Фамильное древо

Баронесса, как обычно, выбрала невообразимое платье: темно-бирюзового оттенка, с открытыми плечами, туго затянутой в жесткий корсет талией и традиционно широкой юбкой. Когда леди делала шаг, воздушно-тонкая ткань шлейфа шла рябью, как морская вода в штиль. На ком-то другом подобный наряд смотрелся бы вызывающе, но ей невероятным образом шло.

Если бы к экзотической красоте леди Хикари прилагалось пристойное прошлое, хорошая репутация и законное происхождение, пожалуй, все прочие гостьи могли бы сразу смело разворачиваться и ехать домой. Им на этом балу уже ничего не светило бы.

Но – к счастью или нет – баронесса пребывала в удивительной гармонии с самой собой и скрывать ничего не пыталась. Да и как скрыть родство с династией Айгор, если Его Высочество Роланд официально признал незаконнорожденную дочь? Вот и выходило, что леди Хикари, при всех ее достоинствах (среди которых было бы нелишне упомянуть два титула и соответствующие земельные наделы на двух планетах), все еще оставалась свободной. А поскольку единственный мужчина, которого не отпугивали ни сплетни, ни реальность, был помолвлен с младшей принцессой Ариэни и не мог предложить баронессе ничего, кроме как быть его любовницей, – от Илии еще и шарахалась половина придворных дам. Будто темное прошлое, одержимый лис в друзьях и высокопоставленные любовники – это что-то заразное.

Лорд асессор как-то сказал, что леди Хикари – своеобразная лакмусовая бумажка для выявления ханжей. Его по уши влюбленный секретарь предпочитал выражения покрепче, но расторгнуть помолвку без согласия высокородного отца своей малолетней невесты не мог, а тот не спешил оставлять свою дочь без жениха и прикрытия.

Лучшим прикрытием же самой баронессы служила ее работа на Самадж, под видом эксклюзивных эскорт-услуг засылавший повсюду шпионов планеты Тейнар. Против него – и верного секретаря лорда асессора, добившегося для себя должности еще и в контрразведке Ирейи – играть не рисковал никто.

Одержимый, вполне способный при минимальном содействии со стороны Хикари переселиться из лисьего тела в обидчика, шел бонусом. Поэтому ханжи от баронессы хоть и шарахались, но молча.

– Боюсь, в моем присутствии разбегается половина интересных собеседниц, – вздохнула леди Хикари, присаживаясь за столик, и немедленно вцепилась в чайник, не дожидаясь служанку. Сарказм был настолько очевиден, что если бы кто-то из высокопоставленных ханжей еще оставался тут, то после этой фразы ушел бы немедля. – Надеюсь, вы нас не покинете, леди Джоана? Клянусь, я тоже разбираюсь в каркасах.

Джоана, умница, сориентировалась мгновенно.

– Мне неловко признаваться, – таинственно понизив голос, сказала она, – но я в них не понимаю ровным счетом ничего. До вашего появления я с ужасом ожидала разоблачения. Но теперь я спасена и могу наконец-то приступить к чаю.

Сестра одобрительно прищурилась, оценив ход. Джоана не знала, какие разговоры обычно ведем мы втроем, и предпочла и впрямь спрятаться за фарфоровой чашечкой, чтобы включиться в беседу, когда это будет уместно. Но мы коварно присоединились к опустошению чайника и постепенно разговорились о Королевской чайной фабрике, куда вместо части оборудования установили хелльские заклинания. По мнению баронессы, магия скрипела на зубах, как песок, жрица к ней привыкла и не обращала внимания, а я попросту не ощущала разницы. Как и Джоана, вынужденная из-за этого вежливо помалкивать.

Кто же станет обсуждать превышение служебных полномочий (любимое дело Сестры), двойной шпионаж и выходки одержимой лисицы (Хикари) или очередной визит в тюрьму (самая животрепещущая тема для меня) и прочие, по выражению баронессы, «вопросы настоящих леди» – в присутствии младшей кузины? Тетушку Джейгор, признаться, побаивались все трое, и оказывать дурное влияние на ее единственную дочь никто не рискнул. А в остальном…

Подруги знали, зачем я здесь. Я знала, зачем здесь они. И всем хватало такта не лезть друг другу в душу по поводу своих сомнительных мотиваций.

Признаться, это было отличным поводом любить их еще сильнее.

Бал открывался традиционным полонезом. Безымянный третий принц Ирейи, к тайному возмущению и разочарованию юных (и не очень) дам, остался сидеть на троне. С его лица не сходила вежливая, но непреклонная гримаса. Должно быть, Его Величеству стоило немалых усилий отправить младшего сына на бал, но даже их не хватило, чтобы убедить его танцевать. Похоже, сегодня Его Высочество не даст повода для сплетен и на котильон никого не пригласит.

Герцога Вайенн не было видно. Воспользовавшись тем, что в моей агенде напротив первого танца белело пустое место, я отправила Джоану танцевать с виконтом Марджин и, манкируя своими обязанностями неофициальной компаньонки, удалилась в соседний зал.

Здесь собрались гости постарше. Для них выставили кресла и диванчики, между которыми проворно сновали лакеи и пажи. Пахло дорогим вином и еще более дорогими духами. Из танцевального зала доносилась приглушенная музыка. Сначала я несколько растерялась, обнаружив, что не вижу знакомых лиц, но, к счастью, ко мне почти сразу подошел не замеченный мной герцог Джогрин и завел ни к чему не обязывающую беседу о необычно раннем извержении.

Благодаря частому общению с леди Джейгор поддакивать и послушно ужасаться погоде (какой бы она ни была) я умела без прямого подключения мозга к разговору, чем и воспользовалась, выискивая взглядом герцога Вайенн. Он все не показывался.

Через четверть часа в зал заглянула Сестра, тактично заметила, что на архипелаге к понятию «необычно», как правило, присоединяют описание ясного неба, а вовсе не извержения, развела руками (что значило, что Джошуа ри Вайенна она тоже не видела) и снова исчезла, подхваченная очередным кавалером. Герцог Джогрин отчего-то решил не отставать, и я не нашла причин отказывать. Вдруг Вайенн в большом зале, а я его просто проглядела?

Танцевал новоявленный герцог весьма неплохо, и ирейский вальс в кои-то веки показался мне совершенно не скучным. Мимо пронеслась в танце сияющая и оттого особенно очаровательная Джоана, дорвавшаяся до сына баронета. В самом центре зала будто бушевало грозовое море: леди Хикари вел лорд Констант, похожий на ворона в своем традиционном черном мундире придворного служащего, но отчего-то не кажущийся ни мрачным, ни собранным.

В дальнем углу зала виднелось пустующее пространство, будто огороженное: такой круг отчуждения обычно образовывался возле супруга блистательной Сестры, незаконнорожденного сына короля, моего начальника и головной боли всего Ордена Королевы. Неугомонный лорд асессор, разумеется, ни за что не отправил бы обожаемую жену на бал одну. Но и составлять ей компанию не мог: задачей Сестры было помочь мне в поисках герцога Джошуа ри Вайенна, а он в личную зону отчуждения Рино точно бы не вошел. Поэтому лорду асессору оставалось только дежурить в сторонке, злобно сверкая глазами на кавалеров, рискнувших приблизиться к его жене повторно.

От приглашения герцога Джогрин на следующую мазурку я благовоспитанно отказалась. Не хватало еще, чтобы слухи о повторном приглашении достигли очаровательных ушек леди Джейгор! Уверена, она-то точно знает, женат ли герцог, и если да, то как это исправить…

В соседнем зале разносили сладкое виранийское вино и аррианские соки. Высокородные дамы явно отдавали предпочтение первому, и атмосфера несколько оживилась. В углу, презрев порядок бала, азартно резались в карты две виконтессы. Якобы прогуливавшийся мимо барон подглядывал в карты и подавал одной из них тайные знаки – не иначе, рассчитывал на часть выигрыша.

Я с тоской подумала, что, будь здесь Джошуа ри Вайенн, он бы немедленно присоединился, и развернулась к оранжерее.

Разумеется, именовать ее зимним садом было бы ошибочно хотя бы потому, что на Лиданге не бывало зим. Кроме того, в Пепельный сезон сквозь остекление оранжереи не прорывалось ни одного лучика солнца, и, чтобы в ней могли выжить капризные цветы, под потолком переливались специальные осветительные шары. Особенности местной погоды привели к тому, что два камина с причудливой системой дымоходов соседствовали с новомодными павеллийскими кондиционерами для Ясного сезона.

Тем не менее, в оранжерее оглушительно пахло цветущими розами, и по аккуратно выложенным ажурной плиткой тропинкам чинно прогуливались гости. Я заприметила у фигурного куста давнюю подругу леди Джейгор и уже собиралась присоединиться к ней, когда в дверях морским прибоем плеснула фееричная юбка Хикари, удачно оттененная угольно-черным мундиром ее фаворита – будто лавовая порода под водой.

– Дальний балкон, – светски улыбаясь, сообщила баронесса и взяла меня под руку. – Он там один, но скучающим не выглядит.

Я кивнула и, поскольку мы проходили мимо давней подруги леди Джейгор, специально для ее любопытных ушек сдержанно похвалила садовника и выразила надежду, что в нашем особняке тоже получится вырастить подобную красоту. Джоане, должно быть, очень понравится. Отчего бы не пригласить ее сюда?

Леди Хикари понятливо развернулась. Лорд Констант ди Эмбер молчаливой тенью снова перестроился в арьергард.

– У меня маски нет, – созналась я. – Ее вместе с тюрбаном забрала служанка, чтобы очистить от пепла.

– А балкон, конечно же, не застеклен, – с легкой досадой сказала Хикари, прикрывшись веером. – Как думаешь, если постучать и зазывно поулыбаться, он выйдет?

Я задумчиво покачала головой.

– Скорее напряжется, с чего вдруг ты ему улыбаешься, – сдержанно сказала я, оставив при себе размышления о том, как на это отреагирует Констант, ради внимания двуличной возлюбленной перевернувший всю свою жизнь. – Я попробую сама.

Хикари вежливо улыбнулась и осталась в танцевальном зале. Я направилась в соседний и на сей раз основательно задержалась, заняв удобное кресло возле двери на нужный балкон. Добросовестно выпив полный бокал виранийского вина и незаметно нанеся пару капель на запястья, я включилась в беседу почтенных леди, посетовав на ужасную духоту в зале.

Тема имела ожидаемый успех. У графини Лиэнн немедленно и очень кстати разболелась голова, и она тотчас связала этот досадный факт с духотой, кошмарной провинциальной погодой, из-за которой даже окна не открыть, и необходимостью выпить еще бокальчик. Две статс-дамы Ее Величества, прибывшие в свите третьего принца, тотчас же согласились с собеседницей по всем пунктам, и вокруг группки кресел засновали лакеи.

Я взяла еще один бокал и раскрыла веер. Запах нетронутого вина повис вокруг меня плотным облаком, и от одного его можно было опьянеть едва ли не сильнее, чем с бутыли.

Разговор набирал обороты. Графиня припоминала все полезные свойства перебродившего винограда (кажется, половину додумывая на ходу) и немедленно находила у себя признаки соответствующих болезней, которые следовало пролечить известным способом. Приходилось во всем соглашаться и пить.

Когда второй бокал драматически опустел, а целебные свойства себя так и не проявили, я решительно поднялась и, извинившись, сообщила, что духота все-таки ужасна и маркиз Альгринн ее тоже не выносил.

И пошла на балкон, печально размышляя о том, что тетушка Джейгор за такие номера запрёт меня в чулане, невзирая на возраст и титул. Хоть бы раз действительно напиться, что ли… оставалось только надеяться, что приплетенный к месту супруг спасет меня, даже будучи покойным. Ну, перенервничала вдова на первом балу после траура, вполне можно понять. Принц вон вообще с трона за весь вечер ни разу не слез и пил не меньше, так что теперь и не слезет – разве что сползет…

Главное – действовать быстро. До подвыпившей графини дошло, куда я направилась и что намереваюсь сделать, и она испуганно охнула у меня за спиной, но, судя по поднявшейся суматохе, так переволновалась, что корсет сделал свое черное дело и ближайшую пару минут все лакеи будут заняты ей одной. Потом, когда очнется, поинтересуются, и она расскажет, что пьяная маркиза без маски пошла на балкон, то-то будет позор…

«Переживу», – решительно подумала я и рванула на себя дверь.

В уютный зал коротко плеснуло ветром и пеплом, но там всеобщим вниманием владела бессознательная графиня. Зато на балконе я произвела небольшой фурор.

Для начала, герцог Вайенн был там уже не один.

Его собеседник вряд ли мог значиться в списке приглашенных. Невысокий, крепко сбитый, весь какой-то квадратный мужчина в грязной куртке, по локоть залепленной рыжим пеплом, и низком коричневом тюрбане. Из-под защитной маски и очков виднелась тонкая полоска кожи чуть пониже переносицы, густо испещренная тонкими шрамами.

При виде меня он выругался так, что мне пришлось изображать не только пьяную, но еще и глубоко шокированную леди. Увы, почтенный герцог тоже был пьян и шокирован, и других поводов для размышления не дал, пролепетав только:

– Леди Альгринн, что же вы без маски?

Отвечать я не собиралась, да и не смогла бы, даже если б захотела: у меня стал заканчиваться воздух в легких, и после недолгих колебаний я прицельно свалилась на руки Вайенну, пока не пришлось делать вдох. Незнакомец выругался еще раз.

– Что бы она ни сказала, говори, что ей померещилось, все равно она вдрабадан. Закончим позже, я сам тебя найду.

Высокородный герцог повторил пару слов из арсенала незнакомца в грязной куртке, подхватил меня на руки, удачно прижав к груди, и поволок в зал.

Бал определенно удался.

Благородные дамы воодушевленно шушукались. Благородные сэры – тоже, но с подобающими случаю скучающими физиономиями.

Хоть принц так и не изволил ни встать, ни сползти с трона, тем для разговоров хватало всем. Пьяные маркиза и графиня – тоже неплохое событие. А уж когда маркизу на руках вносит в зал сам герцог Вайенн, который отчего-то половину праздника проторчал на балконе и не танцевал почти ни с кем…

Вот тут-то и рождаются Сплетни.

Отчего пьяная маркиза пошла именно на незастекленный балкон, когда по соседству есть оранжерея и сразу три лоджии?

Зачем герцог припас защитную маску и очки?

Почему маркиза, очнувшись, тотчас жарко возблагодарила его за спасение от разбойника? Даже подарила герцогу котильон и бесстыже обняла на прощание?

Высшему свету все было ясно.

Маркиза подкупила разбойника, чтобы герцог ее спас. Она намерена очаровать бедолагу, отравить его жену и выйти за него замуж, чтобы получить титул повыше и земельные владения пошире. А герцог через пару лет сгинет, как маркиз Альгринн.

Герцог подкупил разбойника и лакея, чтобы спасти пьяную маркизу. Он намерен очаровать ее и сделать своей фавориткой. У него даже как-то был конфликт с маркизом Альгринн из-за его слишком молодой жены. А жена герцога… что жена герцога? Не впервой…

Не было никого разбойника. Маркизе нужно домой и не появляться на праздниках, пока не научится вести себя в приличном обществе.

Герцог выслеживал разбойника по заданию Сыска. Маркиза – дура, невовремя вломилась и все испортила.

Разбойник охотился за третьим принцем, потому что он опять полез в законотворчество, и его работа угрожает пиратству на космических трассах. Маркиза и герцог – идиоты, со своим тайным романом вломились на балкон невовремя и все испортили, то есть, эмм…

Словом, высшему свету все было ясно, но в том, что именно было ясно, – мнения расходились. Сестра порхала по залу, собирая множащиеся слухи, и сочувственно поглядывала на меня. Хикари с Константом не было видно. Идиоты, со своим тайным романом…

Рино блаженствовал. Пока что.

В течение бала я не могла подойти к нему и сказать, что никакого амулета герцог не носил.

***

Наутро после бала Джоана была тиха и задумчива. Меня такое настроение кузины вполне устраивало: во-первых, когда назревает неравный брак, подумать как следует совершенно не лишне, а во-вторых, я собиралась отправиться в Храм, чтобы передать свои вчерашние наблюдения лорду асессору. Идея организовать встречу среди местных святынь принадлежала Сестре, и, нужно признать, была весьма неплоха. Визит двух гостий бала в Храм не вызовет никаких вопросов и подозрений; а лорд асессор с помощью своей несравненной супруги сумеет проникнуть через один из многочисленных потайных ходов, и тогда разговор останется в строжайшей тайне.

Будь Джоана взбудоражена и весела, мне ни за что не удалось бы уговорить ее на поездку в Храм, но сегодня она только вздохнула и согласилась. И даже в дороге не возмущалась, что тюрбан помял ей прическу, защитные очки врезаются в нежную кожу, а через маску невозможно дышать. Это уже настораживало, и я сделала мысленную пометку: отправить Джоану побеседовать с посланницами Равновесия, благо до них оставалась четверть часа езды.

Громада Храма нависала над островом, готовая поспорить высотой и защищенностью с герцогским замком. Шпили терялись в темных пепельных вихрях, наружные входы на подземные этажи были наглухо закрыты; но в забранных слюдой бойницах горел теплый свет и мелькали быстроногие тени.

За дверями приемного зала вывесили шелковый полог, и со стороны улицы его так густо покрывала коричневато-рыжая корка, что, когда мы вошли, занавеси даже не колыхнулись. Я задернула их за собой, не дожидаясь напоминания, и повела Джоану к сосуду для пожертвований, на ходу снимая маску и перчатки.

В дальнем углу зала, скрытая за белоснежными занавесями и ритуальными медными весами, сидела дежурная жрица – довольно молодая, золотоволосая, с открытым и улыбчивым лицом; посланница Равновесия одним своим видом вызывала непреодолимое желание улыбнуться в ответ и завести беседу. Она не встала, а мы не поклонились: под сводами Храма мирские церемонии не имеют значения, а то, что действительно важно, прихожане расскажут сами. Так, по крайней мере, говорил маркиз Альгринн…

– Я пришла помочь нуждающимся, – сказала я и в продолжение ритуала положила на одну из чаш весов медную монетку, а на вторую – свою ладонь.

Весы, почуяв откровенную ложь, окутались неприятным красным светом, а жрица неуловимо изменилась в лице и чуть отодвинулась назад, внимательно рассматривая меня. Чаша с монеткой, вопреки всякой логике, застыла ниже чаши с моей рукой. Джоана за моей спиной позволила себе недоумевающую гримаску, но делать ей замечание я не стала. Не в Храме.

– А ваша спутница? – мелодичным голосом уточнила посланница Равновесия.

Я поспешила убрать руку. Монетка, как обычно, куда-то пропала без моей помощи, но акцентировать на этом внимание я не стала, отступив в сторону, чтобы Джоана могла подойти к ритуальным весам.

– Я пришла за советом, – решительно объявила кузина и сложила в чашу весов фамильный перстень.

Я удивленно моргнула. Кажется, переживать за будущее наследницы Джейгор уже не стоит: у нее есть своя голова на плечах, и она отлично знает, к кому обращаться за советом по поводу брака. Не к леди Джейгор, которая решительно против сына баронета, не к кузине, которая овдовела всего полтора года назад и на любые матримониальные планы смотрит искоса, и не к подругам, которые однозначно велят следовать зову сердца, несмотря ни на что.

К беспристрастным жрицам Храма, которые взвесят все «за» и «против», прежде чем отвечать.

«Мне бы такую мудрость в мои восемнадцать», – со смешанным чувством подумала я, пока посланница Равновесия провожала Джоану во внутренние помещения.

Жрица успела вернуться аккурат к тому моменту, когда скука и любопытство начали перевешивать гордость за кузину и ностальгию, и я подумывала заглянуть под алтарь с весами. Не то чтобы я не верила в высшие силы, но все же сомневалась, что они готовы снисходить до проверки правдивости всякой просьбы, пусть и озвученной в самом большом Храме на Ирейе. Наверняка имела место некоторая хитрость, но удивительно своевременное появление жрицы несколько поколебало мою уверенность. Может, посланницы Равновесия и впрямь читают в душах…

Что ж, в таком случае, замечательно, что они так молчаливы.

– Следуйте за мной, леди Альгринн, – коротко велела жрица и скрылась за пологом – но совершенно не тем, через который выводила Джоану.

За плотным белым шелком обнаружился узкий коридор, лишенный окон и причудливо петляющий. Пол шел с ощутимым уклоном, и к тому моменту, когда жрица вывела меня в небольшую келью, освещенную магическим шаром, у меня кружилась голова – как и всегда глубоко под землей.

– Лорд асессор в вас действительно нуждается, – обронила жрица и с достоинством удалилась, оставив меня в некотором смятении. Фраза была построена с явной издевкой, но прозвучала без тени ехидства, как обычная констатация факта.

Впрочем, долго раздумывать над речами посланницы Равновесия мне не пришлось. Лорд асессор выскочил откуда-то из-за стены, как демоненок из табакерки: похоже, в келью вел потайной ход, – и немедленно вопросил, не успев ни сесть, ни поздороваться:

– Ну как?

Я покорно отчиталась о событиях прошлого вечера, несколько поубавив его привычный энтузиазм. Лорд Рино тотчас нахмурился и принялся подробно расспрашивать о «разбойнике», но ничего конкретного не добился. Пепельные бури Лиданга давно стали притчей во языцех, и у местного отделения Сыска был самый низкий процент раскрываемости. Как прикажете искать и опознавать подозреваемого, если по шесть-восемь месяцев в году родная мать не отличит его от пострадавшего, пока оба не снимут маски?..

– Герцог мог передать амулет своему собеседнику? – с надеждой поинтересовался асессор, убедившись в бесполезности описания.

– Времени у него было достаточно, – честно ответила я. – Но передача, если она имела место, состоялась не при мне. К сожалению, у меня не было возможности обыскать собеседника герцога. Сомневаюсь, что он стал бы ловить, если бы я упала «в обморок» к нему на руки. Знаете… не тот типаж.

– Примерно как мой? – цинично уточнил лорд Рино, ухмыльнувшись. Черты лица, в которых явственно чувствовалась веками отточенная порода, искривились в такой бандитской гримасе, что, будь я капитаном местного участка, обладателя такой рожи упекла бы за решетку, не задумываясь, но…

– Вы бы поймали, – я покачала головой. – Даже самую бесполезную пьяную дурочку.

Лорд Рино скептически хмыкнул, но спорить, нарочно очерняя себя, не стал. Стоило ему перестать гримасничать, как лицо расслабилось, и он снова стал напоминать своего отца. Лорд Альгринн говорил, что с годами сходство становится все сильнее. Если бы король не старел, его бастарда давно начали бы принимать за него самого.

– Вы видели герцога до начала бала? – спросил Рино, подумав. Я снова покачала головой. – Понятно… леди Альгринн, у меня к вам будет еще одна просьба.

– Я в вашем распоряжении, лорд асессор, – ответила я, ожидая очередного «вам не понравится».

И мне не понравилось, кто бы сомневался.

– Мне нужно, чтобы вы проникли в гостиничный номер герцога и нашли амулет, – сказал лорд Рино. – Он все-таки должен быть у Его Светлости. Найдите и поставьте на него маячок. Успеете до отъезда?

– Успею, – кивнула я. – Если вы так уверены, что амулет у герцога Вайенн.

Лорд асессор прищурился и склонил голову к плечу, уставившись на меня в упор. В чьем-либо еще исполнении подобное поведение выглядело бы излишне фамильярным, но Рино я была готова спустить многое.

– Знаете, почему мне так нравится работать с вами? – выдержав паузу, поинтересовался асессор и сразу же ответил: – Кто-нибудь другой на вашем месте давно извел бы меня вопросами. Как проникнуть, какой маячок, где закрепить, что за амулет, почему так идиотски выглядит, с чего я взял, что он у герцога… но не вы.

Я расправила юбку, хотя необходимости в этом не было.

– Настоящая леди никогда не проявит излишнего любопытства, лорд асессор, – сдержанно сообщила я и сложила руки на коленях. – Если вы полагаете, что мне ни к чему знать всей сути операции, – что ж, так тому и быть. Но, разумеется, я была бы благодарна, если вы объяснили мне…

Он расхохотался, не дослушав, и поднялся.

– Вы – квинтэссенция ирейской леди, Вега, – сказал он и, взяв меня за руку, церемонно поцеловал воздух над запястьем. – Уверен, вы очаруете герцога.

И исчез за отодвинувшимся алтарем. Как демоненок в портале.

Я устало посмотрела ему вслед.

Настоящая ирейская леди никогда не станет встречаться с чужим мужем в пустующей келье. Напрашиваться в гости не подобает. А очаровывать женатого мужчину – и вовсе недостойно. Подобная свобода нравов в ходу разве что на Хелле, где даже принцесса может позволить себе говорить прямо, владеть Гильдией и так часто дразнить Безымянного бастарда Ариэни упрямым носорогом, что прозвище пристало к нему намертво – хоть и на хелльском языке.

Рино, носорога упрямого, это не волновало. Единственное, что он считал недостойным, – так это праздное и бессмысленное существование.

Несмотря на его вполне лояльное отношение к тому, что не подобало настоящей леди, похвала из его уст отчего-то звучала лестно. Даже будучи наполовину насмешкой.

***

После некоторых размышлений я отправилась искать встречи не с герцогом, а с его женой. Это оказалось значительно проще, чем искать подходы к нелюдимому лорду Джошуа: леди Хикари слышала, что компаньонка графини Рейдж сбилась с ног, подбирая госпоже платье для визита в картинную галерею. Обязательным условием было кардинальное отличие от наряда герцогини Вайенн. Я сделала единственно возможный вывод: они обе собирались на открытие выставки. Приглашение на него я не получала, о хозяине галереи хоть и слышала, но представлена не была; к счастью, его отлично знала Сестра.