Китай кусочками. Часть II

Вечные сюжеты. Что ставят в пекинской опере сейчас

В Китае заботятся о пекинской опере. Проводятся фестивали, конкурсы лучших исполнителей, театры получают государственное субсидирование. Постановки можно ежедневно видеть по специально для них отведенному 11-му каналу Центрального телевидения, который так и называется – «Опера».

Сюжеты новых произведений чаще всего берутся из необъятного исторического прошлого. Вот, например, опера «Юань Чун-хуань», которую мы с женой и нашими китайскими друзьями смотрели и слушали в Театре пекинской оперы на проспекте Великого спокойствия в столице. Одним из ее авторов, оказывается, был знакомый наших друзей – высокопоставленный чиновник пекинского правительства. По этой причине, по другой ли, но пели лучшие исполнители, а музыкальное сопровождение, декорации, световое оформление были просто изумительными.

Опера рассказывает о человеке, который верно служил родине и трону, но был оклеветан и казнен. -/ (1584—1630) – воин и герой. Уроженец провинции Гуандун, он успешно сдал императорские экзамены и получил ученую степень , писал научные труды. Но вскоре пришлось кисть ученого поменять на меч. В Китае это случалось часто, все чиновники обязаны были в нужный час, когда страна (император) звала, встать под ружье (копье). Юань Чун хуань Yuan Chonghuan цзиньши

На родину тогда вал за валом накатывали враги с севера – маньчжурские войска под водительством Нурхаци. Главным героем этой войны стал Юань Чун-хуань; знаток артиллерии, которую переняли у Запада, он возглавил войска, оказавшиеся в критическом положении: к тому времени маньчжуры захватили Ляодунский полуостров и оттеснили императорскую армию к Великой стене у Бохайского залива Желтого моря. Юань Чун-хуань дал им бой у города Нинъюань (ныне – Синчэн в провинции Ляонин) в 1626 году, с 9 тысячами солдат и отлитыми португальцами пушками он отстоял его от 130-тысячной армии маньчжуров. Их вождь Нурхаци был при этом ранен снарядом. Юань письменно осведомился о его здоровье (так было принято воинским этикетом) и получил от маньчжура грубый ответ.

Впрочем, время было грубое. Войска Юань Чун-хуаня сражались с кличем: «Тряхнем вашу мать! Боднем крепче!»

В 1629 году маньжурские войска подступили к Минской столице. Юань Чун-хуань поспешил на помощь из Нинъюаня, успел раньше врагов и разбил 100-тысячное восьмизнаменное войско во главе с сыном Нурхаци, Хунтайцзи. Но герой не успел насладиться победой. Придворные 18-летнего императора Чун-чжэня, в первую очередь – продажные евнухи, обвинили полководца в измене (маньчжуры старались его скомпрометировать и, как видите, преуспели), Юань Чун-хуаня казнили. Смерть его была мучительной. Казнь называлась -/ , буквально – «медленное восхождение», и заключалась в том, что от тела отрезали один за другим маленькие кусочки. Юань Чун-хуань умирал долго, полдня были слышны его крики… А миллионная минская армия была разбита 100-тысячной маньчжурской… Век с лишним спустя император Цянь-лун велел поднять минские архивы, установил факты и оправдал героя. Реабилитировал посмертно. лин чи lingchi

На сцене, конечно, нет ужасающих подробностей. Все возвышенно. Но главное сказано: о правде и неправде, о чести и бесчестии. О служении долгу и предательстве. Вещи символические. А пекинская опера и есть символ. Зрители в зале сопереживают героям, как своим близким. И выходят из зала с красными от слез глазами.

Еще один пример – постановка оперы «Чжао-цзюнь Великой пустыни», «Damo Zhaojun», на сцене Театра Мэй Лань-фана. Построенный в 2007 году театр находится на западе второго дорожного кольца Пекина и представляет собой воздушного вида стеклянную полусферу красноватого, скорее даже багрового цвета. Видно, что денег государство вложило немало.

Сюжет основан на фактах жизни одной из четырех легендарных красавиц Китая – Ван Чжао-цзюнь, наложницы императора династии Западная Хань. История трагическая и в тоже время героическая: в 33 г. до новой эры девушку против ее воли преподнесли в дар вождю кочевых племен сюнну (хунну), для поддержания, как теперь говорится, мира и сотрудничества.

Свою дипломатическую миссию она исполнила блестяще: поддерживала согласие между миролюбивыми китайцами и воинственными сюнну, а после того, как умер муж, чань-юй (шань-юй), вождь, благородно отдала символ власти – «золотой меч» – не родному сыну, не отличавшемуся, увы, высокими моральными качествами, а сыну старшей жены. Благодаря мудрости Ван Чжао-цзюнь мир между китайцами и сюнну длился еще 60 лет. Эта политическая заслуга неоднократно и прямолинейно подчеркивалась и «закадровым» торжественно-распевным речитативом в конце спектакля, и письменно – в театральной программке. Постановка была осуществлена совместно с Театром пекинской оперы Внутренней Монголии (части той самой Великой пустыни), поэтому в опере звучат этнические мотивы. В главной роли, которую можно назвать образцом амплуа -, верной супруги и добродетельной матери, блистала -/ , прима театра Мэй Лань-фана, ученица его сына -/ . цин и Цзян И шань Jiang Yishan Мэй Бао цзю Mei Baojiu

Из технических новшеств отмечу с превеликой благодарностью два экрана по бокам сцены с титрами – либретто, что помогало до тонкостей понимать происходящее. Со значительно меньшей благодарностью – мини-микрофоны исполнителей, которые, конечно, помогали звуку преодолеть пространство, но порою из-за неотлаженности техники он оглушал зрителей, сидящих рядом с огромными колонками, в том числе и меня с женой и нашими китайскими друзьями, фанами пекинской оперы. Спектакль был красочным, во многом простодушным, но суть цзин-цзюй передавал, благодаря актерам старой школы, их мастерству и преданности зрителю, весьма и весьма старенькому в массе своей.

Молодые жалуются, что не понимают традиционной пекинской оперы – все-таки язык ее усложнен, если сравнивать с другими, местными операми, например, хэнаньской, которая часто использует современную речь. Что ж, всякое настоящее дело требует усилий не только от дающего, но и от воспринимающего. Пекинская опера того стоит.

Караоке против китайской оперы

Караоке стало в Китае самым ходовым музыкальным развлечением с участием непосредственно потребителей. Телевизор, микрофон и собственное желание петь, что еще нужно для счастья? Выросли огромные караоке-центры (KTV), в которых сотни комнат, они сдаются веселым или тихим, какие придут, компаниям за двадцать-тридцать-сорок и более долларов в час. Предлагается набор спиртных напитков, за отдельную плату, конечно, преимущественно дорогущих заграничных в пузатых бутылках с красивыми этикетками, тут же наготове сопровождающие и развлекающие девушки, если своих не хватает. Музыкальное меню включает китайские и знаменитые зарубежные мелодии, в том числе и русские. Популярность караоке огромна. Если вы в Китае пробыли какое-то время, но не отпели вечер в караоке, значит, у вас мало друзей. Если же были в караоке, что-то спели и дружите по-прежнему, значит, друзья у вас настоящие.

В Китае поют не по нотам,

или Как оцифровать песню

Глава написана со слов Екатерины Иляхиной, дирижера-профессионала, выпускницы Нижегородской консерватории (по классу профессора Э. Б. Фертельмейстера), руководителя пекинского хора «Шоу ди шоу», лауреата китайских и международных конкурсов. Послушать-посмотреть его вы можете, к примеру, набрав в поисковике: китайский хор поет «Туман над Янцзы».

«Поет как по нотам», – говорим мы. В Китае можно сказать: «Поет как по цифрам».

Китайцы в прямом смысле поют не по нотам, а по цифрам. Например, до мажор: до – цифра 1, ре – 2, ми – 3 и так далее, а минор начинается с цифры 6.

Вот как выглядит начало «Подмосковных вечеров» в китайской цифровой записи: «6 1 3 1 2 1 7 3 2 6».

Привычная европейцам запись на пятилинейном нотном стане понятна в Китае только студентам музыкальных училищ (колледжей) и консерваторий.

В школе учитель на уроке музыки использует цифры. Например, объясняет правила записи так: «Если мелодия идет на октаву вверх, то над цифрой ставят точку, если вниз – точку ставят под цифрой. Паузы отмечаются нулем (0). Длинная нота обозначается линией рядом с цифрой (например, 3 – —)».

Подобная запись подходит только для очень простых песен. Если же мелодия сложная, со скачками, переходами в другие тональности, то по цифрам ориентироваться затруднительно.

Стаккато (отрывисто) при пении в китайской музыке не обозначается вообще, ведь точка над цифрой в Китае означает подъем на октаву вверх. Темпы и штрихи обозначаются китайскими иероглифами в начале песни. Итальянские музыкальные термины изучают только в высших учебных заведениях.

Аккорды в хоровом пении тоже пишутся цифрами. Мелодии для народных инструментов – опять-таки цифрами. Нотами записываются мелодии для фортепиано, скрипки и других европейских инструментов. Перейти с пения по цифрам на пение по нотам очень трудно: надо заново учить нотную запись, уметь ориентироваться в разных тональностях. Особую сложность представляет при этом пение полутонов, потому что китайская музыка строится на чередовании целых тонов (китайская пентатоника), и почти не используются интонации с полутонами.

Постановка голоса при пении китайской музыки также отличается от признанной классической. Дыхание берется верхней частью грудной клетки, а не диафрагмальное (в области живота). Народные песни и арии пекинской оперы поются форсированным «прямым» звуком с сильной вибрацией.

В Китае свои критерии красивого пения. Пение верхних нот диапазона должно быть всегда громким, тогда это звучит для слушателей убедительно.

Почему русским, да и всем европейцам, очень трудно петь по цифрам? В мажоре можно, хотя нужно привыкнуть к записи. А в миноре – нет. В европейской и русской музыке минор – полноценная тональность. В ней тоника (то есть самая устойчивая главная ступень) – это 1-я ступень. Если петь в до-миноре, то до – это 1, ми – 3, соль – 5. А у китайцев минорная 1-я ступень – это 6 (а не 1).

В голове все сразу сдвигается на другие, непривычные цифры, и наступает путаница… А если представить, что половина русской музыки (и песен тоже) написана в миноре, то петь по цифрам – сплошное мучение.

Китайские любители пения обижаются, когда про них говорят, что они не умеют петь по нотам. Свои цифры они искренне считают нотами. Ведь они же не поют «один-три-пять», они поют «до-ми-соль». А европейцу трудно назвать реально звучащую ноту «фа» – нотой «до». Ведь уже тысяча лет прошла с того времени, когда итальянец Гвидо из Ареццо зафиксировал за каждой нотой свою высоту и место на нотных линейках. Существует очень много мажорных и минорных тональностей, а не одна – до мажор, как принято в Китае.

– Балдею просто, когда китайцы поют русские песни. Так здорово! – сказал Сеня. Вместе с Мудрецом Суном они сидели на репетиции хора «Шоу ди шоу», который готовился записать кавер песни «Туман над Янцзы» Бориса Гребенщикова, в подарок к юбилею группы «Аквариум». – Нет, без дураков, послушай. Реально башню сносит. Молодые все, девки красивые, голоса хорошие. И что-то такое, трудно сказать… за душу берет. Когда наши поют, почему-то так не забирает.

– Может, пойдем уже? И так два часа сидим, я есть хочу, – сказал Мудрец Сун. – Ужинать пора, десятый час.

– Давай еще немного. Послушай, как поют-то…

– Уж не прослезился ли ты? – спросил Старина Сун.

– Да ладно тебе, – сказал Сеня, отворачиваясь. – Просто давно дома не был…

Драматический театр

Есть ли он в Китае, спросите вы. Конечно, есть. Репертуар подчинен общим политическим установкам. То есть аполитичен или традиционен. Любовь, семейные драмы, производственные пьесы, военные и революционные сюжеты. Мне нравятся молодежные студии, которые работают при некоторых театрах. Небольшие труппы в крохотных зальчиках ставят спектакли, рассчитанные на сверстников. Смешные, остроумные, талантливые.

С чего начинается китайский театр

Вы должны забыть фразу: «Театр начинается с вешалки».

В Китае театр начинается с фойе, которое тут же переходит в зрительный зал. Гардероб не предусмотрен. Предусмотрены буфеты, довольно скромные, без всяких там бутербродов с ветчиной или икрой, предусмотрены туалеты. Но – почти всегда! – есть комнаты для важных гостей, где можно важно попить чаю и важно покурить.

Однако от верхней одежды не избавитесь, ее надо тащить на себе или с собой. Почему? Да потому что климат мягкий. Шубы не нужны. Куртки – да, нужны. Но в куртке можно и в зрительном зале посидеть. Или свернуть ее и положить на колени.

Вообще театральные нравы здесь довольно простые. Вы не увидите в китайских театрах вечерних платьев, сверкающих украшений, фраков и бабочек. Все в повседневной одежде. Майки, куртки, джинсы, кроссовки – обычное дело.

Между тем билеты довольно дорогие. Исключение составляют лишь детские или благотворительные спектакли. Часто билеты выкупаются спонсорами и распространяются для своих, для сотрудников, клиентов, партнеров. В таких случаях на билетах может стоять умопомрачительная для Китая цена – по 100 или 200 долларов. В юанях, понятное дело.

Человек с улицы, любитель искусства, может купить билет перед самым спектаклем у театральных жучков за гораздо меньшую сумму.

– Вот чего я не пойму, так это цену на билеты! – сказал Сеня. Они с Отшельником Суном сидели в зале, построенном в честь столетия Пекинского университета. Этот дворец стоит в самом центре студенческого городка. Сеня с Мудрецом Суном ждали начала музыкальной сказки Игоря Стравинского «История солдата», с оркестром и рассказчиком. – Посмотри, зал пустой. А билеты дорогие. Ну, я понимаю, в каком-то престижном концертном зале. Но здесь, для студентов, не самых богатых людей, – и билеты в партер по 40 долларов, если в них переводить! Даже на галерку чуть не по 10! Почему не сделать по 3? Не понимаю! Если хотят к искусству приобщать?!

– Эх!.. – вздохнул Мудрец Сун. Он хотел что-то добавить, но рассказчик на сцене начал повествование о солдате, который продал чёрту свою душу-скрипочку, разбогател, а счастья не нашел. Рассказ шел на китайском. Для удобства слушателей имена всех героев, названия деревень и городков в сказке были переделаны на китайские, в харчевне пили не пиво, а китайский «Маотай». Поставил эту сказку приятель Сени и Мудреца Суна англичанин Ник Смит, дирижер и художественный руководитель Пекинского фестивального хора, совсем недавно получивший от английской королевы титул Офицера ордена Британской империи за большой вклад в культурные связи с Китаем. Не слушать музыку и отвлекаться было бы верхом неприличия, и наши друзья прекратили разговор о билетах. Хотя Сеня все равно об этом время от времени вспоминал, глядя на пустые кресла вокруг.

Какое кино смотрят

Китайское кино соперничает с американским. Режиссеры нескольких поколений, начиная с 80-х годов, сняли немало интересных лент. Сейчас по масштабам и искусству постановок китайские киностудии дадут фору соперникам из других стран. В столице и других городах работают многозальные кинотеатры, оборудованные новейшими системами воспроизведения изображения и звука. Зрители охотно ходят на приключенческие, лирические ленты, фэнтези. Популярен рыцарский жанр – история и фольклор Китая в этом плане неисчерпаемы.

Ежегодно зрители и критики выбирают лучший фильм на китайском языке. Нередко побеждают гонконгские, впитавшие в себя лучшее из западного и восточного кинематографа.

Но все-таки – молодежь засматривается зарубежными фильмами. Американскими прежде всего. Несмотря на то, что в Китае долгое время ежегодно допускалось на экраны не более 20 иностранных лент, они неизменно опережали всех по сборам. Так, «Аватар» собрал рекордные деньги, легко переплюнув китайского «Конфуция», вышедшего на экраны одновременно с ним. Причем показ «Аватара» старались лимитировать, допустив в ограниченное количество залов.

Однако в последнее время в КНР стали делать блокбастеры даже прибыльнее зарубежных, а доход кинорынка вырос с 1,51 млрд. долларов в 2011 году до 6,78 млрд. в 2015 году. В 2018 – 8,84 миллиарда. Половину дохода дали отечественные фильмы. Иностранцы не хотят упускать колоссальный китайский рынок, есть за что побороться. Тем более что с приходом к власти Си Цзиньпина, любителя кино в целом и фильма «Спасти рядового Райана» в частности, вдобавок к 20 картинам было дозволено импортировать еще полтора десятка в форматах 3D и IMAX, а иностранным дистрибьюторам разрешили получать не 13 процентов, а четверть прибыли от проката.

Если же говорить о телесериалах, то за сердца китайцев успешно борются южнокорейские мелодрамы. Уж очень в них актрисы красивые.

Чему учат гонконгские фильмы

Люблю гонконгские фильмы. Они полны энергии. Даже самый заурядный фильмец ею кипит. Вялотекущее действие с рефлексирующими на пустом месте персонажами – не для Гонконга.

Учат эти фильмы многому, а именно:

– не унывать, даже когда тебе всаживают несколько пуль в чувствительные части тела. Даже со свинцовым грузом в груди можно вести машину, ползти, карабкаться, обниматься, объясняться в любви, и, конечно, добивать своей последней пулей заклятого врага;

– учат тому, что схватки в стиле ушу – это вовсе не драка, а некий танец, сложнопостановочный, головокружительный и ритмичный, часто со многими действующими лицами;

– учат уважать ученых очкариков; если герой в очках, то при драке, а они случаются на каждом шагу в гонконгских фильмах, эти самые стеклышки даже при прямом ударе в лоб никогда не слетают и никогда не разбиваются;

– учат Квентино Тарантино («Бешеные псы», «Убить Билла» и проч.) и некогда братьев, а ныне – родных сестер – Лану и Лилли Вачовски («Матрица», «Облачный атлас» и проч.) снимать кино с боевыми искусствами и стремительным действием;

– учат понимать, что наш мир довольно странный и всё в нем возможно. Реальность переплетается с чудесами, как это происходит в моем любимом комедийном боевике / (), вместившем в себя Шанхай 30-х годов с его перенаселенными коммунальными домами, сварливых жен с сигареткой в накрашенных губах и подкаблучных мужей (это видимость!), страшных чудищ, наемных убийц с навыками игры на певучем смертоносном цине, колоритных бандитов из группировки «Топоры» и еще более колоритных мастеров ушу (как раз те самые сварливые жены с сигареткой в накрашенных губах, не вылетающей изо рта даже во время схваток с главным злодеем, умеющем раздуваться гигантской, все сокрушающей жабой, а также их подкаблучники-мужья, плюс портные, плюс пекари, плюс детишки), сногсшибательные бои, эффекты и трюки, а также могучий светоносный буддизм вперемешку с даосизмом, и, конечно, трогательную любовь, пронесенную с детства. «Гунфу» снят разносторонне талантливым человеком, актером и режиссером -/ , (он же Stephen Chou), который написал сценарий, срежиссировал и исполнил главную роль. Фильм многое скажет о национальном характере, и, помимо прочего, опровергнет мнение, что в Китае отсутствует юмор; «Гунфу» Gongfu 2004 Чжан Син чи Zhang Xingchi

– учат бороться с привидениями и живыми мертвецами. Вы думаете, с ними в Гонконге справляются с помощью всяких там принятых на Западе традиционных средств? Серебро, чеснок, осиновый кол? Ничего подобного. Самое лучшее средство – трусы. Чтобы зомби или злой дух вас не заметил, надо надеть трусы на голову. Натянул хотя бы на макушку – и злой дух обойдет, облетит, оползет стороной. Средство вернейшее. А какой выигрышный материал, если героиня молода и красива! Других, собственно, в гонконгских фильмах и не бывает;

– учат тому, что, в общем, все хорошо кончается. Даже если все герои перестреляны. А главный герой минут пятнадцать умирает, весь в крови, и все вокруг в его крови тоже, плачут, держат его голову на коленях, а он просит прощения у возлюбленной (у жены с ребенком, у матери, у старшего брата), возможен и последний поцелуй; иногда он успевает позвонить брату на мобильный или принять дрожащим пальцем входящий. Все равно остается ощущение полноты жизни;

– учат правилам загрузки судов. Многие фильмы переносят действие в гонконгский порт. Он, как известно, один из самых больших в мире. Вода, контейнеровозы, сухогрузы, джонки, закаты над заливом, небоскребы на берегу, нередко вертолеты, скоростные катера. Полицейские гонятся за бандитами, бандиты за полицейскими. Движется всё: автомобили, краны, контейнеры, автопогрузчики, катера, а также грузы: зерно, наркотики, оружие, текстиль, автомобили. В гонконгском порту есть где развернуться погоням и перестрелкам. Есть где попрыгать и переломать последние целые кости Джеки Чану. А также есть место для поцелуев в финале;

– учат тому, что к жизни надо относиться легче. Не стоит все время надувать щеки;

– учат тому, что даже маленький клочок суши является огромным миром.

Как отличить гонконгский фильм от негонконгского

Если на 15-й секунде фильма в нем не появился Джеки Чан (он же / ), а на 25-й секунде – -/ (он же Chow Yun-fat), высокий такой, представительный, снялся в десятках гонконгских фильмов, прославился в блокбастере «Крадущийся тигр, затаившийся дракон», затем засветился в континентальном фильме «Конфуций», а на 35-й секунде – Джет Ли (он же -/ ), снявшийся в юности в знаменитом боевике «Шаолиньский монастырь», завоевавший мировую известность после ролей в голливудских блокбастерах, таких, как «Один», а на 46-й – Энди Лю (он же -/ ), менее популярный за рубежом, но о-о-очень известный в Китае певец и актер, он же тайный отец и муж, который умудрился прятать от публики жену, малайзийскую модель китайского происхождения, и их сына, пока тому не исполнилось чуть ли не 25 лет, – уметь надо скрытничать! – то это скорее всего не гонконгский фильм. Чэн Лун Cheng Long Чжоу Жунь фа Zhou Runfa Ли Лянь цзе Li Lianjie Лю Дэ хуа Liu Dehua