Теория справедливого государства - Цивилизация 3.2
- -
- 100%
- +
Жёлтые повязки, руководствуясь столь радикальными идеями, истребляли и грабили население, не разделявшее их воззрений.
Однако с даосской точки зрения властей и военачальников всё обстояло иначе. Когда император, при принятии решения, намеревался «посоветоваться с народом», к нему приглашался даос, который вызывал дух народа и «общался» с ним.
Люди, в даосском представлении, – одна из сил природы, наравне с водой, огнём и воздухом. И если река Хуанхэ выходила из берегов во время наводнения, то и народ, с этой точки зрения, также «вышел из берегов»: крестьяне, опора государства, утратили меру и рассудок.
Легизм – самое жестокое и бесчеловечное изобретение в политике управления страной и народом за всю историю человечества, вселяющее страх и подчинение в каждого человека. Понять Китай и сформировавшееся в нём отношение человека к государству невозможно без знакомства с легизмом; по сути, именно он сформировал психологию китайца, безусловно покорного державе.
Идеология, концепции и базовые установки легизма:
Легисты исходили из следующих положений:
– Человек по своей природе жаден, эгоистичен и ленив.
– Смысл человеческой жизни заключается в том, чтобы создать сильное государство и служить ему.
– Сильное государство возможно лишь в том случае, когда все решения принимает один правитель, а все остальные беспрекословно ему подчиняются.
– Слово правителя – закон для всех, и он единственный стоит выше закона.
– Человек – ничто, государство – всё.
– Сильная личность является причиной ослабления государства.
– Закон важнее справедливости, добра и здравого смысла.
– Тот, кто находится на вершине власти, всегда прав.
Концепции легизма:
– Когда люди предаются удовольствиям, они развращаются, а когда они развращаются, возникает лень. Поэтому, если управлять людьми посредством наказаний, они станут боязливы, а когда они боязливы, не осмелятся совершать злодеяния. Если же наставлять людей через справедливость, они избалуются, а когда люди избалованы, разрушается порядок.
– В образцово управляемом государстве много наказаний и мало наград. Если наказания применяются только после того, как преступление уже совершено, искоренить злодеяния невозможно. Поэтому стремящийся к владычеству в Поднебесной должен наказывать ещё до того, как будет совершен проступок.
– Когда народ слаб, государство сильное; когда государство сильное, народ слаб. Поэтому государство, следующее истинному пути, целенаправленно стремится ослабить народ.
– Красноречие и острый ум способствуют беспорядкам; этика и музыка способствуют распущенности нравов; доброта и человеколюбие – мать проступков; назначение и выдвижение на должности добродетельных людей – источник порока.
Идеология легизма. Уникальной особенностью легизма стала открытая и предельно откровенная декларация его целей. Даже самые жестокие деспотии древнего мира традиционно объясняли свои кровавые действия заботой о благе людей – или, по крайней мере, волей богов. Боги легистов интересовали мало, а благо народа они объявляли вещью вредной и опасной.
Они вовсе не обещали людям счастья, мира, сытости и процветания. Ни в коем случае. Логика здесь была принципиально иной. Государство объявлялось венцом и мерой всего, правитель же – гончаром, который возводит это царство из человеческой глины. И чем больше страдает эта глина, чем сильнее её мнут и давят, тем совершеннее, по их представлениям, получится сосуд.
В логике легизма богатым, сильным и умным человеком трудно управлять. Поэтому в идеальном государстве подданные должны быть глупыми, голодными и несчастными. Только тогда, когда у людей не остаётся собственной воли, гордости и внутренних сил, и всё общество начинает работать как единый механизм, беспрекословно повинуясь командам сверху, становится возможным полный контроль.
И никакого мира. Государство обязано воевать, потому что только в условиях постоянной войны оно закаляется и крепнет, обеспечивая своим жителям тот минимальный уровень голода, холода и страха, который, с точки зрения легистов, необходим для поддержания порядка.
Никто не должен высказывать собственное мнение, тем более – своему правителю: ни те, кто обладает обширными знаниями, красноречием и остротой ума, ни те, кто честен и бескорыстен. Сильных следует сломить, а красноречивых – заставить прикусить язык.
Жизнь по правилам легизма превратилась в плотную паутину запретов и постановлений. Регламентировалось буквально всё: количество блюд, которые можно подавать к семейному столу, цвет платьев, форма причёсок, толщина циновок и высота скамеек, форма деревьев во дворе, частота проветривания жилых помещений и число поклонов, которые надлежало совершать перед началом посева.
Все сельскохозяйственные работы проводились под постоянным надзором чиновников. Они распоряжались сроками и видами посадок, скупали большую часть выращенного зерна по фиксированной, смехотворной ставке и налагали наказания по принципу круговой поруки. За проступок одного наказанию подвергались пять, десять и более человек, если урожай оказывался неудовлетворительным.
Основным видом наказания служила смертная казнь, причём в самых изощрённых и демонстративных формах, включая, например, «разрывание человека четырьмя повозками», «засекание до смерти палками – тонкими и средними», «вырывание кишок с последующим повешением на них», «просверливание головы», «казнь крысой», «казнь растущим бамбуком», «отрезание ушей или носа с последующей отправкой на строительство Великой Китайской стены», «кастрацию», «раздавливание телегой», «варку заживо в котле» и т.д.
За серьёзные преступления, такие как крупная кража, хула на государя или убийство, казнили не только самого виновного и его ближайшее окружение, но и всю его родню в трёх поколениях «вверх и вниз», то есть от дедов до внуков. Наказание распространялось только по отцовской линии, однако вместе с жёнами и детьми.
За сомнение в верности или уместности принимаемых законов также полагалась смертная казнь. Трусливых, с точки зрения легизма, следовало наказывать тем, что они ненавидят больше всего, – смертью. Тогда трусливый люд, подавляемый постоянными наказаниями, должен был превратиться в храбрый. А храбрый народ, по этой логике, будет биться до смерти, и страна не будет иметь себе равных и непременно добьётся владычества в Поднебесной.
Естественно, что идеология легизма вошла в жёсткое противоречие и открытую конфронтацию с конфуцианством. В результате конфуцианство было запрещено, книги сожжены, а около 450 конфуцианских проповедников были закопаны заживо.
После падения империи Цинь легизм был официально осуждён, признан чрезмерно жестоким и вредным. Однако его элементы проникли в практику управления государством и обществом и органично с ней срослись, поскольку оказались исключительно удобными и эффективными с точки зрения власти.
Следовательно, конфуцианству и даосизму также пришлось сосуществовать и смешаться с легизмом, несмотря на то что по своей сути это принципиально разные и во многом противоположные идеологии.
Подобные бесчеловечные принципы и методы управления, как в прошлом, так и в настоящее время, частично и в скрытой форме используются почти во всех государствах. Лишь в империи Цинь легисты применяли их открыто и последовательно, без попыток идеологического прикрытия.
5.6. Агония империи Хань
Постепенно, в отдельных регионах, к 180 году н.э. начинаются акты неповиновения и восстания жёлтых повязок. Империя перестаёт эффективно управляться: чиновники бездействуют или самоустраняются, налоги перестают взиматься. На подавление восстаний направляются войска, однако вскоре выясняется, что армия также не является полностью боеспособной.
Элитная императорская гвардия, в которой служат сыновья правящих элит, не знает основ военного дела, не умеет даже организовать походный лагерь, и в первых же сражениях оказывается разгромленной.
В 184 году н.э. восстания принимают полномасштабный характер. Армия оказывается без единого центрального управления и надлежащего снабжения; ей приходится экспроприировать продовольствие и другое обеспечение у населения. По сути, войска обирают народ, насильственно мобилизуют людей и ресурсы.
Для поддержания боевого духа командующие разрешают солдатам грабить захваченные населённые пункты. Торговля, аграрное и ремесленное производство приходят в упадок. Начинаются голод, эпидемии, дезертирство и мародёрство. Ещё недавно благополучная и богатейшая империя погружается в хаос и терпит крах.
184 год н.э. считается временем формального конца империи Хань, хотя фактически она погибла значительно раньше. Однако командующие войсками продолжали воевать с восставшими, поскольку жёлтые повязки были чрезвычайно агрессивны и в любом случае расправились бы с ними.
Помимо жёлтых повязок и регулярных армий генералов, действовали банды мародёров и дезертиров, а также отряды национальных меньшинств. Началась гражданская война всех против всех.
Один из генералов берёт императора под опеку, а чиновников и евнухов уничтожает; столицу он отдаёт на разграбление в награду своим воинам, после чего умирает и сам. Император оказывается предоставленным самому себе, лишённым реальной власти, влияния и какого-либо обеспечения.
Из всех командующих армиями лишь три генерала смогли относительно успешно подавлять восстания. Осознавая, что династия утратила легитимность, они самостоятельно принимают решение взять власть в свои руки и стать правителями контролируемых ими территорий.
Впоследствии, примерно к 196 году, наиболее успешным и популярным генералом становится Цао Цао. Он берёт императора под опеку, уничтожает его жён и выдаёт за него своих дочерей, рассчитывая стать родоначальником новой династии.
Примерно в 196 году н.э. он оформляет свою власть в виде царства Вэй, в долине Хуанхэ, где располагались бывшие столицы и крупнейшие города Хань. Его популярность и влияние стремительно растут, территория царства быстро расширяется.
К 220 году н.э. генералы фактически делят страну, и возникает эпоха Троецарствия – трёх правителей, конкурирующих и непрерывно воюющих друг с другом.
Царство Вэй наводит относительный порядок и проводит достаточно эффективные, в сложившихся условиях, реформы. К этому времени люди успевают смертельно устать от войны, кровопролития и связанных с ними последствий – голода, эпидемий, распространявшихся вследствие постоянного перемещения армий, общей непредсказуемости жизни и других факторов.
Поэтому Цао Цао, несмотря на свою жестокость и многочисленные недостатки, приобретает заметную поддержку среди населения. Территория его государства продолжает расширяться вплоть до 220 года н.э.
Цао Цао проводит масштабное перераспределение земель. Всю землю он раздаёт своим войскам, переводя её в систему военных поселений и на самообеспечение. Таким образом, он создаёт условия для содержания крупной армии в условиях голода и экономического кризиса, тем самым обеспечивая себе решающее преимущество по отношению к другим генерал-императорам и возможность отвоёвывать у них территории.
В его царстве около 80% земель принадлежит военным поселениям и их семьям. Служба в армии означает гарантированное обеспечение продовольствием. В этих условиях деньги и торговля фактически отменяются, а экономические отношения переходят на натуральный обмен.
Порядок в царстве Вэй, без излишних церемоний, поддерживается жёсткими методами, диктаторским и авторитарным режимом. Города в этих условиях принудительно расселяются, поскольку их становится некому снабжать продовольствием. Из горожан делают военных поселенцев, тем самым ещё больше увеличивая численность армии.
Все важные государственные должности занимают представители клана Цао, по принципу кланово-мафиозной системы. В итоге император передаёт власть сыну Цао Цао после того, как, согласно придворной легенде, увидел сон о том, как красный дракон умер, а из него вышел жёлтый дракон. Таким образом оформляется новая династия, которую ожидали жёлтые повязки.
Однако два других царства также оправдывали свою легитимность, объявляя себя наследниками Хань, власть которой, по их утверждению, была узурпирована царством Вэй.
Постепенно царство Вэй собирает огромную армию численностью около 280 тысяч человек, и примерно к 280 году н.э. завоёвывает все остальные территории, поглотив соперничающие царства. Китай вновь объединяется, а Вэй трансформируется в династию Цзинь. Эпоха Троецарствия считается одной из самых кровопролитных в истории Китая.
Однако радость объединения оказывается недолгой. В течение предшествующих примерно 150 лет северными кочевниками фактически никто не занимался. Осевшие в Китае Сюнну, объединившись с пятью кочевыми союзами, вторгаются в Китай и завоёвывают его всего за шесть лет. Впервые в истории столицы Китая оказываются захваченными не китайцами.
Формально кочевники признавали легитимным только правление династии Хань и считали её преемников утратившими мандат Неба. Этим они оправдывали свои притязания на власть в Китае. Вновь объединённый Китай снова распадается, на этот раз на северную и южную части. В результате завоеваний Китай претерпевает серьёзные этнические изменения.
5.7. Выводы из исторического примера.
Особенности идеологии и организации китайского общества.
Мы рассмотрели один полный цикл развития Китая – от упадка одной империи до расцвета и последующего упадка следующей. Китайская цивилизация на протяжении своей истории постоянно переживала подобные циклы. Как сказал Уинстон Черчилль: «Единственное, чему нас учит история, – это тому, что мы ничему не учимся из истории». Я бы добавил: особенно китайское общество – в силу особенностей его государственно-идеологической традиции.
Невольно на ум приходит формула: «Плохие времена порождают сильных людей, сильные люди порождают хорошие времена, хорошие времена порождают слабых людей, слабые люди порождают плохие времена». В истории Китая подобных циклов было множество. Это похоже на глупца, который не учится даже на собственных ошибках. Однако подобное, по сути, происходило и происходит со всеми нами, со всеми народами.
Китайская цивилизация – одна из первых цивилизаций в мировой истории, наряду с месопотамской, египетской и индийской. Она, как и все они, возникла на берегах крупных рек, в климатически благоприятной зоне для аграрного производства. Здесь сформировалась жёсткая централизованная власть, основанная на необходимости массовых коллективных усилий при освоении земель и ведении эффективного земледелия.
В этих условиях человек превратился в элемент производственной структуры, а власть – в каркас, объединяющий детали этой социально-экономической машины. Особенно легизм способствовал тому, что человек в китайской парадигме – это покорный исполнитель воли правителя, а люди – отдельные детали механизма государства.
Следует отметить, что конфуцианство и даосизм, появившиеся раньше легизма, долгое время не использовались в государственной идеологии Китая, пока не смешались с легизмом, поскольку сами по себе были достаточно умеренными и относительно либеральными. Они были включены в неё только после падения первой Китайской империи Цинь, жёсткой основой которой был легизм, и унаследовали от него принцип беспрекословного подчинения государственной власти.
Стремление элит и правителей доминировать и жёстко подчинять себе народ настолько велико, что они используют для этого практически любые доступные средства, в первую очередь приспосабливая идеологии для легитимации собственной власти. Поэтому все созданные или впоследствии откорректированные людьми идеологии, философии, религии и первобытные верования неизбежно адаптировались под потребности власти, несмотря на множество внутренних противоречий и логических несостыковок.
По сути, любую идеологию – даже самую противоречивую и иррациональную – можно положить в основу организации общества, если использовать механизмы трансформации социальной психологии, такие как «Окно Овертона» и другие подобные инструменты, что наглядно подтверждается как приведённым историческим примером, так и современной практикой.
Из приведённого примера также видно, что люди не способны длительное время существовать без государственного объединения под властью легитимного правителя. В противном случае общество неизбежно скатывается к масштабным внутренним противостояниям и борьбе за власть, которая становится неопределённой и оспариваемой. Это приводит к тому, что гибнет большое количество людей, разрушается экономика, государство слабеет, и в результате становится лёгкой добычей для внешних захватчиков.
В истории многих государств с жёстко централизованной властью можно наблюдать относительную стабильность во время правления легитимного правителя и резкие волнения в моменты его смены. Особенно сильны такие волнения, и особенно быстро слабеет государство, когда власть переходит от одного клана (династии) к другому. После подобной смены, как правило, происходят резкие и часто хаотичные изменения политического курса и всей системы управления.
Это объясняется крайне высокой концентрацией власти и системы принятия решений в руках одного правителя и его ближайшего окружения, то есть клана. Поэтому личные качества правителя – его характер, страхи, амбиции и взгляды – оказывают непропорционально большое влияние на стиль, методы и направления правления.
Не менее важную роль играет и идеология, сложившаяся в обществе, а также структура и организация самого общества и управления государством, его институты, инструменты, законы и реальные методы их функционирования, а не декларируемые принципы.
В рассматриваемом нами примере изменение статуса жён и наложниц императора существенно изменило и расширило возможности евнухов. Через женщин гарема евнухи получили доступ к финансовым ресурсам, обширным родственным связям и протекционным возможностям при дворе, что позволило им манипулировать, интриговать и выстраивать собственные сети влияния.
В результате резко возросло влияние евнухов на высших чиновников и самого императора, вплоть до прямого воздействия на его физическое существование, а следовательно – на всю систему принятия решений и управление страной. Они получили возможность назначать чиновников в аппарат управления, влиять на производство, экономику, распределение ресурсов и ключевые государственные решения.
Со временем это явление переросло в полноценный государственный институт скрытого управления властью и экономикой, который стал эффективным инструментом приведения к власти выгодного лично им клана. Внутри этой структуры сформировался активный социальный лифт, но исключительно для ограниченного круга лиц.
При этом сама система принятия решений качественно изменилась: она была ориентирована уже не на развитие государства и общества, а на обогащение и обслуживание новой правящей прослойки.
Однако данный институт носил сугубо паразитический характер. Он не создавал никакой реальной ценности, не способствовал развитию экономики, производства или укреплению государства. Напротив, этот паразит врос в тело государства и общества, разросся до неимоверных размеров и высосал его жизненные силы и ресурсы.
Подобные явления известны и в природе: когда одно насекомое откладывает яйца в другое, а вылупившиеся личинки питаются хозяином, убивая его по мере своего роста. В данном случае, однако, паразит не выжил – евнухи, жёны и наложницы в итоге были уничтожены, погубив одновременно и государство, и общество, и самих себя.
Это является ярким примером множества принципиальных ошибок и системных недостатков в организации общественной и государственной жизни, среди которых имели место:
1) Огромный перекос интересов между человеком, обществом и государством в сторону государственных интересов. Человек и народ в Китае рассматривались как расходный материал государства, воплощённого в лице императора и правящей элиты. Это свидетельствует о том, что идеология китайской государственности изначально не предполагала принципов справедливости и равноправия людей. Налицо жёсткая иерархическая пирамида общества с чётким социальным расслоением, в которой всё подчинено базовым инстинктам – страху, выживанию, доминированию, а не разуму, гуманности и осознанному общественному договору.
2) Неверная организация общества, в которой местное общественное самоуправление сведено к минимуму, а распределение собственности, ресурсов, продуктов производства и труда осуществляется неэффективно, без адекватного учёта реальной ситуации на местах. Ошибочными являются как цели, так и сама организация системы принятия решений. Народ и люди, живущие и работающие непосредственно на местах, не имеют должного значения. С потребностями, желаниями и мнением людей считаются в самой минимальной степени.
Фактически все решения принимают чиновники, основная мотивация которых заключается не в развитии общества, а в том, чтобы как можно дольше удержаться на своих должностях и не выпасть из иерархии. В результате органы управления лишены реальной обратной связи с народом, а центральная власть оказывается глубоко оторванной от реальности.
3) Единоличная, жёстко вертикальная власть императора и его ближайшего окружения, характерная для рассматриваемого периода, не предполагала существования эффективной системы принятия стратегических решений. Отсутствовал учёт широкого общественного мнения, а также реальное представительство регионов, местных сообществ и профессиональных групп в органах, принимающих решения.
Без подобного представительства принципиально невозможно принимать взвешенные и оптимальные решения в управлении обществом, государством, их ресурсами и коллективными усилиями. В результате ошибки на вершине власти неизбежно масштабировались на всю страну, приводя к системным кризисам.
4) Система управления государством и власть оказалась крайне уязвимой, настолько, что евнухи смогли проникнуть в неё и фактически подменить её собственным паразитическим институтом. Эффективная для своего времени система управления провинциями и районами была искажена и коррумпирована до предела вследствие вновь возникшего и быстро разросшегося влияния паразитической структуры, в результате чего утратила дееспособность.
Чиновники на местах перестали передавать достоверную и адекватную информацию о реальной ситуации, состоянии хозяйства, инфраструктуры и нуждах населения, опасаясь вызвать недовольство вышестоящего руководства и стремясь как можно дольше удержаться на своих должностях. В итоге вертикаль управления лишилась реального понимания происходящего в стране.
5) Центральная власть, как самостоятельный и сильный институт, а вместе с ней и система принятия решений и управления, фактически утратили свои ключевые функции. Центральной власти стало не до реальной ситуации в провинциях, поскольку она растворилась в придворных интригах и сама стала их частью.
Жизнь и смерть императора, его физическая безопасность, а также назначение нового правителя напрямую зависели от интриг евнухов. В результате продолжительность правления императоров стала крайне короткой, что окончательно подрывало устойчивость власти и преемственность управления.
6) В рассматриваемый период имело место значительное количество технологических и инженерных достижений, которые могли бы стать прочной основой для благополучия народа и дальнейшей модернизации государства. Эти достижения были получены за счёт высокой концентрации коллективных усилий всего населения.
Однако государство не смогло воспользоваться плодами этого потенциала и обеспечить устойчивое развитие. Вместо этого произошёл резкий откат в производстве, торговля, финансовая система и образование оказались заброшенными, а экономика перешла к примитивным формам натурального обмена.
Цивилизация, которая ещё недавно находилась на высоком уровне развития, оказалась разрушенной и отброшенной назад, вплоть до примитивных форм хозяйствования. В результате когда-то сильное и могущественное государство превратилось в лёгкую добычу для внешних захватчиков.
Китайская цивилизация на протяжении тысячелетий переживала сходные циклы расцвета, междоусобных войн, упадка и завоеваний кочевниками. Для защиты от кочевников было выстроено такое грандиозное оборонительное сооружение, как Великая Китайская Стена, равного которому в мире нет.
Однако в своей неустанной и практически непрерывной внутренней вражде и борьбе за власть китайские правители даже во время прямых нашествий кочевников не могли сосредоточиться ни на чём другом и не стремились к объединению. Это свидетельствует о том, что господствующая государственная традиция и идеология не предполагали признания ценности народа и человеческой жизни.
Доброжелательность, сострадание, соучастие и подлинное дружелюбие были для этой системы чужды. В наибольшей степени этого требовал легизм, с его крайне жестокими наказаниями и обязательством доносить даже на близких родственников за малейшие проступки. Эти принципы были закреплены законодательно и являлись частью официальной идеологии государства.