Теория справедливого государства - Цивилизация 3.2

2.6. Марксизм

Марксизм и неомарксизм. Классический марксизм и марксизм-ленинизм фактически завершили своё историческое существование вместе с распадом СССР. Неомарксизм, или западный марксизм, сознательно противопоставляет себя как классическому марксизму, так и марксизму-ленинизму. В качестве теоретической опоры он использует ранние работы К. Маркса и других авторов.

В ранний период Маркс утверждал, что задача философии заключается в освобождении человека с позиций гуманизма. Неомарксизм также декларирует гуманистическую направленность, однако от марксизма в нём, по сути, сохраняются лишь два ключевых тезиса.

Первый тезис формулируется предельно радикально: всё, что может быть освобождено, должно быть освобождено. На практике это, как минимум, связано с феминизмом, национально-освободительными движениями, правом наций на самоопределение, антиколониальной борьбой и рядом других направлений.

Необходимость освобождения марксисты обосновывают через понятие отчуждения продуктов труда от работников в условиях наёмного труда. Иначе говоря, за выполненную работу человек получает оплату, но не имеет отношения к самому продукту производства. Следовательно, в широком смысле человек трудится несвободно, не реализуя в полной мере свой творческий и человеческий потенциал, поскольку сущность человека понимается как свобода – в смысле свободного творческого труда.

Исходя из этого, если существуют какие-либо препятствия для такой свободы – будь то империи, сексизм, гендерные неравенства и тому подобное, – от них, согласно данной логике, человека необходимо избавлять.

Второй тезис предполагает углублённый анализ общества с целью выявления как реальных противоречий, так и скрытых, завуалированных намерений. В данном случае имеется в виду утверждение о том, что буржуазия использует государство и общество в собственных корыстных интересах, вводя их в заблуждение и манипулируя ими.

Марксизм говорит об освобождении труда человека как о главном благе и фактически как о смысле жизни, при этом почти ничего не сообщая о целях самого труда. Предполагается, что человек трудится ради удовлетворения своих разнообразных потребностей и продолжения рода.

Если не говорить о каких-либо высших ценностях и о смысле человеческой жизни, то круг человеческих потребностей может легко сузиться до удовлетворения физиологических нужд, удовольствий и всего того, что необходимо для их поддержания.

Однако животные тоже трудятся. Они добывают себе пропитание, строят жилища, заботятся о потомстве и при этом прилагают огромные усилия – как физические, так и интеллектуальные, нередко с риском для жизни. В этом смысле они оказываются более свободными, чем мы. В подобной логике человек ничем принципиально от них не отличается.

Таким образом, даже имея возможность свободно трудиться, человек не знает, зачем он живёт и трудится, и снова оказывается неотличимым от животных. Иначе говоря, коммунизм не предлагает человеку более высоких целей существования, чем те, которыми в полной мере обладают дикие животные.

Следствием этого становится отсутствие устойчивой мотивации в известном нам коммунистическом обществе, поскольку в нём не предполагается необходимость достижения значимого личного успеха, как это имеет место в либерализме. Именно это, в числе основных причин, привело к краху СССР и других государственных систем, основанных на коммунистической идеологии.

Люди безынициативно относились к труду, а также к государственным и общественным делам, поскольку ключевые решения за них принимали центральные органы. Это способствовало развитию апатии и безразличия, что, в свою очередь, вело к пьянству и общей утрате инициативы. Происходила деградация личности, несмотря на формально высокий уровень образования.

Особенно наглядным примером этого является современный Китай: официально коммунистический, но на практике полностью отошедший от коммунизма и не имеющий с ним ничего общего, кроме бессменных партийных руководителей.

Очевидно, что у человека должны существовать высшие цели, отвечающие критериям истинности, поскольку в противном случае между человеком и животным не остаётся принципиальной разницы.

В то же время в привычных нам коммунистических государствах остаётся неразрешённым вопрос баланса между личными и общественными интересами – как в обществе в целом, так и в сфере производства: на уровне человека и сообщества, человека и государства, предприятия и человека, предприятия и государства и так далее.

Как показывает история государств и революций, при отсутствии знания истины, осмысленных высших целей человека и объединения людей на их основе, становится чрезвычайно легко вводить людей в заблуждение, увлекать их иллюзиями, а также провоцировать возникновение множества неразрешимых конфликтов.

Опыт жизни в социалистических государствах, основанных на коллективизме и марксизме, наглядно демонстрирует, что человек и общество не обладают реальными рычагами и механизмами влияния на установленные в государстве порядки.

В результате эгоизма руководителей, а также недостатков в организации общества и государства, государственных структур и иных институтов, отдельный человек оказывается фактически бессилен реально влиять на происходящую реальность.

2.7. Республиканизм

В последнее десятилетие XX века в аналитической политической философии оформилось сильное течение, получившее название республиканизма. По своей сути это кабинетная попытка сконструировать новую идеологию, основанную не на массовом политическом движении, а на интеллектуальных усилиях учёных, обращавшихся к античному философскому наследию.

Три идеологии – консерватизм, либерализм и социализм – пересеклись в период Великой французской революции (ВФР). В дальнейшем две из них, особенно в XX веке, вступили в жёсткий и непримиримый конфликт: либерализм и социализм. В результате к концу XX века социализм в значительной мере утратил свои позиции.

Суть их спора заключается в вопросе о том, кто из них в большей степени является наследником идеалов ВФР. Либералы и социалисты непримиримо отстаивают свою правоту, несмотря на то что участники Великой французской революции выступали единым строем, а их желания и требования были для них самих вполне однозначными и осязаемыми.

Либералы пропагандируют свободу личности и индивидуализм, то есть общество индивидов, не связанных друг с другом. Это, в конечном счёте, приводит к отчуждённости и разобщённости людей. Социалисты, напротив, пропагандируют коллективизм, отрицая индивидуализм, что на практике оборачивается тиранией, как это было, например, в СССР и ряде других государств.

Современный мир фактически предлагает человеку лишь один из этих двух вариантов: быть либо либералом, либо социалистом.

Критика либерализма со стороны республиканистов строится следующим образом. Главный лозунг Великой французской революции – «свобода, равенство, братство». При этом главным пунктом преткновения становится именно понятие свободы.

Свобода – сложное философское понятие, включающее в себя два вида: негативную и позитивную. Либералы понимают свободу прежде всего как свободу от чего-либо, то есть как невмешательство в дела индивида. Речь идёт о негативной свободе, при которой человек никому не нужен, ни с кем не связан и ни к чему не принуждён.

Подобное понимание свободы не предполагает солидарности людей, а также наличия общих коллективных ценностей и целей, поскольку, с точки зрения либерализма, это рассматривается как посягательство на свободу личности. В результате формируется негативное отношение к государству либо допускаются лишь минимальные функции государства.

Однако в современном сложном мире подобная модель практически неосуществима, что мы и наблюдаем на практике. Люди не могут существовать вне общества и неизбежно вступают в разнообразные отношения друг с другом, при этом в рамках данной логики они руководствуются преимущественно собственным эгоизмом.

По сути, с точки зрения либерализма, это означает, что все находятся во враждебных отношениях друг с другом. Люди выступают врагами по отношению друг к другу, а государство – по отношению к людям. В таких условиях общее дело для всех, то есть республика, оказывается невозможным, поскольку человек не имеет ничего общего с другими людьми и фактически существует вне общества.

Республиканисты предлагают тонкий переход от этой ортодоксии. Если либералы утверждают, что человек свободен тогда, когда никто не вмешивается в его жизнь, то республиканисты считают, что человек свободен тогда, когда никто не имеет права произвольно оказывать на него влияние.

Такое понимание свободы предполагает активное участие индивида в жизни общества. Иначе говоря, каждый человек, свободно и осмысленно живущий в данном государстве, должен понимать, что состояние самого государства и его собственное положение в нём напрямую зависят от степени его участия.

Однако всем хорошо известна массовая пассивность людей на выборах всех уровней практически в любом государстве. И это при том, что в глобальном смысле выборы остаются почти единственной легитимной возможностью участвовать в жизни государства и влиять на него.

Фактически же реально активное участие индивида в жизни государства и общества в современном мире оказывается почти невозможным. Такое положение дел имеет весьма прочное основание. Этим основанием является соответствующее, тщательно выстроенное устройство и структура государственных аппаратов и институтов власти, которые почти исключают влияние индивида и общества на государство легитимными методами, а также несовершенные и во многом лживые общественно-государственные идеологии.

В результате индивид и общество располагают крайне ограниченным числом реальных возможностей изменить что-либо, за исключением насильственных способов, которые сами по себе также не являются выходом.

Поэтому республиканизм, как и либерализм, а также другие «изм-ы», придуманные человеком, не способны полноценно и принципиально разрешить общественные проблемы человечества.

2.8. Критика политической философии

Несомненно, все философские и политические идеологии содержат в себе определённые полезные и рациональные элементы, поскольку они возникали в конкретные исторические моменты – как ответ на проблемы своего времени и соответствующих обстоятельств.

При этом очевидно, что такие идеи обладают лишь ограниченной универсальностью. Они не могут быть применимы в любом обществе и в любой исторический период, поскольку изначально создавались для решения определённых проблем общественных отношений в конкретных условиях, то есть для ситуации «здесь и сейчас». С момента их появления сменилось несколько исторических эпох.

Следует также отметить, что большинство подобных идеологий формировались элитами без учёта мнения большинства, в результате чего все они в той или иной степени страдают однобокостью. Решая одни проблемы, они неизбежно порождают другие – в силу чрезвычайной сложности человека как объекта и ещё большей сложности человека как субъекта общественных отношений, а также в силу ещё большей сложности самих человеческих сообществ и их взаимодействий.

Таким образом, человек оказывается не в состоянии наилучшим образом решать столь сложные задачи, вырабатывая универсальные решения. Мы не знаем будущих вызовов, не понимаем, к каким последствиям приведёт наше развитие, и даже при всём желании не способны учесть все необходимые детали и обстоятельства.

Наш мозг просто не приспособлен к решению многомерных задач, каковыми по своей природе являются человеческая жизнь и общественные отношения.

Политическая философия во всех своих проявлениях обладает одним весьма существенным недостатком, который практически не рассматривается в её рамках. В основном в ней разрабатываются концепции организации экономических отношений в обществе, вопросы прав человека, труда и трудовых отношений, а также иные условия, относящиеся преимущественно к внешним по отношению к человеку аспектам жизни.

Так, либералы отстаивают право частной собственности во всех его проявлениях, включая право присваивать и самостоятельно распоряжаться результатами наёмного труда. Коммунисты, в свою очередь, ограничивают право частной собственности на средства производства и обобществляют результаты труда. Именно этот аспект считается центральным и определяющим в соответствующих философских системах.

Однако при этом практически не рассматриваются и остаются вне внимания наиболее важные стороны человеческой жизни: намерения и желания человека, его внутренние устремления, мораль и нравственность, то, что принято называть совестью, смыслом жизни и тому подобные вопросы – то есть именно те аспекты, о которых говорилось выше.

Мы можем сформулировать любые законы и кодексы и поставить их во главу угла, однако они не способны уберечь людей от крайностей, заблуждений, злонамеренности и подобных проявлений. Какими бы ни были установленные законы и порядки, при наличии желания люди способны исказить даже самую благую идею, доведя её до крайности и абсурда.

В то же время люди могут нормально жить и развиваться даже при плохих законах – при условии, что они обладают мудростью, умеют жить между собой в согласии или способны изменить эти законы. Приведу простой пример. В ряде стран с очень крупными мегаполисами, таких как Индия, Египет или Иран, фактически отсутствуют строгие правила дорожного движения, однако количество аварий там не превышает показатели стран, где такие правила формально существуют.

В подобных условиях люди адаптировались, проявляя взаимное уважение на дороге, что позволяет им обходиться без жёсткой регламентации. Это наглядно показывает ограниченность внешнего нормативного регулирования.

Человеческие потребности и желания, как и восприятие и сознание, обладают многогранной и сложной природой. Соответственно идеологии, а также законы развития и бытия человека и общества, должны охватывать и регулировать чрезвычайно широкий круг вопросов и проблем, возникающих как в общественных отношениях, так и во внутренних намерениях человека.

Для нас, людей, решение подобных задач оказывается не по силам. Нам не удаётся создать универсальное, полноценно сбалансированное законодательство, способное учесть всё многообразие человеческой природы и общественных взаимодействий.

Например, пищевая промышленность широко злоупотребляет использованием пищевых добавок и заменой натурального сырья дешёвыми суррогатами, пользуясь пробелами в законодательстве и слабостью системы контроля качества. Одновременно с этим в современном законодательстве и общественной жизни отсутствует достаточно чёткий и общепринятый моральный кодекс.

В условиях жёсткой конкуренции даже относительно честный человек легко находит оправдание собственному эгоизму, поскольку в противном случае его предприятие просто не выдержит конкурентной борьбы. В результате в условиях сверхразвитой пищевой индустрии в магазинах становится всё труднее найти действительно здоровую продукцию, а количество фальсификата с качеством, заниженным по сравнению с заявленным, остаётся чрезвычайно высоким. И это – одно из самых безобидных последствий действия эгоизма.

В рамках логики либерализма допускается даже продажа наркотиков детям, если подобные действия прямо не запрещены законом.

Подобные явления мы наблюдаем в общественной жизни повсеместно. Наше собственное несовершенство, равно как и несовершенство нашего сознания и законов, во многом этому способствует. Очевидно, что, основываясь на эгоизме, бессмысленно ожидать от людей благих деяний по отношению к другим.

Какие бы законы мы ни формулировали и ни применяли, они не способны сами по себе предотвратить аморальные поступки, злоупотребления, коррупцию и иные формы разрушительного поведения. Человек склонен впадать из одной крайности в другую, поэтому ему необходимы достаточно чёткие нравственные ориентиры и внутренние убеждения, способные удерживать его от вседозволенности и всепоглощающего эгоизма.

Следовательно, какие бы идеологические «изм-ы» мы ни измышляли, нам всё равно не удаётся полностью избежать заблуждений и крайностей, в результате которых даже самые благие идеи превращаются в пустую тщету.

2.9. Смысл жизни

Отдельного рассмотрения требует самое главное благо человека и его бытия – смысл и цель жизни. Жизнь как отдельного человека, так и общества в целом целиком и полностью зависит от того, каким смыслом она наполняется, какие цели и задачи ставятся перед собой.

Жизнь человека может оказаться и ощущаться им неудавшейся, никчёмной и пустой, если поставленные цели не будут достигнуты. Он может испытать глубокое разочарование даже в том случае, если добьётся богатства, власти и славы. Возникает принципиальный вопрос: в чём же заключаются смысл и цель человеческого бытия, и где здесь истина? Не найти единственно верного ответа на этот вопрос – всё равно что потерять собственную жизнь.

Приведу позицию современной философии по данной проблематике. В ней утверждается следующее: «Парадокс проблемы смысла жизни состоит в том, что если она будет когда-нибудь решена окончательно, цивилизация одряхлеет и умрёт. Однако цивилизация погибнет и в том случае, если поиски смысла жизни прекратятся вовсе, так и не приведя к какому-либо положительному результату. Дело в том, что духовная жизнь человечества в её важнейших сферах – философии, искусстве, нравственности, религии и отчасти науке – в конечном счёте вращается вокруг самой сокровенной тайны человеческого бытия, которую принято называть смыслом жизни».

Перспективы подобного подхода представляются чрезмерно мрачными, что, как мы видим, достаточно отчётливо отражается и в нашей реальной жизни. При этом становится очевидно, что сама философия фактически признаёт: без религии вопрос о смысле жизни остаётся неразрешимым.

В рамках парадигмы современного научно-материалистического мировоззрения жизнь человека, рассматриваемого исключительно как биологический объект, лишена какого-либо смысла. В пределах биологии наши цели и задачи, а также сам смысл существования, ничем принципиально не отличаются от целей существования любого другого биологического объекта, то есть животного.

Ничего иного, кроме формулы «жизнь ради жизни», в рамках такого подхода придумать невозможно. Иначе говоря, как и животные, мы живём ради продолжения рода и удовлетворения материальных потребностей, обусловленных нашими биологическими особенностями, которые по своей сути не отличаются от потребностей и поведения животных.

Более того, дополнительные потребности, придуманные самим человеком сверх естественных биологических нужд, нередко ведут к интеллектуальной и физической деградации, делая человека в этом отношении хуже и ниже животных. Речь идёт о сугубо биологических удовольствиях – алкоголе, табаке, наркотиках, сексуальных излишествах и извращениях и тому подобном, чем изобилует современный мир.

Людей, тяготеющих к подобным страстям, достаточно много. Немало и тех, кто живёт исключительно ради этого. Таких людей с полным основанием можно назвать «сексуально-пищеварительным аппаратом».

Противоположностью подобного образа существования являются герои. О некоторых из них до нас дошли свидетельства ещё со времён зарождения цивилизации. Суть героических поступков заключается в преодолении экстремальных обстоятельств и в самопожертвовании ради других людей, то есть в преодолении инстинкта самосохранения и выживания – самого фундаментального инстинкта, присущего любому живому существу, иначе говоря, своей биологической природы.

Однако если самопожертвование совершается исключительно ради других людей, то вновь возникает чисто биологическая цель – «жизнь ради жизни». В этом случае мы снова остаёмся с неразрешённым вопросом: зачем и для чего мы живём, в чём заключается смысл нашей жизни?

Из сказанного следует, что если мы претендуем быть и называться людьми – существами, отличающимися от животных и превосходящими их, – то и смысл жизни должен соответствующим образом выходить за пределы биологических задач. Он должен быть связан с тем, что присуще только человеку как существу, обладающему высшим разумом и духовностью.

Для обретения подлинного смысла человеческого существования нам действительно необходимы высшие цели и смыслы, превосходящие биологические, то есть смыслы более высокого порядка. Это должны быть безупречно справедливые и разумные ориентиры, превосходящие наши человеческие слабости.