- -
- 100%
- +
© Илья Баширов, 2026
ISBN 978-5-0069-7530-9 (т. 1)
ISBN 978-5-0069-7531-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1. Тринадцать незнакомцев в стальном склепе
Холод. Он был первым, что я почувствовал – пронзительный, маслянистый холод, идущий от рифлёного металлического пола. Моё сознание возвращалось рывками, как кадры старой киноленты, изъеденной помехами. Вибрация. Едва уловимая, низкочастотная дрожь пола шептала о том, что машина всё ещё жива, что где-то глубоко внизу бьётся стальное сердце этого исполина, несмотря на мёртвую тишину вокруг.
Я открыл глаза, но мир остался чёрным. Тьма была густой, почти осязаемой, пахнущей ржавчиной, застоявшейся водой и чем-то невыносимым – запахом разложения, который заставлял желудок сжиматься в спазме.
– Где я?.. – мой голос прозвучал чуждо, как треск сухой ветки. Эхо метнулось по углам, ударилось о невидимые стены и вернулось искажённым шёпотом.
– Мы не знаем. Никто ничего не помнит, – отозвался некто справа. Голос был лишён эмоций, в нём слышалась лишь бездонная усталость.
Я попытался встать, но мир крутанулся, обрушив на меня каскад ярких вспышек. Память была чистым листом, выбеленным ударом или шоком. Прошлое стёрлось, оставив лишь инстинкты.
Вспышка мёртвого света
Внезапно под потолком что-то щёлкнуло. Автомат электричества ожил с болезненным стоном, и помещение залило тусклым, дёргающимся светом. Лампа мигала в судорогах, выхватывая из темноты декорации нашего кошмара.
Это была столовая. Но не та уютная кают-компания, которую можно представить на гражданском судне. Это был отсек военного корабля, превращённый в склеп. Ржавые потёки на переборках напоминали запекшуюся кровь, пыль лежала слоем в палец, а перевёрнутые столы и стулья говорили о том, что люди покидали это место в спешке… или в ужасе.
Я поднялся, пошатываясь, и подошёл к умывальнику в углу. Повернул кран – из него вырвался лишь сухой, предсмертный хрип труб. Ни капли воды. В мутном, покрытом налётом зеркале я увидел незнакомца. Молодой мужчина, лет тридцати, серые глаза смотрят затравленно, но твёрдо. Коренастый, высокий – под два метра. Я нащупал во внутреннем кармане костюма очки, машинально поправил их на носу, хотя они и не сползли – старая привычка. Когда я надел их, мир обрёл резкость. На груди тускло блеснул пластик бейджика: Лисих Михаил, инженер-техник. Перед тем как взяться за любой механизм, я тихо проговаривал про себя алгоритм действий – сейчас же я мысленно раскладывал проблему на составные части, пытаясь понять, где мы и что произошло.
Тени в форме и гражданские
Нас было тринадцать. Девять человек в изношенной военной форме и четверо, включая меня, в гражданском. Присутствие женщин на боевом судне казалось аномалией. Исследовательская миссия? Или мы все – случайные фрагменты разбитой мозаики?
– Ну, что делать будем? – парень, сидевший на столе в вальяжной позе, обвёл нас взглядом. – Здесь явно произошло что-то нехорошее. Ужасная тухлятина… как будто кошка сдохла. Или полк кошек.
– Мы заперты изнутри, – добавил другой, светловолосый мичман Алексей. Он на мгновение замер, оценивая обстановку, прежде чем войти в новое помещение, и машинально проверил лезвие ножа – даже тогда, когда оно точно было в порядке. Практичный и предусмотрительный, он всегда был готов к неожиданностям.
Началась мучительная перекличка:
Владимир, капитан третьего ранга. Спокойный, свинцовый взгляд. Лидер по праву силы. Он непроизвольно выпрямился, расправив плечи, когда взял на себя роль лидера, и слегка постукивал пальцами по краю стола – это помогало ему сосредоточиться. Властный и уверенный, он говорил кратко и чётко, без лишних слов. В критических ситуациях становился ещё более собранным и хладнокровным, чем обычно.
Сергей Николаевич, физик-математик. Пожилой мужчина в дорогом костюме. Его руки дрожали, но глаза оставались острыми. Он машинально записывал что-то на запотевшем стекле, а когда напряжённо думал, слегка покачивался из стороны в сторону. Рассудительный и аналитичный, он склонен был искать закономерности и строить теории, даже в такой обстановке.
Лиза, корреспондент канала «Очевидец». Хрупкая брюнетка. Она инстинктивно искала глазами камеру или диктофон, а когда волновалась, начала теребить край одежды. Любопытная и инициативная, она стремилась всё зафиксировать и осмыслить.
Светлана, биолог. Высокая рыжеволосая женщина. Она внимательно изучала ржавые стены, слегка наклонив голову набок, словно пыталась увидеть что-то невидимое. Спокойная и наблюдательная, она действовала неторопливо, но целенаправленно.
Военные: матросы Олег (самый здоровый из всех), Антон (совсем юный парнишка), Максим, Андрей, Евгений и Артём.
Олег разминал кулаки, когда нервничал, и непроизвольно принимал боевую стойку, если чувствовал угрозу. Прямолинейный и надёжный, он действовал быстро и решительно.
Антон часто облизывал губы, когда волновался, и постоянно озирался по сторонам, пытаясь уловить любую опасность. Впечатлительный и немного пугливый, он старался не показывать страха.
Максим, военный медик, автоматически проверял пульс у любого, кто выглядел плохо, и машинально ощупывал карманы в поисках аптечки. Собранный и внимательный, он умел успокоить словом и делом.
Андрей нервно постукивал ногой, когда долго ждал, а перед действием делал глубокий вдох и медленный выдох. Молчаливый и замкнутый, он говорил мало, но по делу.
Евгений постоянно что-то вертел в руках – болт или гайку, – а когда напрягался, начинал насвистывать мелодию, которую тут же обрывал. Изобретательный и находчивый, он любил возиться с техникой.
Артём потирал переносицу, когда пытался что-то вспомнить, и перед сложным действием слегка качал головой, отбрасывая лишние мысли. Рассудительный и осторожный, он предпочитал сначала всё взвесить.
Тринадцатый пассажир
– А этот, похоже, мёртвый, – произнёс Максим.
Он указал на бесформенную кучу тряпья в углу. Вот источник зловония. Мы перевернули тело, и столовую наполнил свистящий шёпот ужаса. Лицо жертвы застыло в беззвучном крике, глаза лопнули, превратившись в чёрные дыры.
Но страшнее всего была грудь. Огромный, обугленный ожог зиял в центре, а от него по всему телу расходились странные багровые шрамы, похожие на ветви мёртвого дерева – фигуры Лихтенберга, возникающие при ударе молнии. Но здесь, внутри стальной коробки, никакой молнии быть не могло.
Мы накрыли тело бедняги белыми скатертями, снятыми с уцелевших столов. В тусклом мигающем свете этот белый холм в углу выглядел как саван, скрывающий тайну, к которой мы были не готовы. Но задерживаться было нельзя – смерть уже дышала нам в затылок.
Шаг за порог
Атмосфера в каюте сгущалась, становясь почти осязаемой. Запах гнили и палёного мяса, исходящий от трупа, смешивался с ароматом застоявшейся воды. Мы были словно подопытные крысы в банке, которую кто-то забыл в подвале тонущего дома.
– Слушайте сюда, – Владимир встал, и его тень на стене качнулась, став неестественно длинной и ломаной из-за мигающей лампы. – Мы не знаем, что случилось. Нападение, вирус или чёртов эксперимент. Но сидеть здесь – значит ждать смерти. Нам нужно на мостик. Нужно связаться с берегом. Если он ещё существует, этот берег.
Мы начали вооружаться тем, что подвернулось под руку.
Импровизированная сталь: матросы Олег и Артём с треском отломали ножки от тяжёлых дубовых столов.
Острые грани: у мичмана Алексея был при себе складной нож, а я нашёл кухонный нож и привязал его к деревянной ручке от швабры, получилось маленькое копьё.
Хрупкая надежда: Сергей Николаевич сжимал в руке тяжёлый молоток для отбивания мяса, а Лиза и Светлана держались в центре нашей группы, настороженно озираясь.
Это было жалко против того, что могло ждать нас во тьме, но тяжесть дерева и металла в руках давала призрачную иллюзию контроля.
Звуки из бездны
Мы сгрудились у тяжёлого стального люка. Владимир положил руку на массивный, покрытый ржавчиной засов. Его костяшки побелели.
– Открываем на счёт три. Если там кто-то есть – бьём первыми. Захлопнуть дверь мы всегда успеем… если успеем.
Раз. Сердце бухало в груди, как неисправный поршень.
Два. Воздух в каюте словно выкачали насосом.
Внезапно за дверью послышался звук. Это не были шаги человека. Это было сухое, ритмичное шуршание, словно тысячи жёстких хитиновых лапок одновременно скреблись по металлу с той стороны. Звук нарастал, заполняя собой пространство, резонируя в самой стали корабля.
– Три! – выдохнул Владимир.
Засов лязгнул с металлическим стоном, и дверь медленно, с неохотой поползла в сторону. Перед нами открылся зев коридора.
Алая мгла: Помещение было залито пульсирующим красным светом аварийных ламп. Каждая вспышка выхватывала из темноты капли мазута на полу и глубокие борозды на стенах, словно их кромсали огромными когтями.
Эхо агонии: Из глубины корабля донёсся протяжный, вибрирующий стон металла. Он был настолько ритмичным, что подозрительно напоминал чей-то далёкий, захлёбывающийся в крови крик, усиленный пустой утробой судна.
Мы замерли на пороге. Коридор был пуст, но шуршание не прекратилось – оно просто переместилось в вентиляционные шахты над нашими головами.
– Двигаемся, – скомандовал Владимир, первым делая шаг в кровавое марево коридора. – Держаться плотной группой. Смотреть в оба.
Мы вышли из своего временного убежища навстречу неизвестности, не зная, что этот корабль давно перестал принадлежать людям.
Глава 2. Танцы в стальной утробе
Мы вышли на мостик, и реальность окончательно превратилась в сюрреалистичный кошмар. Стоял густой туман. Единственным источником света было лихорадочное мигание красных фонарей аварийной сигнализации. В их пульсации свет переплелся с туманом и искажал реальность вокруг, делая очертания корабля ещё более зловещими.
Дыхание бездны
В нос ударил едкий коктейль, от которого слезились глаза: смесь жжёной изоляции, озона и тяжёлый, липкий запах палёной плоти. Этот смрад не просто висел в воздухе – он пропитывал одежду, въедался в кожу и заставлял желудок сжиматься в спазме.
– Это БДК, – прошептал один из матросов, чьё бледное лицо то и дело выхватывал красный луч. – Большой десантный. Экипаж – восемьдесят семь человек, да ещё три с лишним сотни десанта в трюмах…
– Тишина, – его слова повисли в тяжёлом воздухе. Если на борту должно быть четыреста человек, то почему тишина была такой абсолютной? Мы слышали лишь собственное прерывистое дыхание и стон деформированного металла где-то в недрах корпуса.
Мы двигались к капитанской рубке – единственному мозговому центру, где можно было получить ответы и, что важнее, ключ от арсенала. Без оружия наше нахождение здесь было нелепой ошибкой, покорным приглашением на бойню.
Следы невидимой войны
Путь превратился в выставку ужасов. Красный свет выхватывал из темноты широкие размазанные полосы на полу – словно чьё-то тяжёлое, истекающее кровью тело волокли в сторону борта. Одинокий ботинок посреди коридора выглядел так, будто его владелец просто испарился, не успев даже вскрикнуть.
– На нас напали, – Лиза шла в центре группы, её глаза метались по сторонам.
– Это точно не авария, – отозвалась Света. Обе девушки держались из последних сил, сжимая кулаки до белых костяшек.
В рубке нас встретил хаос. Владимир щёлкнул тумблером на щитке. Свет судорожно загорелся, лампа зажужжала, как рассерженное насекомое, едва разгоняя мрак.
Радиомолчание
– Связь! – скомандовал капитан. Алексей бросился к рации, но из динамиков вырывался лишь яростный «белый шум». Берег молчал. Или, что ещё мрачнее, нас больше никто не слышал.
Безумие приборов
Навигация сдохла. Стрелка компаса бешено вращалась, а цифровые дисплеи выдавали бессмысленный набор символов.
Спор в тупике
– Так что на это скажут товарищи учёные? – Владимир обернулся к Сергею Николаевичу. – Как вы это объясните?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.