Цветочек для Лесника

— Правда? — у меня отлегло от сердца так резко что я даже выдохнула вслух. Это было главное — Василиса. Чтобы не одна дома сидела, чтобы дети рядом были, чтобы жила нормально а не как в осаде.

— А что ж неправда, — пожала Надя плечами, — всё хорошо будет, освоишься. Тут люди простые, незлобивые. Примут.

Василиса крутилась рядом и по детски подслушивала.

— Мама, а в садике детки будут?

— Будут, зайка, целая группа.

— Хорошо, — кивнула она серьёзно, — а то мне тут не с кем играть.

Потом вдруг что-то за пазухой у Нади шевельнулось. Коротко, требовательно мяукнуло.

Василиса застыла.

Замерла совсем, даже дышать перестала, смотрела на Надю круглыми глазами полными надежды, словно на Деда Мороза.

— Надя, — выдохнула она одними губами, — у тебя там… Кто?

— Котят вот завезли, — Надя невозмутимо расстегнула куртку и достала котёнка. Рыжего, крошечного, с огромными ушами, взъерошенного и возмущенного такой бесцеремонностью.

Он немедленно заявил об этом на весь двор.

Василиса издала звук который я не берусь описать. Схватила котенка обеими руками, прижала к груди, уткнулась носом в рыжий пух и замерла на секунду — счастливая, до краёв. И тут же унеслась в сад, что-то приговаривая ему на ходу.

— Как мало ребенку для счастья надо, - рассмеялась Надя.

— Спасибо, — улыбнулась я.

— Да ладно, — отмахнулась та, — чай поставишь?

Я поставила чайник на мангал. Мы устроились за старым столом который я вытащила на веранду, тепло, солнечно, хорошо.

Надя неторопливо выгрузила из сумки молоко в банке, яйца, баночку прошлогоднего варенья и пучок молодой зелени, от запаха которой закружилась голова.

— Сколько я тебе должна? — я сунула руку в карман.

— Что ты, что ты, - замахала она руками, – я же угостить, по соседски…

Надо же, я и не знала, что так бывает, что незнакомый тебе человек вдруг захочет угостить. Так растрогалась, что чуть не заплакала.

А Надя снова засмеялась:

— Это вам не ваш город, где человек человеку волк, мы тут стараемся дружно жить. Кстати, если тебе защита нужна, то к нашему председателю иди, к Степанычу. Он за своих горой. Мужиков соберет, мигом все проблемы решат! Не просто так ты сюда с дитем умотала, муж бил?

Я растерялась, я очень благодарна Наде, но рассказывать про свое личное…

К счастью, чайник засвистел, я разлила чай, мы сели. Надя пила не торопясь, смотрела на двор, на Василису которая носилась по траве с котёнком. Котёнок болтался у неё в руках, и весь его вид говорил, что он смирился, но не покорен.

— Надя, — сказала я наконец, — а сосед мой. Лесник. Он вообще как? Я его немного побаиваюсь.

— Лёшка-то? — Надя усмехнулась, — да не бойся. Нелюдимый он, это да. С войны пришёл такой, воевал, ранение получил. До сих пор хромает.

— Хромает? — удивилась я, — я как-то не заметила.

— Ну не сильно, в хорошую погоду почти не видно. А как дождь или холод - так хуже. Осколок там остался, не весь вытащили. Мается иногда, да не жалуется никогда. Гордый.

Я посмотрела на соседский забор. Вспомнила как он молча таскал ведра, как зажёг мангал одной спичкой, как ушел не оглянувшись. Значит вот оно что.

— Но так, мировой мужик, — добавила Надя, — ты не трогай его, он не тронет. А понадобится помощь — поможет. Такой вот характер просто.

— Заметила уже, — сказала я.

Надя засмеялась. Мы помолчали, попили чай, послушали как Василиса в саду объясняет котёнку что его зовут Рыжик и что мышку Пуговку трогать нельзя, потому что они теперь друзья.

— Освоишься, — сказала Надя, ставя кружку, — вот увидишь. Все хорошо будет.

Я посмотрела на двор, на яблони в цвету, на свою девочку в траве.

— Да, — сказала я, — освоюсь.