Бэсфорд

Глава 1

День вручения аттестатов. Я должна кричать во все горло "УРА", как и все мои одноклассники, но в голове не укладывается одна мысль.

«Где Сэм?»

Он обещал приехать на мой выпускной, а телефон вне зоны доступа. Теперь я начинаю переживать за своего парня. Могло произойти что угодно… Наверняка у него снова села батарейка на телефоне, а на дорогах пробки. Точно, чего это я. Нельзя волноваться, это точно не поможет в моем положении.

Конверт в сумочке немного портит весь настрой и уголки губ опускаются. Мне скоро говорить речь, а единственный родной человек все ещё не приехал.

Что я должна буду сказать? «Все эти двенадцать лет дались мне с огромным трудом, но мне помогали преподаватели и друзья и вот я стою здесь. Спасибо вам всем. О, у меня есть новость для вас ребята! Я беременна от Сэма Лафферти, того самого из Нью-Йорка». Представляю их реакцию на это, гробовая тишина и одна миссис Марджет зловеще прошипит своё «А я говорила». Пф, бред. Хотя думаю мои одноклассники точно назовут меня шлюхой. Да я и сама уже о себе так думаю. Мы с Сэми предохранялись, и он никогда не кончал в меня… Или?

В памяти всплывает вечеринка его друга. Мой крик и паника. Точно, мы не предохранялись тогда. Черт. Теперь я виню во всем Сэма, но он говорил мне… Спрашивал не против ли я, боже, какая я дура.

На улице стало намного меньше народа, все уже ушли в зал. Теперь я вижу золотистую шевелюру своего парня. Он спокойно шагает в мою сторону, по пути здоровается с друзьями. Улыбается всем и жмет руки парням из футбольной команды. Но когда он подходит ближе, его лицо становится серьезным, между бровей залегает знакомая складочка – так всегда происходит, когда Сему неприятен мой внешний вид. Он любит, когда я одеваю короткие, облегающие вещи. Сэм снова пробегает по мне глазами и сует руки в карманы брюк.

– Что это такое? Где, то черное платье? – спрашивает Сэм, как только останавливается напротив меня.

Сначала придумываю как объяснить то, что его подарок сейчас лежит в мусорном баке, а потом просто целую его в губы словно извиняясь, и все же решаю ответить на его вопрос.

– Мама снова устроила мне скандал, не могу дождаться понедельника! – специально перевожу тему разговора.

– Твоя мать невменяема. Ты же это понимаешь? – хочу заступиться за маму, но понимаю. Этот день нельзя портить.

Просто молчу. Жду пока Сэм принесёт извинения за сказанное. Но он тоже просто молчит.

– Эл, я долго об этом размышлял. Ты мне больше не интересна.

Сэм выдыхает и достает пачку сигарет из кармана пиджака. Закуривает одну и снова произносит что-то. Я ничего не слышу, лишь шелест листьев и звук фонтана. Все теряет ясность, и я оседаю на газон. Сжимаю подол желтого платья и пытаюсь произнести хотя бы слово. Или услышать еще пару от Сэма. Он не может так со мной поступить…

Я так и не успеваю рассказать ему о ребенке. Черные туфли, которые он так обожает, исчезают. Сказал, что, хотел и ушел.

«Как он мог?»

Вытираю скатившуюся слезу и поднимаюсь на ноги. Мне хочется догнать его и рассказать все или накричать, но я всего лишь шагаю к черному ходу ведущему в зал. Все мои одноклассники уже здесь. В шкафу возле стены лежат желто-синие помпоны чирлидерш. Они здесь еще с бала. Тогда мы с девочками танцевали в последний раз. Банально получается. Я капитан чирлидерш старшей школы Эмброу, а мой бывший выпускник этой же школы и бывший капитан футбольной команды «Сов». Я так и не смогла понять почему они были «Совами», плевать. Пока я нахожусь в куполе гнетущих мыслей, все мои одноклассники уже сидят на своих местах. Моё имя произносит мистер Вильсон и ноги на автомате ведут меня к мужчине в очках.

В руки мне дают белый лист, перевязанный синей лентой. Я обнимаю директора школы и меня просят сказать прощальную речь. Все по сценарию.

– Всем привет. Эм… Честно, я готовила речь и вот она, – машу листком, – но она мне уже не нужна. Не хочу говорить что-то заранее подготовленное. Думаю, многие меня поймут. Так вот, на самом деле этот год был очень сложным для меня и для нас всех в общем, но сейчас не об этом. Год закончился и все мы выпустились. Дальше мы пойдем разными дорогами, не все естественно, – подмигиваю Эшли, – и я хочу, чтобы никто из нас не забыл о друг друге. Мы шли рука об руку двенадцать лет, думаю этого достаточно, для того чтобы стать одной дружной семьей. Не так ли? За этот год мы потеряли одного члена нашей дружной семьи – Жаклин. Она была очень добра ко всем, и я буду скучать по ней. От имени её родителей, благодарю всех, кто помогал в сборе средств. Благодарю всех преподавателей. Если бы не вы, я бы не стояла сейчас здесь.

Наигранно улыбаюсь всем и ухожу со сцены. Сажусь рядом с Ароном и наблюдаю за Сэмом. Он сидит рядом с Эшли. Стоп, что?! Нет… Может она просто не знает, что мы с ним расстались? Да, скорее всего. Пишу Эшли сообщение с просьбой сесть рядом со мной. Наблюдаю за тем, как она читает его и кладёт смартфон обратно в сумочку. Проходит минута, но подруга так и ни идет ко мне. Она, наоборот, стала активней разговаривать с Сэмом. Даже убрала прядь волос за ухо. Что происходит?!

Эшли смотрит на меня, видит моё лицо и тянется к губам моего бывшего, так и не оторвав от меня взгляда, она целует его с языком, а потом кусает за мочку уха.

От увиденного меня начинает тошнить, и я встаю с места. Направляюсь к выходу, но так и не успеваю дойти до двойных дверей. В глазах темнеет и я отключаюсь.

Дышать больно. Вокруг меня яркий свет, все на что я ни посмотрю, вызывает отвращение. Хочется закрыть глаза, заснуть, но я нахожусь в общей палате. Вокруг туда-сюда снуют врачи, приподнимаюсь на локтях, чтобы хотя бы кто-то заметил меня и объяснил, что со мной.

– Элисон? Как вы себя чувствуете? – Один из врачей подошел ко мне, в руках у него был поднос со шприцами.

– Относительно хреново, – пытаюсь пошутить, чтобы хоть немного избавиться от мысли, что мне сделают укол.

– Плохо. Это плохо. Я доктор Филс, ваш лечащий врач, – произносит врач. Я сосредотачиваюсь на его голосе и бейдже. – Я буду наблюдать за протеканием вашей беременности.

– Моей матери уже сообщили… ну…

Зная свою мамулю, можно сразу рыть себе могилу. Помешанная на религии дама преклонного возраста до последнего утверждающая, что в постель я должна была возлечь с супругом своим. Иногда она просто невыносима. Всё моё детство она читала мне на ночь по главе из библии, а по воскресеньям я была обязана ходить в церковную школу, где мы также штудировали библию. И какого масштаба будет скандал, узнай она что я беременна.

– Да, Элисон, вы уже совершеннолетняя и можете сами принимать решения. У нас в отделении есть психолог, если вам нужна консультация.

– Мистер Филс, я хочу прервать беременность. Я только выпустилась из школы и мой парень, он бросил меня, – последние слова даются мне с огромным трудом. Боже Сэм, он теперь с Эшли.

– Элисон, я не хочу делать поспешных выводов до результатов анализов, но если вы сейчас сделаете аборт, то в будущем вы иметь детей не сможете, – монотонно проговорил Филс и взял пустой шприц.

– Зачем это?

– Нам нужно взять кровь на наличие заболеваний – ВИЧ, СПИД…

– Хорошо, вытягиваю руку и зажмуриваюсь.

На предплечье затягивают жгут, я чувствую, как игла входит под кожу. Открываю глаза и смотрю на свою руку, на пробирку с кровью. От такого зрелища мне становится плохо, начинает мутить. Отворачиваюсь и наблюдаю через открытые двери за происходящим в коридоре.

Пожилой мужчина идет с ходунками, периодически останавливаясь.

Моргаю.

Девушка примерно моего возраста читает книгу, сидя в кресле.

Моргаю.

Перед тем как заснуть замечаю идущую по коридору маму. Полы её неизменной длинной юбки развеваются, она не просто идет – бежит. Погружаюсь в сон и теперь вижу лишь черное пятно и улыбку Сэма, который шепчет снова и снова одну и туже фразу – «Ты мне больше не интересна».

Глава 2

Я просыпаюсь, скидываю с себя одеяло и ступаю на холодный пол. Понятия не имею сколько я проспала, но в палате уже темно. Свет исходит лишь от лампы в коридоре. За шторами спят ещё люди, я слышу чье-то посапывание. Белая плитка на стенах периодически поблескивает. Осматриваюсь и замечаю в углу силуэт.

– Сэм? – вздыхаю и подхожу ближе к креслу.

И вправду он. Именно его сопенье я слышу.

– И что тебе здесь нужно? Прощение? – выдыхаю.

Бывший парень вскидывает голову и смотрит на меня заспанными глазами. Лицо у него выглядит не ахти. Что ж, теперь я верю в карму. Под глазом фингал, переносица заклеена пластырем. Губа разбита, а острые скулы в ссадинах.

–Ну и кто тебя так?

Спрашиваю, и не ожидая ответа ухожу обратно в постель. Больничная кровать противно скрипит, и Сэм просыпается. Даже в темноте я вижу и чувствую его взгляд на себе. Кресло тоже скрипит и теперь я вижу глаза Сэма. Всего пара сантиметров и моя ненависть разделяют нас. В чем смысл его нахождения здесь, позлить меня? Довести до истерики?

– Как ты? – он присаживается на край и хочет взять мою руку, но я отдергиваю её.

– Какое тебе до меня дело? М?

– Ты не говорила, что беременна. Надеюсь, от меня? – Сэм улыбается и качает головой.

Молчу. Думаю, он не хочет слышать ответ, а я не желаю с ним говорить. – Когда ты собиралась сказать мне?.. Или это не мой ребенок?

– Дорогой Сэми, если бы ты дал мне сказать хоть слово, тогда перед вручением… В общем уже не важно, можешь идти.

Сэм все также неподвижно сидит, смотрит в пол. И этого человека я любила и благотворила? Боже. Проходит буквально минута и двойная дверь открывается.

«Это к лучшему, пусть проваливает к Эшли. Они стоят друг друга.»

Пытаюсь снова подняться, чтобы выпить воды, но чувствую боль. Глаза сами слипаются, и я сдаюсь. Окунаюсь с головой в мир морфея.

Когда я просыпаюсь, больница уже ожила. Повсюду ходят врачи с железными подносами. Наверняка сейчас утро и они делают процедуры. А это значит, что мои анализы готовы. В палату входит доктор Филс с бумагами и идет в мою сторону.

– Здравствуйте, Элисон как ваше самочувствие?

– У меня все хорошо, а как анализы? Мне уже можно ехать домой?

Как можно веселее говорю доктору, приподнимаясь на локтях. Рыжие волосы врача будто светятся, а синие глаза изучают результаты анализов.

– Хочешь поехать домой? – быстро киваю. – Ну тогда собирайся, сама маме позвонишь? Миссис Тиммонс утром звонила мне, могу сам ей сообщить если…

– Да, позвоните ей сами, пожалуйста.

– Хорошо.

Доктор Филс улыбается мне на последок, и выходит в коридор.

Мама ведет машину, а я прижимаюсь головой к стеклу и смотрю, как дождевые капли стекают по стеклу, падают в лужи, образовывая на них пузыри воздуха, которые лопаются. К своему превеликому счастью, в больнице я пробыла два дня, мама почти адекватно отреагировала на раннюю беременность… Ключевое слово здесь, – почти. Она просто не стала устраивать скандал в больнице. Ещё и Сэм терроризирует мой телефон весь день. Пытается помириться или что-то типа того. Ещё вчера я сидела около школы на коленях из-за него, а сегодня он как ни в чем небывало написал «Привет». Привет! Вот же идиот.

Сэм Лафферти останется в прошлом. Я буду помнить его как парня из школы Эмброу, красивого капитана футбольной команды, прямо как в сериалах про подростков… Хоть он уже как год учится в Колумбийском, все равно, мы начали встречаться, когда он был в десятом классе, а я в девятом. Помню мы с мамой часто ссорились из-за него. «Поиграется и бросит» – это была самая частая фраза моей матери на протяжении трех лет. И теперь она может с радостью сказать своё «А я говорила». Сэму и Эшли я искренне желаю счастья, особенно Эш. С первого класса быть для всех «заучкой Гоми» было тяжело. Из подруг у нее были только я и Джоанна, вроде бы она переехала с матерью в Луизиану в классе шестом.

Зачем я вообще вспоминаю все это. Бесполезные воспоминания, от них становится ещё больней.

Когда мы приехали домой, я выхожу из машины, прижимаю к себе пакет с платьем. Его нужно постирать и сдать в барахолку у Джо. Может хоть кому-нибудь оно принесет счастье.

Дождь уже закончился, я поднимаю голову, небо становится чище. Мама хлопает входной дверью и возвращает меня в реальность. Ой что сейчас будет… Шагаю к дому, поднимаюсь по лестнице на крыльцо и захожу в дом. Половицы тихо поскрипывают под ногами, разуваюсь и ступаю на белый ковер, который мама когда-то привезла с выставки.

– Я надеялась, что у моей дочери есть мозг, – говорит мама из кухни. – Видимо зря.

Иду на её голос. Мама сидит за столом и пьет воду из пластиковой бутылки. Она даже не взглянула на меня, когда я села рядом.

– Мам…

– Нет Элисон! Лучше молчи сейчас! – опустошенная бутылка летит куда-то в сторону. – Ты всегда была лучшей, тебе дали стипендию в Беркли! И вот… Беременность! Ты хоть понимаешь, насколько тяжело быть матерью? Конечно, ты не понимаешь, но поверь мне на слово – это непосильный труд!

– Хва…

Не успеваю договорить, мама дает мне пощечину и вскакивает из-за стола.

– Я еду в командировку, и когда вернусь, чтобы ни тебя, ни твоих вещей в доме я не увидела! У тебя неделя! Я не собираюсь позориться на весь город из-за тебя, езжай в свой университет и не возвращайся, ясно?

– Что? – руки и ноги покрылись мурашками от услышанного, а в глазах застыли слезы. Она не может так поступить. Это же мама. Она всегда поддержит, утешит…

– Да, тебе не послышалось Элисон, вот она реальная и жестокая жизнь, тебе восемнадцать – ты совершеннолетняя. Я больше не обязана тебе ничем.

На этой не совсем веселой ноте, мама выходит из кухни и поднимается по лестнице на второй этаж. Встаю с мягкого стула и плетусь к своей комнате. Черт, неужели она это серьезно?

Открываю дверь в подвал – именно там моя комната. Я живу там с начала старшей школы. Шагнув на холодный паркет, включаю свет и сразу вижу заполненные нашими с Сэмом и Эшли фотографиями полки и стены. На кровати лежит футболка Сэма, а около двери, выходящей на задний двор, стоит пара любимых кед Сэма. Боже, да он же почти жил со мной.

Во мне вскипает злость, клокочет все яростнее, а затем испаряется. Будто из меня выкачивают воздух. Выдыхаю и считаю до двадцати семи. Именно этого времени хватает, на то, чтобы прийти в себя. Плетусь через всю комнату, подхожу к мусорному ведру для бумаг, хватаю его и как можно спокойнее скидываю туда всё, что связанно с Сэмом, Эшли и старшей школой Эмброу, даже свою форму с последнего матча «Сов».

Вытаскиваю пакет из ведра и открываю деревянную дверь, дохожу босиком до мусорного бака и оставляю в нем все свои воспоминания.

Глава 3

Элисон

Шатаюсь по дому, рассматривая и запоминая все детали, врятли мама простит меня быстрей, чем я успею соскучиться по родным стенам. Отца она все ещё не смогла простить. Как и я. Такое не прощают. Ведь после их последнего скандала прошло пять или шесть лет, а вспоминать тот день всё ещё больно. Утром я вернулась от Эшли, тогда отец связался с Беном – наркодилером. Он задолжал ему большую сумму денег и теперь рыскал по дому в поисках маминой заначки на «черный» день. Мама пыталась вразумить его и отхватила за это фарфоровой вазой, которую она привезла из очередной командировки. Дальше все как в тумане… Скорая, лживый рассказ отца о неосторожности Полы Бри Тиммонс – моей матери, побег отца и одиночество. Меня бросили одну в доме и закрыли в комнате, тогда я ещё жила на втором этаже, просидев без еды и воды почти неделю я поняла, что отца у меня больше нет.

Отдать долг у отца не получилось, и он исчез из города, из штата, из нашей с мамой жизни, что было подарком для нас.

– К чему я это вспоминаю? – задаю вопрос отражению в зеркале.

Спускаюсь в подвал и по одному поднимаю все два чемодана. Как ни странно, все мои вещи поместились в них с легкостью.

«Потому что половину вещей тебе подарил Сэм, и ты их выкинула».

Улыбаюсь, вспоминая как все короткие, вызывающие вещи летели в помойку. Никогда не любила одевать те платья, которые немного прикрывали попу и грудь. Я всегда была женственной, постоянно одевала красивые топы, юбки, шорты и платья, но все они были до колен. Всё-таки моя мать верующая, и соответственно воспитывала меня как монашку.

Теперь нужно забыть прошлое. Двигаться в перед и сматываться из этого чертового городка. Вчера я в последний раз прогуливалась по окрестностям и поняла: здесь все слишком примитивное, знакомое с детства и сильно связанное с Сэмом и Эш. Может мама права? Мне восемнадцать и теперь я должна нырнуть с головой в реальную, жестокую жизнь. И пусть все начнется с Колумбийского. Плевать, что у меня почти нет средств на жизнь. Плевать на то, что придется снять комнату в каком-нибудь клоповнике с такими же наркоманами, как мой папаша. С чего-то же нужно начинать, верно?

Вызываю Uber до автостанции и закрываю дом на ключ, который кладу под коврик. Спускаю по одному чемоданы и тащу их до дороги, где уже стоит машина. Водитель помогает мне с чемоданами, и мы выезжаем. Проезжаем старый дом Эшли, который сейчас пустует. Проезжаем комиссионку, куда я так и не сдала платье с выпускного, дальше идет парк с прудом и новой кофейней Starbucks. Дальше идут ординарные таунхаусы и автостанция. Наконец.

Оплачиваю билет и сажусь в самый конец автобуса. Чемоданы уже лежат в багажном отделении, и я только сейчас нахожу время, чтобы зайти в Instagram. Первым делом открываю профиль Сэма черт его подери Лафферти и отписываюсь, при этом замечая, что все наши совместные фотографии он уже удалил, какой молодец. Дальше набираю в поиске имя бывшей лучшей подруги. У неё три аккаунта, никогда не понимала зачем ей они. В её ленте также отсутствуют наши совместные фотографии, но зато появилась новая с Сэмом. Голубки сидят на причале, на нашем некогда любимом с Сэмом местечке для влюбленных. Фи, как противно вспоминать!

Автобус едет без остановок четыре часа, за это время я смогла позвонить мистеру Волтону – заместителю главы отдела жилищной общественной жизни в кампусе, и объяснить свою ситуацию. Так как в письме о поступлении мне сообщили дату начала заселения студентов в студенческий городок – с первого по двадцатое августа, я не могла сейчас туда заселиться. Но меня впервые за день обрадовали. Заселиться можно уже сейчас, просто студентов я там почти не увижу – почти все уехали на каникулы. Может это и к лучшему.

Глава 4

Оглянувшись по сторонам, словно какой-то воришка, я заглушил двигатель и окинул взглядом высокое здание. Оно впечатляло своим видом – высокое, старое и слишком приевшееся за три года жизни в студенческом городке.

Время близилось к обеду, а это значит, что Нолан уже вернулся в кампус. Выходя из машины, снова оглядываюсь вокруг. Солнце, тишина… Редкое явление в Колумбийском университете.

Пройдя внутрь, я сразу пошел на третий этаж, где находилась комната друга. Комната 1C, 2C… 7C – открытая комната Лиз. Неужели родители отпустили её так быстро? Странно, обычно они отпускают её в конце августа, опекуны чертовы. Стучу по деревянному косяку и не дожидаясь ответа сестры, вхожу. В комнате светло и пахнет апельсинами. Лиз здесь нет, её кровать без постельного белья, а полки наполовину пусты. Она еще не приехала. А вот вторая половина комнаты заполнена. На кровати лежит ноутбук и пара тетрадей.

«Ну все систр, закончилась одинокая жизнь» – улыбаюсь своим мыслям и слышу за спиной звук закрывающейся двери.

Передо мной предстает довольно смехотворная картина: брюнетка пытается одновременно разуться и прикрыть чем-нибудь чересчур глубокое декольте на платье. Она застывает на месте увидев меня, в её газах читается страх и смущение. Только сейчас замечаю, что платье на пуговках, и верхние по всей видимости оторвались.

– Ты кто? – спрашивает у меня девушка. Ухмыляюсь. Новенькая значит.

– Кристиан, а ты…?

– Элисон, ты же здесь не живешь? Не очень ты похож на Элизабет Баттиста со второго курса, – из груди Элисон вырывается нервный смешок.

– Не живу, я думал твоя соседка вернулась, но…

– Ты её парень?

– Нет, с чего такие выводы? – чуть ли не смеясь спрашиваю у немного удивленной девушки, наверное, думает, что я какой-то больной. – Я её сводный брат.

– Ясно, эм… Можешь выйти из комнаты? Я немного не в состоянии заводить друзей.

Заводить друзей? Она считает, что я пытаюсь подружиться? Сама наивность. Все новенькие такие глупые и наивные, пока не узнают кто я.

– Как будто кому-то нужны такие друзья, – бормочу себе под нос выходя в коридор.

Продолжаю свой путь к комнате друга и дохожу до нужной двери – 24С. Захожу без стука и жду пока Нолан прозреет и снимет наушники. Хотя зачем ждать. Встаю напротив кровати друга и хватаю его за кроссовки. Друг вздрагивает и отметает от себя наушники.

– Идиот! На хрена так пугать?

– Вот как теперь принято встречать старых друзей? Этому ты учился в Гарварде?

– Не напоминай, – друг отмахивается и садится на край кровати.

– Надеюсь ты завязал с этой дрянью?

Вспоминаю из-за чего он оказался в Принстоне, а не в Лиге Плюща и чувствую подступающую ярость.

– Думаешь это так просто? Эпплгейт, ты мой друг и я бы тоже злился, будь ты нариком… Но так получилось, отчим предложил мне пройти лечение в Сент Грейс, я согласился.

– Это правда? Я думал ему плевать на тебя, – по крайней мере так было семь лет.

– Я тоже, он жутко бесился из-за Гарварда, и в итоге пришел к выводу, что пора мне лечиться. Я тоже хотел лечь в больницу, но сам знаешь, что это стоит денег.

– А их у тебя нет, я уже говорил тебе об этом. Я мог оплатить твоё лечение, а ты уперся рогами. Нолан, ты обязан пройти лечение.

– Знаю, но мне придется пропустить кострище в начале года.

– И что? – снова вскипаю, он ищет отговорку, чтобы не ехать на лечение.

– Это первый…

– И что?! Ты идиот? Нолан ты реально наркоман, смирись с этим и убивай себя дальше, либо подбери сопли и едь на чертово лечение! – отхожу подальше от друга, чтобы не врезать ему.

– А если это не поможет? – он еще сомневается.

– Ты хочешь перестать портить жизнь себе и окружающим? Или тебе нравится все это? Хочешь кончить как мой папаша? Валяй!

Вылетаю из комнаты и быстрыми шагами направляюсь к лестнице. Мой друг уничтожает себя и свою жизнь, а я ничего не могу сделать. Остается лишь психовать и доставать его из дерьма. Почему? Зачем? На эти вопросы я не могу ответить уже два года. Зачем и почему я спасаю всех? Почему получается спасти всех кроме Нолана?

– Черт!

Кричу, остановившись возле лестницы. Выхожу через черную дверь на пожарную лестницу и сажусь на железную ступеньку. Закуриваю сигарету и вдыхаю никотин. Сразу чувствую, как напряжение в мышцах уходит, как и желание пройтись кулаком по лицу лучшего друга. Боже. Даже его отчим пытается помочь, а Нолан все равно совершает одну и туже ошибку – боится, что жизнь без наркоты станет бессмысленной, что ему будет плохо без этой дряни. Но ему и сейчас плохо, черт!

Единственные мои настоящие друзья – Нолан, Бэсфорд и Элизабет. И сейчас один из них уничтожает себя. Глупый и упертый Нолан, я даже не могу его вразумить. Мне просто остается ждать, пока что-то произойдет. Не знаю, что, передозировка, срок за хранение наркоты или даже девушка. Ну хоть что-то!

– Ой!

На лестничной площадке появляется Элисон. Уже в нормальной одежде и с сигаретой в руке. И она туда же, портит свой организм.

– Можешь остаться, я почти закончил, – двигаюсь к краю ступеньки, чтобы девушка села.

– Э-эм, окей. Часто ты здесь зависаешь? – присев рядом, прикуривает сигарету и затягивается.

– Нет, я так понимаю, ты новенькая? Первокурсница.

– Да, приехала немного раньше, – голос Элисон немного дрогнул.

– Почему? «Так хотела влиться в университетскую жизнь?» —как можно веселее спрашиваю.

– Типа того, я лучше пойду, пока.

Элисон поднимается и собирается уйти, но останавливается на половине пути. Делает ещё одну затяжку и кидает недокуренную сигарету в урну.

Глава 5

Чертов Кристиан, я сидела рядом с ним и готова была излить душу, но в памяти всплыл образ Сэма и братства, в прошлом году мне удалось побывать на первом кострище своего бывшего парня. Он так мечтал попасть в братство, но университет не школа. Здесь он был мелкой вошью, на которую всем плевать. Он перестал быть лучшим футболистом, популярным парнем, которого хотят все девушки, а парни мечтают о таком друге как Сэм Лафферти. В Колумбийском он стал никем, простой студент, таких как он тысячи. И его это жутко выводило из себя.