Завтра начинается вчера. Книга 1. Путь на Эдем

Грин

Умереть за друга при каких-нибудь

исключительных обстоятельствах

менее возвышенно, чем ежедневно

и втайне жертвовать собой ради него.

Второй сын бывшего пэра Англии Грехард Гриден Джойс, в просторечии Грин, с детства слыл своевольным юношей. Его отец, Гриден старший, со стойкостью истинного лорда, перенес и Последнюю войну, и крах Великобритании, как государства и лишение наследственного, земельного майората. Из активов остались только семейные драгоценности и личная собственность в размере ста акров на мысе Тотленд острова Уайт в районе Ньюпорта. Из бывших земель и поместий семейства Грехардов, эта собственность представляла едва одну тысячную часть. Однако доход от ренты, даже этой малости, представлял собой, весьма и весьма значительный капитал. По прежним временам лорд Грехард, мог считать себя нищим. Но в настоящее время, владелец сорока с половиной гектар земли, считался если не самым состоятельным, то уж точно входившим в сотню богатейших жителей планеты. Между тем, сэр Грехард старший, не принимал новый порядок. Он категорически отказался от борьбы за должность в Мировом Совете. А позже, стал одним из родоначальников и основателей Сопротивления. И дело вовсе не в том, что он чувствовал себя обиженным после развала устоявшегося представления об Англии, как об одном из ведущих политических центров мира. А в том, что он не мог принять новый порядок, сводящий большинство разумных жителей этой планеты на уровень мыслящего планктона. Первый, старший сын Грэхарда, Уильям, был для него навсегда потерян, когда согласился занять пост помощника министра охраны правопорядка, а по сути старшего комендант – командора Легиона Смерти, призванного защищать планету от внепланового перенаселения. Об этом, пожалуй, надо поподробнее.

Легион Смерти, создавался как естественный регулятор перенаселенности планеты. И если 120 летний возраст, был гарантирован правительством, как необходимый минимум страдания человеческой особи, то превышение этого возраста, приравнивалось к государственному преступлению. Здесь надо оговориться, что конституцией предусматривалось превышение этого возраста, для лиц особо ценных в историческом, экономическом и культурном эгрегоре, развития цивилизации. Кто являлся такими лицами догадаться не трудно. Беднейшая и самая неустроенная в социальном плане часть населения, благодаря четкой системе регистрации и учета, дожив до 120 лет, сама обязана была явиться, на «Пункты Приятной Смерти». В большинстве своем люди, не то чтобы неохотно, а как ни странно с большой радостью, шли, прекращать свое безрадостное существование в этом мире. Дело в том, что правящей элитой общества, был придуман психологический трюк, заставлявший людей буквально по дням считать срок до вожделенного сто двадцатилетия. Каждый прибывший на пункт легкой смерти был уверен, что согласно букве закона, ему гарантированы три месяца беззаботной, поистине сказочной жизни на одном из живописных островов тихого океана. Там он будет обеспечен всеми благами цивилизации и фантазиями развращенного ею же ума, совершенно бесплатно, после чего, в один из дней, во время сна, ему будет сделана смертельная инъекция наркотика. И покинет он этот мир, в сладких грезах сновидений, совершенно безболезненно и незаметно. Именно такова была официальная версия. На практике, девяносто процентов пневмо капсул с живым грузом, снаряжались соответствующим количеством наркотического газа, который и поступал в кабину капсулы во время транспортировки. Ограниченная в ресурсах и материальных благах Земля, не могла позволить себе расточительное трехмесячное транжирство, на тех, кто подлежал переработке. Для поддержания правдоподобности официальных штампов. Одна из десяти капсул все – таки прибывала на место назначения с живыми пассажирами. Они давали интервью средствам массовой информации, выкладывали свои восторги в сети, делились впечатлениями на видеопроектах, проводимых в режиме онлайн. Однако сквозь тысячи барьеров и контрольных пунктов, во многом благодаря Сопротивлению, просачивалась информация о фактическом положении дел. И едва ли не половина населения, всячески уклонялась от своевременного посещения Пунктов Приятной Смерти.

Вот здесь и вступал в действие Легион Смерти. Вооруженный до зубов, великолепно подготовленный в физическом и тактическом плане корпус, не отягченных моралью, подчиненных железной дисциплине бойцов. Он, как сторожевой пес неустанно рыскал по нижним уровням мегаполиса, вылавливая уклонистов. Брать их живыми, не полагалось. За легионом, как стая шакалов за тигром двигался целый автопоезд труповозок. Машин, каждая из которых, представляла собой передвижной комбинат для переработки органического сырья. Забрасывавшиеся в бункер мертвые и тяжелораненые, тут же обрабатывались кислотой, а на следующем этапе, бурлящая полужидкая масса человеческих останков, после химической реакции восстановления и сушки, превращалась в питательное органическое удобрение, за которое, владельцы плантаций и ферм гидропоники, готовы были платить хорошие деньги. Удобрения принимались по весу, а вырученные за них кредиты шли на оплату премиальных легионером. Помощником министра и большим босом, на этой фабрике смерти и «посчастливилось» стать старшему брату Грина, Уильяму.

Грину, в прежнее время, уготован был путь офицера флота ея королевского величества, но вступить на этот путь, по известным обстоятельствам он не успел и отец стал готовить его, к работе в Сопротивлении. Разница в возрасте между старшим и младшим братом составляла 17 лет и общение между ними, благодаря усилиям отца, было сведено к минимуму. Между тем, Грин окончил платную школу для одаренных детей. Проявленный им интерес к медицине и изучению скрытых резервов человеческого организма, заставил отца оплатить обучение на факультете психологии и психиатрии, в лучшем на планете мединституте. Так же пришлось нанять учителей боевых искусств, настоящих профессионалов боя. Несмотря на свой возраст и отнюдь не среднестатистические физические данные, Грин в свои тридцать восемь, смотрелся, гораздо моложе, носил старомодные очки и выглядел худощавым субтильным юношей лет двадцати, двадцати пяти. Имея неподдельный интерес к наукам, Грин, окончив медицинский и будучи уже на службе Сопротивления, ничуть не противился новому заданию – стать одним из студентов физтеха, найти и вступить в контакт с наиболее талантливыми и трудолюбивыми студентами. Так в поле зрения Грина, попал Бард. Открытие Эдема, породило бурю во всех слоях общества. Оно же, дало надежду на лучшее будущее миллиардам людей. И Сопротивление, не могло остаться в стороне от этого эпохального события. Тем более, что сразу стало понятно, правящая элита не позволит дотронуться до этого лакомого кусочка никому, кроме себя. Обрушенная на обывателя лавина информации, о якобы предстоящем переселении огромной части человечества в этот космический рай, призвана была отвлечь внимание от злободневных проблем и обеспечить максимально возможную, лояльность населения к власти. Хотя бы, на время строительства межзвездного транспорта, способного переместить значительные людские ресурсы в пространстве, на несколько световых лет.

Однако, транспорта не было, как не было и планов переместить значительную часть человечества в звездный рай. Была небольшая группа людей численностью около трехсот тысяч человек и их обслуживающий персонал, еще три миллиона человек, которые по замыслу элиты, должны были унаследовать звездный рай. Но транспорт для переселения даже этого весьма ограниченного, по земным меркам количества людей, создан пока не был. Вплотную к решению этой проблемы подошел Дмитрий Бардин, или Бард сотрудник отдела Электродинамики, Института Мирового Пространства. Лучший друг Грина и как сказал на одном из советов сам Грин, – Язык не поворачивается назвать его своим подопечным. Вместе с тем, как бы этого не хотелось Грину, но это было именно так. Под невинным предлогом защиты справедливости, Грин вмешался в конфликт Барда с качками из физкульта, подружился с ним и, выражаясь профессиональным языком офицера разведки Сопротивления, стал его вести. Вместе с тем Грин как профессиональный психолог отчетливо понимал, что Бард ему попросту нравился. Нравился, как порядочный и честный человек. Вызывал уважение своей внутренней силой. Восхищал чистотой светлой, доброй, но по-детски наивной души. И был, почитаем им, как талантливый ученый. Грин, всегда проверявший себя с помощью уникального метода самоанализа, разработанного им же, и неоднократно проверенного на себе и других вдруг понял, что не может относиться к Барду, как к ведомому. Пусть хорошему, пусть умному, пусть попросту приятному парню, но не другу, не товарищу, а ведомому. Душа Грина отказывалась принимать, суровую простоту такой логики. Он хотел видеть в Барде друга, которого у него никогда небыло. Которого, он не мог найти даже в своем брате. Мог ли допустить Грин, что все это предвидел и рассчитал, еще до их знакомства с Бардом, его отец, создатель и неофициальный руководитель Сопротивления.

Однако, сам Грин поступил, как он считал, по собственной воле, в соответствии со своим известным только ему кодексом чести. Презрев Устав сопротивления, все инструкции и указания по строжайшей конспирации их деятельности, Грин поведал Барду правду, не утаив и того, что он, Бард был ведомым. Реакция Барда, оказалась неожиданной для Грина. Он рассмеялся еще в начале его «исповеди».

– Грин – дружище! Да нежели я совсем без мозгов? Неужели ты, думаешь, что после первой нашей встречи, я не просчитал ситуацию? Да давно просчитал, и поверь мне, очень аккуратно навел справки. И о тебе, и о твоем отце, и о Сопротивлении». Более того, я полагаю, что ты даже не представляешь, какой умница твой отец, и уж наверняка не знаешь, что в данном случае, ведомых двое, ты и я. Советую, поговори с отцом и расскажи все, без утайки, даже этот наш разговор, расскажи.

Грин первый раз в жизни не стал раздумывать. Он пришел к Джойсу Гридену и откровенно рассказал обо всем. В том числе и о своем, полном презрении устава и предписаний Сопротивления. Джойс, прореагировал абсолютно спокойно и сказал:

– Я рад за твоего друга. Раз он сумел вычислить меня, значит, в плане безопасности, тебе ничего не угрожает. Но кто бы мог предвидеть, столь острый ум, в столь неискушённой и юной голове.

– Тем не менее, это так, и мне придется серьезно подумать, кому передать управление Сопротивлением, когда придет мой час! Но, сын мой.… Уже сейчас можно сказать, с большой долей вероятности что, вряд ли это будешь ты. Прости, но ты был со мной откровенен, буду и я. Твой друг, судя по всему – уникум, раз, он сумел просчитать меня.… В общем, надеюсь, ты меня понял».

Грин понял, и после этого, стал относиться к Барду, если не как к старшему, то уж во всяком случае, как к более одаренному другу.

Подземка

Если вы идете сквозь ад

не останавливайтесь.

«Идиот, ведь тебе только что показали, что квартира под полным контролем…» Бард отдернул руку от коммуникатора, медленно и тщательно скрутил себе сигарету из никотино содержащих водорослей и закурил. «Не спешить билась в мозгу мысль, не спеши, сделай, что ни – будь простое. Почеши в затылке, вырви несуществующий волосок из подбородка, пусть камеры зафиксируют, что ты занимаешься обыденными делами, что ты и не подозреваешь, как обычное большинство граждан, о повседневной, ежеминутной и ежесекундной слежке».

Пятнадцать минут пустого времени. Бард физически чувствовал распирающее его желание действовать. Однако действовать было нельзя. Скрупулёзно собирая информацию, о «Легионе Смерти», о силах контроля над населением, и других фискальных органах, Бард знал, что подозрительная информация контролируется пятнадцать минут, а храниться более полугода. Его непроизвольное движение руки в сторону коммуникатора можно было расценивать по-разному. Бард предпочитал расценивать его как потенциально подозрительное, поэтому стоило переждать двадцать минут. Сигарета догорела. Бард неторопливо поднялся, тщательно завязал галстук и шагнул в коридор, служивший одновременно кабиной вертикального лифта. После упразднения подземки, или метро, остались только горизонтальные и вертикальные лифты, вместительностью от 2-х до 32-х человек. Поскольку лифт был не элитной зоны, то вместительность и комфорт, соответствовала статусу 32 человека. То есть, как селедки в банке. Людей в лифте набралось от силы семь человек, что вполне устраивало Барда. Одевшись как для шикарного ресторана, Бард готовился посетить «Мозголомку» – бар для людей с уровнем достатка ниже среднего, и интеллектом еще ниже оного. Бард, ненавидел этот бар. Постоянно работающий стробоскоп под звуки мелодии типа, бум, бум – бум, бум буму бум, призванные раздражать мозжечок и влиять на самые низкие слои сознания, вызывали у него тупую, давящую головную боль. Но бар, был необходим. Замаскированное под колокольчик вызова бармена, связное устройство, обеспечивало надежность встречи в одном заброшенном коридоре подземки. Неизвестное никому, кроме профессиональных диггеров помещение, давало хоть какую-то гарантию конфиденциальности. И несмотря на все потуги власти. Взять под контроль, перемещение людей на уровнях ниже нулевого, оказалось невозможно.

Диггеры, были особой кастой в новом мире. Они специализировались на проводке всех желающих в нижние уровни. Был уровень ноль, был минус один, и так далее. Последним уровнем, где могли появляться люди, считался уровень минус три. Цивилизация развиваясь, периодически закапывалась под землю, создавая себе более или менее спокойные зоны существования. Уровень минус три, относился к формации протоцивилизаций, предшествующих техническому прогрессу. Уровень минус два, был отнесен к середине ХХ века, когда началось плановое строительство метро во всех Евро – Азиатских странах. Уровень минус один, населённый изгоями, был относительно новым, когда строительство метро, в 21 веке, стало делом обыденным и масштабным. Соответственно и уровень опасности увеличивался с возрастанием темпорального интервала. Допустим, на уровень минус один, можно было сходить и без диггера. Тогда шансы вернуться считались примерно 50 на 50. А вот на уровень минус два, без диггера мог сунуться, только самоубийца.

Надо сказать, что диггерам было абсолютно все равно, кого вести. Будь ты правительственный агент, или боец Сопротивления, за голову которого назначена огромная сумма кредитов, тарифная ставка была одинакова – 50 кредитов за уровень. При этом, диггеры не несли никакой ответственности, и не давали никаких гарантий, в том, что ты выйдешь живым, с любого уровня. Правящая элита, ничего не могла с этим поделать. Хватало забот обо всех живущих до нулевого уровня, чтоб думать о мутировавших гомункулусах нижних горизонтов.

А живущих было много. Почти треть населения проживала, начиная с нулевого уровня и ниже. Нулевой, считался официальным. Все живущие в нем, имели право на гражданство, а значит, и на субсидии правительства. А конкретно, на бесплатную, дрожжевую похлёбку раз в сутки. Других субсидий не предусматривалось.

Кроме людей, на нижних уровнях прижилось масса мутировавших тварей, от Крыс и псов до Слешей. Крысы, были размером с крупную собаку, а собаки вырастали до полутора метров в холке и отличались повышенной агрессивностью. Такое стало возможным после получения теми и другими лучевых ударов в момент «Ч», а Слеши стали производным от (Chionex fieckeri) Морской осы или кубической медузы. Как она попала в подземку, как мутировала и приспособилась к жизни не в воде, а в перенасыщенном влагой воздухе, как стала самой смертоносной тварью подземелий, до сих пор остаётся научной загадкой. Но кроме этих, известных хищников, в подземке оставалась ещё масса опасностей, знали о которых только диггеры.

Бард, добравшись до Мозголомки, ударил три раза по звонку вызова бармена. В ту же секунду на пульт Сопротивления пришёл вызов. Грин через 80 минут обязан был прибыть на минус второй уровень, в катакомбу 15 бис. Вместо бармена подошёл Коста или Константин Степанович Краюхов. Коста был диггером с пятилетним стажем, а значит очень опытный. Диггеры с трёхлетним стажем считались безопасными. Диггеров с пятилетним стажем, можно было пересчитать по пальцам. Диггером с восьмилетним стажем, был только Феликс, он и управлял анклавом диггеров.

Коста подошёл к Барду и, приняв сто кредитную купюру обыденно спросил: «Номер?» Бард ответил: «Два дробь пятнадцать бис». «За мной», – скомандовал Коста, или полу бритый, как его называли за глаза. Коста, брил только правую сторону лица и никогда, левую. – Почему? – как то спросил Бард. – Слеши, – коротко ответил Коста и пояснил. – Щупальца Слешей человек не чувствует, они как паутина. Но ощупывая жертву, Слеш почему – то предпочитает гладкую кожу. Соответственно и нападают с гладкой стороны. Оружие у меня в правой руке и слеш нападает справа, стрелять удобней. Обычно Слеш, секунды за две до нападения активирует систему кровообращения, и становиться видимым. Если к тому же знать, откуда он нападёт, то успеваешь применить оружие. Коста был не многословен. Вот и сейчас он сунул Барду в руки две свето-шумовых гранаты старинный пистолет с запасной обоймой и электрошокер. – Пошли, – буднично сказал Коста. И шагнул в открытое нутро вертикального лифта. Бард, сглотнув тугую слюну, шагнул следом и, несмотря на внутреннюю готовность, почувствовал неприятную дрожь.

– Плывёшь? – спросил Коста.

– Есть немного, – честно признал Бард.

– Это хорошо, – ответил Коста. – С героями я даже на минус один не хожу. Дохнут как мухи Дрозофилы. Считают, что они цари зверей и высшая раса. Кто боится, выживет – кто нет, помрёт, – резюмировал Коста. Ты боишься, я, пойду. Они шагнули в горизонтальный лифт, который и лифтом то не был. Просто горизонтальный проход с уклоном в сорок градусов.

– Спокойно, – сказал Коста. – Стрелять, сам знаешь, когда меня нет. Вот он, минус второй. Проход под небольшим уклоном, плавно переходил в туннель. Справа вспыхивает вязь буро – красного кровососущего узора. Тело реагирует раньше, чем мозг оценивает ситуацию. Сам собой бьет отдачей в ладонь пистолет. БАМ, БАМ, Коста даже не оглядывается. Это твоя работа, делай её сам. Спуск продолжается. Коста спокойно снимает АКМ с плеча и даёт очередь, вроде бы в никуда. Тьма вспарывается визгами и лаем взахлёб. Еще несколько шагов, и выстрелом в голову, Коста добивает, визжащего пса. Вплотную скомандовал Коста и Бард, понял, что сегодняшний поход, не из обычных. Их ждали! И твари подземелья действовали так, как будто получили приказ. «Ты засветился парень», – крикнул Коста, отражая очередную атаку. Бард и сам это понял и только думал, где и как он совершил промашку. На ум ничего не приходило, и только вспышки пистолетных выстрелов и хлесткие очереди АКМ вспарывали подземную мглу. Впрочем, во второй обойме осталось еще два патрона, когда Коста дёрнул дверь 15 бис.

– Бард, дружище, ты засветился, – вместо приветствия, сказал Грин.

– Знаю, – коротко буркнул Бард. В Мозголомке, не выдержал паузу в 15 минут.

– Уже просчитал, завистливо проворчал Грин.

– А наши оперативники до сих пор, голову ломают, где ты прокололся.

– Хвост за тобой действительно от Мозголомки, но уже все, мир праху его.

Бард побледнел.

– Грин мы же договаривались!

– Да мы – то тут при чем? – Грин нервно передёрнул плечами.

– Этот идиот, из филлеров Легиона сунулся, за вами на минус второй, а его друзья, по полученной от него информации, за пять минут до вашего появления подкинули туда акустический блок, создающий шум города, вот твари и собрались.

Да, правительство не могло контролировать минус второй уровень. Слишком дорого это обошлось бы, для истощённой планеты. Первые годы после часа «Ч» когда и мутантов было поменьше, да и население еще не приспособилось использовать подземку, в своих целях, попытались взять часть тоннелей под видеоконтроль. Однако высокий уровень радиации сводил на нет работу любых электронных средств слежения. А неоправданно высокий процент гибели легионеров и монтажников, при замене оборудования, заставил правительство, отказаться от планов контроля, минус второго уровня. Радиация с тех времён, почти сошла на нет. Однако, находиться в подземке более 3-х часов, означало получить приличную дозу, не способствующую, мягко говоря, укреплению здоровья.

Кроме того, постоянные посещения нижних уровней приводили к накоплению радиации в организме, что неизменно приводило к необходимости обращаться в лечебные учреждения. Власти даже не спрашивали, где человек мог схватить такую дозу. Тут и так все было понятно. Сразу после излечения, пациентов направляли на принудительные работы в Карантины. Последние с успехом заменили и Немецкие Концлагеря, и Русские Зоны и Американские Резервации. При этом срок пребывания в Карантине, с полным поражением в гражданских правах был, прямо пропорционален количеству кредитов затраченных правительством на лечение. После выхода из карантина, человек отправлялся на нулевой уровень, где милостивое правительство предоставляло ему, ячейку на четыре квадратных метра, в одном из рабочих блоков. Понятно, что все блага, которые до этого человек приобрёл, считались добытыми противозаконно и изымались в пользу власти.

Все это знали, поэтому посещение подземки пытались сократить до минимума. Десять минут, будничным тонам сказал Коста и вышел в соседнее помещение бункера, плотно прикрыв бронированную дверь.

– Мы потеряли канал связи, через Мозголомку. – Шестой канал за год, – констатировал Грин.

– Создано, опять же за год, два новых. И, если такими темпами пойдём дальше, то в следующем году останемся без связи.

– Не важно, ответил Бард.

Грин от возмущения, чуть было не подпрыгнул, однако сдержался. Действительно, откуда Барду было знать, что означало, создать новый засекреченный канал связи. Значило, в знаках человеческих жизней, в знаках проваленных ячеек, в знаках здоровья бойцов Сопротивления. Знать этого Бард не мог, да, по большому счету и не должен был.

– Надеюсь, твоя информация того стоит? – буркнул Грин.

– Я сделал генератор, – просто сказал Бард, – и он работает!

Грин на непозволительно долгие десять секунд, потерял дар речи. Впрочем, и последующие две минуты были растрачены на неинформативные междометия и фразы.

– Ты?

– Генератор!

– Работает!