Фаргроф : Маска Якова

Глава 1. Алтарь Флегмии

Первым пришло ощущение холода. Ледяной, влажный камень под спиной. Вторым – оголенность. Абсолютная, беззащитная нагота перед безразличным миром.

Я открыл глаза. Надо мной простирался купол из темного, почти черного камня, испещренный мерцающими прожилками, словно застывшие молнии. Воздух был сухим, знакомым… запах раскаленного железа и угля.

Я попытался сесть. Тело слушалось с трудом, мышцы были слабы, как у новорожденного. Руки сами потянулись к лицу, наткнувшись на нечто твердое. Не шлем, не щит – это было частью меня. Маска. Плотно приросшая к коже, охватывающая все лицо от подбородка до линии волос. Я водил по ней пальцами, чувствуя лишь холодную, идеально гладкую поверхность и панический стук сердца где-то глубоко внутри.

«Где я? Кто я?»

В голове стоял гул. Отдаленный, но ясный звук – ритмичные удары молота о наковальню. Вспышка: раскаленный докрасна металл, искры, летящие в темноту, уверенные движения моих собственных рук… и тихий, ласковый голос из давно забытого детства: «Яков…»

– Яков это я?… – прошептал я, и эхо отозвалось в пустом зале.

– Добро пожаловать в Флегмию, Яков, – раздался спокойный женский голос.

Я резко обернулся. Рядом стояла женщина в простых серых одеждах. Ее лицо было приятным, милым, но самое странное – на ней тоже была маска. Это был не панцирь, скрывающий все, а изящный, почти декоративный элемент, прикрывавший лишь верхнюю часть лица, словно полумаска для бала. Она выглядела живой, теплой.

– Я – жрица Элиамор. Рада приветствовать новую сильную душу в Гантирунге.

Во время диалога она перевела взгляд в сторону я последовал ее примеру. На соседнем каменном алтаре лежало… нечто. Бесформенная, полупрозрачная масса плоти, медленно пульсирующая. Внутри угадывались контуры человеческого тела, но без костей, как медуза, выброшенная на берег. Отвращение и жалость сковали меня.

– Не смотри, – мягко сказала Элиамор. – Это тело еще не полностью сформировалось. Процесс регенерации после… перехода… иногда занимает много времени.

Она кивнула на соседний алтарь.

– А вон тот умирает уже не первый раз. Слишком слаб.

Элиамор резко развернулась и подошла к бесформенной массе, на которую вначале я обратил внимание, и вылила на неё несколько капель перламутровой жидкости. Плоть тут же зашевелилась, сгустилась, обрела четкие очертания. Через несколько мгновений на алтаре лежала темноволосая девушка, на лице которой была маска, напоминающая мордочку лисицы, прикрывающая лоб и глаза.

Девушка резко села и затараторила на странном, гортанном языке, полная ужаса.

– Эг гкрон! Вайла мемнери?

Элиамор удивленно подняла бровь.

– О, редкий случай. Она застряла на моменте своей смерти и отчетливо его помнит.

Жрица подошла к ней и легонько коснулась пальцем ее маски-лисы.

– Успокойся, душа. Это уже позади.

Девушка замолчала, ее дыхание выровнялось. Элиамор провела для нее тот же инструктаж, что и для меня. Девушку звали Рема. Она была гуманоидом с другой планеты, и ее новое тело, к счастью, почти не отличалось от нам привычных человеческих форм.

– Вам выгодно держаться вместе, – сказала Элиамор, когда Рема полностью пришла в себя и после касания жрицы она чудом стала говорить на понятном мне языке. – Вы принесли сюда отпечаток своих душ и свои таланты. Например, ты, Яков – кузнец.

Я уставился на нее.

– Как ты поняла?

– Пока ты приходил в себя, – хихикнула жрица, – ты ковал подковы невидимым молотом и все просил кого-то «поддать жару».

Я смущенно потупился. Рема, оказалось, была охотницей.

Вскоре нам принесли простую одежду из грубой ткани. И это было кстати, ибо Рема была чертовски хороша, а мой организм после, возможно, столетий воздержания мог повести себя непредсказуемо.

И как только я об этом подумал, я почувствовал это.

Не похотливое возбуждение. Нечто иное.

Все тело пронзила резкая, колющая боль. Меня затрясло, как в лихорадке. Голова закружилась, мир поплыл красками. Эмоции – страх, ярость, восторг, отчаяние – накатывали волнами, переполняя меня, и так же резко отступали, оставляя леденящую пустоту.

Элиамор холодно посмотрела на меня.

– Я хотела, чтобы ты почувствовал это сам. Это – голод. Настоящий. Помнишь амброзию ту перламутровую жидкость? Вот ее-то и требует твое новое тело.

Она протянула мне флакон. Но я заметил одну, упущенную ранее, деталь. Моя маска, вросшая в лицо, не имела никаких отверстий для того чтобы пить.

Черт! Я не могу ее выпить.

Паника, холодная и бездонная, снова накатила на меня. Сознание поплыло.

– Элиамор! Я… я не могу! Она не двигается! Что мне делать?

– Во-первых, ты можешь ее на время снять. Или просто приподнять, как забрало. Вдох-выдох, спокойно. Сконцентрируйся.

Но паника уже захлестывала. Темнота сгущалась на краях зрения.

И тут я почувствовал крепкий, почти братский удар по плечу.

– Соберись, кузнец! – резко сказала Рема. В ее голосе не было насмешки, лишь команда, приказ выжить.

И – о чудо – получилось. Собрав волю в кулак, я мысленно нашел невидимый рычаг. Маска с тихим щелчком поддалась.

Девушки переглянулись, и я уловил их сдержанные улыбки.