зачем? – пищу я негромко.

Что ему в голову взбрело? Хочет вынудить сделать аборт?

– Затем… – Захар угрожающе надвигается и останавливается в шаге от меня.

Я проглатываю слюну и неуверенно поднимаю взгляд. Карие глаза по-прежнему прожигают, но теперь я ощущаю в нем того человека, которого полюбила. На лице Захара проклевывается щетина, и мне хочется провести по ней ладонью. Но я рублю этот порыв на корню.

– Затем… – снова начинает Захар, – что мы сейчас же сделаем этот чертов тест ДНК. Потому что, милая моя, я не собираюсь на тебе жениться.

Наши взгляды пересекаются и застывают друг на друге на несколько секунд. Я отворачиваюсь первой, не выдерживая такого отношения к себе.

– Иди же, Ульяна. Я жду тебя здесь. Только давай резче.

– У меня пары, – предпринимаю я попытку к бегству.

Я не готова делать никакие тесты ДНК! Я ещё даже срок беременности не знаю. А вдруг это вредно? Занесут чего? А сколько стоит?

– Прогуляешь… Немаленькая уже и неглупая – знаешь, что наплести, чтобы сбежать с занятий, – процеживает Захар таким голосом, от которого накатывает жуть.

Я послушно киваю и на ватных ногах плетусь обратно в здание. Вот почему родители даже со мной не поговорили сначала, а сразу же пошли к родителям Захара? Я, может, не хочу никакой свадьбы?! После его вот такой вот реакции точно не хочу… Но все всё решают за меня. Захар… Витя… Мама и папа… Почему так?

В вестибюле оживленно: всюду снуют студенты, что означает – пара закончилась. Я поднимаюсь по лестнице и захожу в аудиторию, где проходило последнее занятие. Никого, слава Богу, не осталось. Только Арина, которая, уверена, не станет поливать меня грязью. Подруга сразу же вскакивает со стула, подбегает ко мне и обнимает. Приятно, что она решила дождаться моего возвращения.

– Ну как ты? Что произошло? Ты цела? – засыпает Арина вопросами, а я улыбаюсь. Хоть кто-то искренне беспокоится за меня. – Ты такая бледная… – добавляет она, с тревогой оглядывая меня.

– Все в порядке. Что не ломает – делает нас сильнее, – смеюсь я.

Замечаю, что Арина собрала мои тетради и положила всё в сумку. Я обхожу подругу, закрываю молнию на сумке и накидываю куртку. Арина посматривает на меня и жмётся, словно хочет что-то спросить, но не может подобрать слова. И я прекрасно знаю, что именно ей интересно. Обматываю шарф вокруг шеи и оставляю концы свободно болтаться – все равно только до машины Захара добежать.

– Да, это правда… Я беременна. Но, давай, расскажу тебе всё позже?

Не дожидаюсь ее ответа и сразу спрашиваю:

– А Тамара Васильевна заходила?

Арина отрицательно мотает головой, и я успокаиваюсь.

– Тогда хорошо. Я ухожу с пары. Скажешь преподавателям, если спросят, что я себя плохо чувствую?

Я стараюсь улыбнуться как можно более естественно, но Арина видит меня насквозь. В ее глазах столько жалости, что мне становится не по себе. Оборачиваюсь и ухожу, оставив Арину наедине с собой. Я пока не готова говорить с ней и раскрывать душу. Может быть чуть-чуть позже… Да и не время сейчас…

Моя спокойная жизнь катится в тартарары… И мне к ней еще предстоит адаптироваться…

Я выхожу на улицу и замечаю скованную фигуру Захара. Он так и продолжает стоять на ступенях у входа в корпус, словно холод его даже не трогает, – перекатывается с носков туфель на пятки, руки расслабленно раскачиваются вдоль силуэта. Я крепко сжимаю ручки сумки в ладони, так как по-прежнему не уверена в правильности этого поступка, но приближаюсь к Захару. Он будто бы чувствует моё присутствие: оборачивается, оглядывает меня с головы до ног и кивает в сторону парковки. За эти несколько секунд я замечаю, что он всё-таки замерз. Его губы посинели, а зубы нервно клацают друг о друга. Захар весь дрожит, но, ни слова не говоря, сразу же направляется к автомобилю, а я – следом за ним.

– Что ты сразу к машине не пошел? Замерз ведь… – вдруг спрашиваю я, неожиданно даже для себя самой.

Слова легко слетают с языка, но я не жалею: не чужие мы друг другу всё-таки.

– Тебя ждал, – не оборачиваясь, бросает Захар, и мне становится тепло на душе от его интонации.

Он, видимо, успокоился и теперь говорит намного мягче. Звуки голоса вибрируют, лаская слух, и я украдкой улыбаюсь.

– Думал: сбегу?

Я посмеиваюсь, потому что представить Оболенского, ожидающего девушку у всех на виду, достаточно сложно. Но ведь, казалось бы, невозможное произошло! Он сам создал пищу для сплетен, а с его-то популярностью и скрытностью новости разлетятся в мгновение ока. Это и пугает…

– Не исключал такой вероятности, – сухо соглашается Захар и на ходу достает ключи из заднего кармана джинсов, после чего нажимает на кнопку брелка, снимая сигнализацию.

Я замечаю его белую машину только по миганию фар и сопутствующему щелчку. Сколько раз видела автомобиль, но, кроме цвета и формы, каких много, ничего не запоминается. Легче, наверное, ориентироваться по государственному номеру? Надо будет порыться в смс-ках. Я вроде бы ничего не удаляла.

Захар открывает мне дверь и после того, как я сажусь в салон, предварительно убрав какую-то папку с документами, сам захлопывает дверцу, затем обходит машину и устраивается на водительское кресло. Я в шоке от переменчивости его поведения. Удивительно, что Захар ведет себя галантно, ведь после новостей о беременности постоянно пребывал в бешенстве. Он заводит авто и выезжает на проезжую часть, затем включает печку, наверное, потому что замерз сам… Вряд ли бы он стал заботиться обо мне или ребёнке.