Видящий Победу

Ядовито-алое чудовище, затмевающее небо, уже вплотную подобралось к его родным людям. В этот миг вся боль из руки ушла и он снова побежал к скалистой стене, беспомощно пытаясь взобраться по гладкой, как полированный минерал, поверхности. Он прыгал снова и снова, отбегал и хрипел порвавшимися связками, предупреждая об опасности и уговаривая чтобы они бежали. И когда голос совсем пропал, когда Ники даже шёпотом не смог издать ни единого звука, став немым и бессмысленно шевелящим губами, тогда чудовище на скале открыло свою пасть ещё шире, обнажая страшные чёрные зубы. Занеся над головами родителей и Рины огромную лапу с большими, как шпиль доконвенционной башни, когтями, жуткий монстр, словно несколько лёгких пушинок, смахнул всех со скалы.

За спиной у Никанора раздалось три хлопка. Три таких ужасающих, по своей простоте, хлопка, будто несколько человек одновременно хлопнули в ладоши. Но Ники не мог, не решался повернуться. Он не мог оставить серую гладкую поверхность скалы, на которую ему во что бы то ни стало нужно забраться. Он не верил что всё, что осталось от самых близких в его жизни людей, это три глухих, мерзких хлопка.

Мальчик начал биться головой о стену, стараясь превратить свою голову в такое же кровавое месиво, вид которого его ждал там, за спиной, и которое он увидит, стоит только ему обернуться. Но он не повернётся. Ни за что он не будет на это смотреть. Он просто размозжит себе голову и станет таким же, как они. И тогда мама, папа, Рина и Никанор снова будут все вместе.

На десятый удар, когда голова уже основательно гудела и, казалось, должна вот-вот треснуть, сверху послышалось непонятное «Вжжжх». Он посмотрел ввысь, но не увидел ничего, что могло бы издавать этот звук. «Вжжжх», «Вжжжх», «Вжжжх» – всматривался он, но не мог ничего рассмотреть. Внезапно мальчик осознал, что глаза его закрыты, видимо, подумалось ему, залиты кровью. И с силой, напрягаясь изо всех сил, постарался приподнять веки. Появился какой-то мягкий свет. Ещё напрячься – глаза не хотят открываться, сопротивляются. Больше усилий. Глаза резко распахнулись и Ники увидел серый потолок. Голова пульсирует, будто что-то в ней бьется от виска к виску, от стенки к стенке мечется в замкнутом пространстве, словно мяч для одиночной игры в теннис. Сон. Всё это был сон! Родители на необитаемой земле. Они живы. Рину забрали куда-то, но и она жива. Шмыгнув носом, Никанор резко потёр ладонями лицо, окончательно прогоняя сон, в страхе закрыть глаза и увидеть продолжение кошмарного сновидения.

«Вжжжх» – повторился звук и он, вздрогнув, повернул голову к двери. Так это всего лишь автомат, выдающий чистую одежду, на что-то жалуется!. Мигают красные лампочки, а в трубе, кажется, что-то застряло. Медленно встав с кровати, Никанор подошел к устройству. Он наклонил голову, присматриваясь к выходному отверстию, похожему на те, из которых выходят струи воздуха для очищения. Так и есть, что-то застряло. Какой-то кусочек серой ткани.

Выпрямившись, Никанор выдохнул, благодарно посмотрев на устройство, которое спасло его от ужасного ночного видения. Он поднял голову и представил, что видит яркое тёплое солнышко, которому всё и обо всех известно и в прошлом, и в настоящем, и в будущем. Сейчас оно, будто весёлая рожица, подмигивает Никанору и говорит, что всё будет хорошо. Кивнув воображаемому солнцу, мальчик аккуратно просунул палец в трубку и прокрутил им. Едва он успел отвести руку, устройство выплюнуло на полку мятый кусок ткани и снова напряглось, чтобы теперь выплюнуть то, что станет его одеждой. Удивлённо схватив кусочек ткани Ники развернул его. Ровными стежками на полотне был вышит текст.

В реальной жизни Ники никогда не видел ниток, только на уроках истории доконвенционного мира. Но, похоже, текст был написан именно ими. Он прочитал: «Всё, что ты услышишь на собрании – ложь. Не показывай им, что ты что-то знаешь, потерпи до 15 лет и узнаешь правду. Твой старший друг. Записку отправь в утилизатор». Наклонив голову, Никанор с недоумением еще раз пробежался глазами по тексту. Затем, положив выпрямленный клочок ткани на одну руку, другой он провёл по рельефным буквам. Похоже, это не плод его фантазии, он и впрямь получил тайное сообщение. Это какая-то игра? Рина придумала новую задачу для решения? Сидит, наверное, в своей комнате и хихикает, ждёт пока он до чего-то додумается. Но до чего? Почему только в пятнадцать лет он узнает правду? В этом возрасте он уже должен будет работать в министерстве здравоохранения на младших позициях… Только если… Только если совершит какое-то открытие в своём профильном направлении. В ином случае, будет торчать в школе до восемнадцати.

С непривычным грохотом устройство всё-таки выдало для Никанора парадную одежду. Мельком на нее глянув, мальчик погрузился в размышления. Увиденный во сне кошмар, вперемешку с непривычным способом полученной информацией, окутал голову плотным туманом. Ники будто бы одновременно находился и у высокой скалы, и пребывал в реальности. Раздвоенное сознание беспокоило, не давало сосредоточиться, надо было что-то придумать, найти какую-то точку, какую-то привязку к действительности, реальность которой точно не вызовет сомнений. Он вернулся к кровати и поднял подушку. Под ней лежал разряженный браслет Рины и шелковистый жёлтый платочек. Значит это – правда. А место, где родителей и Рину скинул со скалы огромный монстр – видение, навеянное его травмированной психикой.

Ники прикрыл глаза и зарычал. Как кошмарно быть ребёнком! Воображение у детей разыгрывается до невозможного. Пиликнул браслет на руке, и мальчик прочитал расписание на день. Всеобщее собрание, потом внеплановое сканирование вместо физкультуры, урок доконвенционной истории по новой программе, основы биоинженерии и основы кибернетики. Ники открыл базу данных школы в надежде, что уже обновили информацию о новом главном учителе, но там было всё по-прежнему. Толстый лысоватый мужчина неприятно улыбался на фотографии. Встряхнув головой и отогнав лишние мысли, Никанор отправился проходить утренние процедуры и переодеваться в парадную форму.

На всеобщее собрание никто не торопился. Все школьники, от мала до велика, шли медленно, озираясь по сторонам. Даже пятнадцатилетки не толкали младших, как обычно, а пропускали вперёд. Пройдя показавшееся бесконечным количество витков, Никанор вышел на арену. В огромном помещении с куполом сменилось покрытие, сейчас была не мягкая зелёная трава, как на уроках физкультуры, а небольшие светло-коричневые дощечки с отчетливым древесным рисунком. Экран, на котором обычно всей арене хорошо видно учителя физкультуры, остался, но перед ним, вместо изумрудного пригорка, появилась сцена, метра полтора высотой.

Ники по привычке замер сначала у стены возле выхода, но бархатистый женский голос, чем-то неуловимо знакомый, попросил всех подойти ближе. Школьники самоорганизовались и поставили самых низких впереди, а те, кто повыше, стояли дальше. Получилось несколько рядов, которые аккуратной лесенкой огибали округлую сцену. Старшие брали за руку всех младших, в том числе и Никанора, и отводили почти к самой к сцене. Едва он встал в свой третий ряд, как ему захотелось спрятаться, развернуться и убежать обратно к себе в комнату. Сбоку сцены стояли те самые огромные мужчины, что вели прошлого главного учителя и которые забрали Рину.

Понимая, что его нестандартная реакция сейчас привлечёт к нему внимание, Ники усилием воли заставил себя сузить глаза. От ужаса они неестественно выпучились, буквально выскакивая из орбит. Он завел руки за спину и крепко сцепил их в замок. Вдохи давались с трудом. Несмотря на то, что дети стояли друг от друга на расстоянии вытянутой руки, ему стало душно и тесно. «Всё, что я услышу на собрании – ложь» – подумал Никанор, вспомнив текст из записки, и в страхе открыл рот. Он же забыл отправить полученную записку в утилизатор. Клочок ткани от неизвестного доброжелателя так и остался лежать на полке, на самом видном месте!

Ники сцепил руки за спиной ещё сильнее. Нервно оглянулся. Обычно никаких створок или дверей на арену нет, но сейчас там появилась стеклянная перегородка. Она хитро подмигивала бликами, будто бы насмехаясь над тем, что Никанор не сможет вернуться в комнату, не сможет улизнуть с собрания незамеченным. Тем более, за спиной ещё три или четыре ряда школьников. Каждый ученик напряженно стоит, словно деревце, слегка дрожа, покачиваясь и подмечая каждую деталь, каждое движение.

Никанор сглотнул, стараясь придумать, как будет оправдываться перед проверяющими если в его комнате обнаружат записку. Он вспомнил Рину, она бы ни за что такой оплошности не допустила… Рина… А если…? Если создать ещё одну воображаемую личность и отправить туда все ненужные воспоминания? И когда ему будут задавать неудобные вопросы, он будет просто переключаться? Прикусив губу, Никанор задумался, погрузившись в собственные мысли, и поэтому даже слегка подпрыгнул, когда услышал незнакомый женский голос.

Он вздрогнул и повернулся к сцене, что заставило его вздрогнуть ещё сильнее. Ссутулившись, Ники захотел сделаться незаметным, низеньким и маленьким, стать невидимым. Изнутри, откуда-то из желудка, наружу выползал ядовитый ком презрения. Перед ним на сцене, широко раскинув руки, стояла та самая, высокая женщина, которая кровавыми когтями впивалась в плечо Рины. Несмотря на её высокий рост, головы амбалов-охранников, стоящих рядом со сценой, были вровень с её лицом. Женщина в алом брючном костюме говорила бархатным вкрадчивым голосом, совсем не таким мерзким, как во время похищения Рины.

– Дорогие мои дети, – с широкой улыбкой произнесла она, раскинув руки, – я так рада всех вас видеть! – она улыбнулась, показав ровные белые зубы.

«Ненавижу» – подумал Никанор и сжал кулаки.

– Но, к сожалению, – она склонила голову и на экране появилась фотография Рины в черной рамке, – мы начнём собрание с трагичной новости.

Мир Никанора перевернулся вверх дном. Огромный монстр в ядовито-красном костюме сбросил со скалы его реальность. Всё упало, разбившись вдребезги на миллиарды мелких осколков, которые уже невозможно собрать воедино.

– Рина Маслова, – женщина с наигранным сожалением повернулась к экрану, – которая могла бы стать великим культуроведом, два дня назад была убита прошлым главным учителем. Почтим её память минутой молчания. – ядовитая дама замолчала, склонив голову.

Всё внутри Ники сопротивлялось услышанному. Разум цеплялся за полученную утром записку, которая была как лучик света в полной темноте. Он старался визуально прокручивать спасительный кусочек ткани, который говорил о лжи на собрании. После минутной паузы, женщина добавила подробностей трагедии. Якобы, толстый лысеющий мужчина под воздействием огромной дозы, стимулирующей интеллектуальные способности, решил пообщаться с единственным культуроведом в школе. Когда Рина рассказывала ему о том, что бесперспективные люди равноправные члены общества, его психика дала сбой. Состоявший в преступной организации по неравным правам человека, он ударил девочку головой о дверь несколько раз. Она скончалась на месте от тяжелой травмы черепа. Когда душещипательно-лживый рассказ закончился, она выдержала драматическую паузу, с прищуром разглядывая детей. Школьники, перешептываясь, поворачивались друг к другу. Кто-то из детей рассказывал, что даже слышал громкий стук и крики на третьем ярусе. Буквально через десять секунд уже все дети, как один, согласно кивали головами, выпучив глаза. Они были напуганы. Те, что помладше, вскрикивали и срывались на плач. Заметив, что нужная реакция достигнута, женщина развела руки в стороны и пафосно сказала:

– Дети мои, вам больше нечего бояться. – она подошла ближе к краю сцены, – теперь с вами я, ваш новый главный учитель.

Дальше она говорила о доверии, о том, что важна правда и она на своём посту ничего не будет от них скрывать. Поэтому сейчас, несмотря на то, что некоторые не достигли и шести лет, она открыла им истину, ведь она верит в них, в своих детей. Обещала, что жизнь станет лучше и каждому будет уделяться достаточно внимания. Клялась, что не пройдет и нескольких лет, как все школьники совершат величайшие открытия, важные для мира и человечества. После сообщения о Рине, Никанор пропустил почти всю речь мимо ушей. Если сейчас здесь происходит такое, то что будет с ним, когда обнаружится записка от неизвестного друга?