Мой дядя – банан. Тайны эволюции, раскрытые генами

Аристотель в очень многих аспектах исследований опередил своё время. Например, в самом начале своей книги он рассуждает:

«Некоторые животные имеют части, тождественные не по виду и не в отношении избытка и недостатка, а по аналогии, как, например, кость и рыбья кость, коготь и копыто, рука и клешня, чешуя и перо: ведь что у птицы перо, то у рыбы чешуя» [6].

Что это, как не первая попытка определить гомологичные органы, то есть органы, сходные по строению и происхождению, пусть и с некоторыми ошибками? Впрочем, они были неизбежны при том уровне накопленных знаний, который существовал во времена Аристотеля.

Некоторые детали поражают своей точностью. Аристотель отмечает, что живорождение характерно и для человека, и для дельфина, и для хрящевых рыб, скатов и акул, причём у последних описывает плаценту. На самом деле он видел лишь канатик (пуповину), что соединяет зародыша и желточный мешок, однако аналогия им подмечена верно.

Наблюдательный Аристотель чётко различает отряды насекомых, хотя самого понятия «отряд» тогда ещё не было. Он отмечает, что у жуков «крылья закрыты надкрыльями», и называет их «покрытокрылыми» (по-гречески – κολεόπτερά, именно этим названием в латинском написании – Coleoptera – учёные сейчас называют отряд жуков), а те, кто надкрылий не имеет, могут быть «четверокрылы» и иметь жало сзади (жалящие перепончатокрылые), или «двукрылы» и иметь жало (то есть хоботок) спереди (кровососущие двукрылые).

Аристотель подробнейшим образом описывает строение морских ежей: он отмечает, что ротовое отверстие у них находится снизу, а анальное – сверху, и что у них имеется пять «зубов». Впоследствии эти пять «зубов» учёные назовут «Аристотелевым фонарём» (рис. 2, слева), однако в действительности с «фонарём» этим, похоже, произошёл казус, и он нуждается в отдельном обсуждении. Вот буквальная цитата из «Истории животных»:

«Если же [рассматривать] тело ежа [по оси пищеварительного канала, от его] начала и до конца, то оно представляется непрерывным, а в отношении поверхности оно состоит из отдельных частей, как фонарь, не обтянутый со всех сторон кожей» [7].

То есть, по крайней мере, в этом переводе никакого прямого указания на ротовой аппарат морского ежа нет, а речь идёт о его теле. Тем более что во времена жизни Аристотеля переносных фонарей, которые и правда по форме своей напоминают «зубы» морских ежей (рис. 2, в центре), ещё не существовало. Зато были стационарные лампы, напоминающие яйцевидной формы вазы на трёх ножках (рис. 2, справа). Поверхность этих ламп имела множество круглых отверстий, пропускающих свет, и действительно она напоминает панцирь морского ежа.

По одной из версий, причина этой ошибки может крыться в том, что в старом и повреждённом тексте «Истории животных» невозможно отличить два слова: stoma («челюстной аппарат») и soma («тело») [8]. Несмотря на некоторую путаницу с интерпретацией текста Аристотеля, термин «Аристотелев фонарь» общепринятый, а потому есть смысл использовать его и дальше.

Notes