Мика

© Илья Александрович Лапин, 2025

ISBN 978-5-0068-6800-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Цифры застыли: на часах с Микки Маусом, на экране телефона, в углу ноутбука – повсюду 01:06. Два часа с того сообщения.

Я сижу на корточках у стены, исписанной стихами. Обоев давно нет. То прячу исцарапанные руки в рукава, то снова оголяю – надо убедиться, что это не сон. Комната медленно превращается в музейный экспонат. Холодный воздух впивается в неё, и кажется, еще немного – и на стенах проступит иней. Серый гипсокартон, чёрные строчки, белые иголки льда. Готовый памятник.

Много ли таких музеев на Лесной улице? Наверное, мироздание то и дело штампует эти застывшие капсулы с одним самоубийцей внутри.

Мягкая игрушка, чёрный кофе без сахара и первый снег

Многим людям понятно, что делать, если просыпаешься с тем, кого не хотелось бы видеть: сбежать на работу, к детям в другую комнату или к детям в другую часть комнаты, на кухню – готовить завтрак и варить кофе. Или просто бежать. Но что делать, если всё наоборот? И уж если ты помнишь, как этот желанный с тобой заснул, тогда вообще лучше не вставать.

Я ненавижу педантичные будильники. Но в тот пятничный рассвет я мог простить им всё. Они подарили мне минуту между сном и реальностью, когда я мог наблюдать, как она невольно открывает глаза, понемногу щурясь, как её тело, нагретое сном, по инерции ищет тепло и касается моего.

Её светлые прядки казались мне в понедельник милой деталью. Сейчас – единственным источником света в комнате. Я следил взглядом за линией её позвоночника, утопающей в мягкости кожи. Хотелось ловить её взгляд, пока он ещё яблочный и озабоченный институтом, а не мной. Не смотреть в эти глаза-хамелеоны было нельзя.

– Мика…прошу…руку… тону… болото… БУЛЬК, – шипел я, кряхтя, изображая оживший труп.

– Банально, пробуй ещё, – сбив утренний настрой, плюнула мне в душу.

Кинув на неё одеяло, я накрыл её с головой и, не придумав ничего оригинальнее, приподнялся, пододвинувшись. Всей нижней частью тела я чувствовал, как стирался слой сегодняшней ночи.

Бледные руки перестали касаться её спутанных, как войлок, мыслей через одеяло. И испуганные, глаза, чья вина наступит только через полчаса на уже идущем семинаре по истории русской литературы, скрылись в душевой, не успев простыть от мятной прохлады ноябрьского воздуха, прибывшего к нам через окно. Взяв карандаш, я попытался набросать что-то о вчерашнем вечере. Получилось всего три строчки, прежде чем она вырвала листок:

Не обращая на меня должного, как мне казалось, внимания и игнорируя моё вдохновение, она не дала мне закончить. Карандаш она воткнула в волосы, в спешке собирая их. Бюстгальтеры не носила, потому что не хотела осквернять свою миниатюрную грудь – давала ей насыщаться и пьянеть, хотя просто воздуха или моего дыхания было недостаточно для её широкой души, находившейся между кухней квартиры на Лесной и звёздами. Стянув мой песочный свитер, пропахший её же духами (как удобно), вдруг поняла, что не у себя дома. Это первый визит ко мне, сегодня на её длинных бархатных ножках не будет ничего, кроме пятисот первой модели левайсов и капроновых гольфиков.

– Пока, хотя нет, – нарочно поцеловала чуть ниже лба и чуть выше щеки, – Лучше до встречи…

– Лучше, потому что будешь скучать? Или, я? – спросил я и опрокинул голову назад, боясь находиться в ожидании ответа.

Но вдруг я увидел её, улыбающуюся, слегка прикусившую правую частичку нижней губы:

– Лучше, потому что я в твоём свитере.

И её губы окончательно порозовели.

Я не смог ничего ответить, я ждал момента, когда верну свой свитер – сам верну, сам снимая.

Я слушал, как лифт увозит её с шестнадцатого этажа. Остановка. Ещё остановка. Скрип дверей. Тишина. В квартире пахло кофе и её духами. Скоро останется только кофе. Я не знал тогда, что её белый пассат пропах ментолом так, что мой запах в её памяти не имел ни одного шанса.

Я не знал этого всего. Я варил кофе. Чёрный, без сахара. Горькую жижу для больных душой, которая не даст поникнуть часа на три. Такую пакость пьют либо садомазохисты, либо те, кому не с кем говорить, и растягивать напиток – последний предлог не уйти.

Торопиться не по моей части: невозможно быть расторопным и одновременно наблюдательным человеком. Да и живу я теперь в забившем на все дедлайны городке.

Она любит кого-то? А почему она, Мика с еле уловимым запахом меня и с не менее тяжело-уловимым ароматом остатков вчерашнего вечера, не может любить меня?

Я сохранил её номер в контакты. Я записал её номер в свой небольшой блокнот для внезапных мыслей на прогулках. В конце концов, не доверяя никому, кроме себя, я выучил её номер.

Мы договорились снова провести время у меня. Моя девушка (?я же могу её так называть?) некрепко спала этой ночью: ей чего-то не хватало – чего-то, что было и у неё дома – ей что-то мешало заснуть на моей серой постели – то ли непривычная обстановка, то ли мой возбужденный член, от которого она отделяла себя лишь тонкой тканью футболки, то ли маленькое пространство кровати.

Я пришёл в мир спокойствия, который сам не так давно покинул… Окружённого пёстрыми игрушками, моментами уродливыми, в местном торговом центре, меня осенило: эта уродливая плюшевая свинка должна стать символом комфорта в моей студии. Комнате, больше похожей на склеп, где последние дни провёл многообещающий юноша, умерший от неразделённой любви к самому себе. А ведь на досуге занимался поэзией из-за резкого знакомства – с юной блондинкой с аккуратными, чуть пухловатыми губами. У него были шансы жить, но он предпочёл «тварить».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.