Смерть среди бессмертных

В руках она держала пустой голубой поднос. Студентка уже некоторое время не отрывала глаз от вывески-меню «ЛАПША» и была погружена в свои мысли. Понятно, решала, что бы такое выбрать.

Мы сидели за столиком метрах в десяти от нее.

– Не можешь понять? Тогда следи за ходом мысли.

Он ухмыльнулся, как мне показалось. Не к месту.

– Погляди на нее. На улице жара, лето в разгаре, а на ней худи с длинными рукавами.

Он был прав. Я огляделся – почти все студенты были в рубашках с короткими рукавами, шортах и юбках выше колена. На фоне легко одетых сверстников девушка в белом худи сразу бросалась в глаза.

– Это значит, что в аудиториях и кафетерии кондиционер дует слишком сильно. Ей холодно. Особенно в кафетерии, где из-за стеклянных окон, пропускающих теплые солнечные лучи, включают охлаждение на полную. Нетрудно догадаться, что для возмещения недостатка тепла девушке требуется горячая пища.

– С этим согласен. Но горячая лапша – это не только удон. В меню есть еще рамэн. Почему ты его исключаешь?

– Терпение, Хамура-кун[4].

Его губы насмешливо скривились. На лице появилось выражение злодея, замышляющего государственный переворот, хотя мы говорили всего лишь о том, почему бы этой девушке не взять рамэн. Но я ничего не сказал, чтобы не нарушить особую атмосферу.

– Терпение? – повторил я за ним.

– Да. Она пришла с двумя подружками. Они уже получили то, что заказывали, и сейчас рассчитываются на кассе. Ей надо поторопиться, если она не хочет заставлять себя ждать. Что здесь быстрее приготовить – рамэн или удон?

По идее, рамэн тоньше и в кипятке готовится быстрее. Однако…

– Удон, конечно, – ответил я, и он медленно кивнул в ответ.

Это и в самом деле было так, мы знали по своему опыту. Здешние повара почему-то особенно любили этот вид лапши. Только что приготовленный удон доставляли два раза в день с соседней фабрики. По этой причине удон в разных видах был очень популярен среди студентов. Во время перерыва на ланч заказов было так много, что повара заранее готовили удон на требуемое количество порций. Вот почему ждать блюда с ним почти не приходилось.

Рамэн, в отличие от удона, уважением у поваров не пользовался, считался ниже по вкусовым качествам и популярности не имел. Рамэн начинали варить, только получив заказ, и пустым желудкам приходилось страдать в ожидании, когда он наконец будет готов.

– Именно. Когда человек спешит, он никогда не будет заказывать рамэн, зная, что на его приготовление потребуется время.

Его рассуждения показались мне вполне обоснованными.

– Тут я с тобой согласен. Но здесь предлагают два горячих блюда – карри удон и обычный удон, залитый бульоном. Почему ты остановил свой выбор на первом?

– Она как встала здесь, так и стоит, никуда не отходя. Ничего дополнительно брать не собирается. На обед обычного удона маловато будет, наполовину голодным останешься. Зато карри удон – совсем другое дело. Потому что там есть карри!

Качество дедукции резко упало. Нахождение ответа на основе собственных ожиданий или доводов, которые устраивают вас больше всего, нельзя назвать дедуктивным расследованием.

– Но разве мы можем полностью исключить обычный удон? Может, она деньги экономит или на диете сидит… И ты упустил одну важную вещь.

– Ха! И какую же?

Похоже, он в самом деле не заметил. Посмаковав немного чувство собственного превосходства, я сказал:

– Посмотри на ее худи. Оно белое. Ты будешь в белом заказывать карри удон?

Пятна от карри – первый враг светлой одежды. В таком возрасте девчонки следят за своими нарядами. Однако этот аргумент не смутил моего собеседника.

– Дурачок! Она спокойно может снять худи.

– Ну ты даешь, вообще!

Полный бред! Тогда разваливается вся теория о повышенной чувствительности к холоду.

– Во-первых, если она экономит деньги и сидит на диете, выбирать ей здесь особо нечего. Зачем стоять так долго и ломать голову, что взять?

– Как раз из-за диеты она и не может решиться. Надо выбрать что-то подходящее под диету, вот она и думает.

Пока мы спорили, девушка рассчиталась на кассе и направилась в нашу сторону. Мы умолкли и украдкой потянулись вперед, чтобы взглянуть на ее поднос. Кто же угадал?

Девушка остановила свой выбор на блюде дня – холодном удоне с соевым соусом, тертой редькой и тунцом.

«Ну почему?» – чуть не вырвался у нас обоих один и тот же вопрос. В общем-то, абсолютно нормальный выбор для ланча, но тогда получается, что ей не холодно?

– Опять ничья.

Я поставил в потрепанном блокноте уже третий за день крестик. Собеседник с расстроенным видом протянул руку к запотевшему стакану и допил воду.

Среди студенческих столовых и кафешек, имевшихся в кампусе частного университета Синко, широко известного в Кансае[5], кафетерий «Сентрал юнион» пользовался особой популярностью. Здесь всегда было много студентов. Интерьер этого заведения отличался определенной степенью изысканности, из-за чего хотелось назвать его на иностранный манер – кафетерием или бистро. Естественный свет сквозь стеклянные стены и окна создавал хорошее настроение. В кафетерии свободно поместились бы четыре теннисных корта. Внимание привлекало огромное мозаичное панно на одной из стен, на котором был изображен океан. Около семидесяти процентов длинных столов, теснившихся друг к другу, были заняты студентами. Из кухни, устроенной в глубине помещения, разносились возбуждавшие аппетит запахи. Самый сильный аромат исходил от соуса демиглас, который полагался к стандартным комплексным обедам.

Лица сидевших за ланчем студентов были светлыми и радостными. Шел последний день продолжавшейся две недели экзаменационной сессии. К полудню испытания почти закончились, и молодежь возбужденно делилась планами на летние каникулы.

Я им завидовал. Меня впереди ожидали не надежды и ожидания, а тревоги.

И главная причина моего беспокойства сидела прямо передо мной. Мой сэмпай[6] – Кёсукэ Акэти, студент 3-го курса естественного факультета. Он с обиженным видом сжимал в пальцах мой блокнот с крестиками и смотрел на него, судя по всему, не подозревая о своей роли в охватывавшем меня беспокойстве.

– Черт! Почему люди не поступают в соответствии с логикой? – простонал Акэти.

Насчет того, насколько его дедуктивные построения можно назвать логичными, были большие сомнения, но я соглашался с ним в том, что люди не ведут себя так предсказуемо, как это бывает в книгах. Зимой едят мороженое, а сами в это время жмутся к котацу[7], и нет смысла предъявлять какие-то претензии девчонке, которая посреди лета напялила на себя худи и взяла в кафетерии холодный удон.

Когда было время, мы с Акэти устраивали такие дедуктивные дуэли, но одержать кому-то чистую победу редко удавалось. После почти ста раундов мы пришли к одному печальному выводу: чем выстраивать какие-то заковыристые рассуждения, куда больше шансов попасть в точку, когда выбираешь между блюдом дня, рекомендованным шефом студенческой столовой, и стандартным комплексным обедом. Однако признание этого факта неизбежно повлекло бы за собой обвинения в отказе от дедуктивного метода, и нам оставалось лишь продолжать поединки, конструируя логические построения, больше напоминающие фантазии и в конечном счете рассыпающиеся как карточный домик. Видимо, мы не из тех, кто умеет учиться на собственных ошибках.

Почему же тогда я сидел вот так с Кёсукэ Акэти (с таким именем только детективом быть), который был старше меня на два года и носил очки без оправы на вытянутом решительном лице? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо вернуться в апрель[8], когда я только что поступил в университет Синко.

Почти в каждом университете для новичка, оказавшегося в кампусе, перед началом учебного года открывается широкий выбор клубов и кружков – утвержденных администрацией и неформальных, – способный подчас поставить в тупик. Все они отчаянно стремятся заманить в свои ряды больше новых членов и таким образом обойти конкурентов. Конечно, их несравнимо больше, чем бывает в школе.

Сначала я собирался вступить в Общество изучения детективной литературы. Мои юношеские годы прошли, что называется, бесцветно и сухо. В силу характера я никогда не страдал от одиночества, почти не занимался спортом; среди приятелей не нашлось ни одного, кого можно было бы назвать настоящим другом, друзей детства у меня тоже не было. Но я понимал, что без контактов в университетской среде ничего хорошего не получится. В университете все устроено не так, как в школе. Нетрудно догадаться: чтобы жить нормально, важно прислушиваться к советам старшекурсников и обмениваться с товарищами информацией.

Мне с детства нравились детективные истории, поэтому, заметив в самом уголке брошюрки о кружковой работе крошечное объявление о кружке детективной литературы, я пару раз наведался туда – и, честно сказать, оказался разочарован.

Этот кружок, который назывался обществом, имел в своем составе человек пятнадцать и помещался в одной из комнат университетского клуба. Формально его деятельность сводилась к публикации раз в год обзора критики, а все остальное время члены общества просто собирались по желанию, чтобы поболтать о том о сем.

Обстановка была теплая и свободная, однако я не почувствовал никакой любви к детективному жанру у «стариков»-кружковцев. На мои вопросы о понравившихся книгах неизменно следовали ответы «не знаю, что сказать» или «не читал». Мне даже пришлось объяснять им, кто такие Ван Дайн[9] и Митио Цудзуки[10]. Что бы я ни сказал, ответ был один и тот же, поэтому мы довольно быстро надоели друг другу. Это было в первый мой заход в кружок.

Второй мой визит закончился тем же, и я покинул «зал собраний» в мрачном настроении, потеряв всякое желание вступать в эту организацию.

В тот самый момент незнакомый высокий парень вдруг загородил мне дорогу и сказал:

– Убийства в разных странах – Эллери Куин[11]. Про дома – это у Юкито Аяцудзи[12]. А «Цветочные похороны» – это чье?

Ни с того ни с сего. Я хотел было спросить: «А ты кто?», но язык сам собой, на автомате, выдал ответ:

– Э… Микихико Рэндзё[13].

В следующее мгновение незнакомец уже схватил меня за руку, хотя я ему ее не протягивал. У него были большие руки.

– Подаешь надежды. Хочешь быть моим помощником?

Не дав мне опомниться, он потащил меня в ближайшее кафе. Голова у меня шла кругом, но он сказал: «Угощение за мой счет», и я заказал крем-соду. И сразу, не дожидаясь, пока принесут напитки, незнакомец представился:

– Меня зовут Кёсукэ Акэти. Естественный факультет, третий курс. Президент Клуба любителей детективов.

Клуб любителей детективов? Это не Общество детективной литературы, а что-то другое?

– То есть вы от общества любителей почитать детективы отпочковались или как?

– Ничего подобного!

Он парировал мой недипломатичный вопрос с быстротой молнии. По его словам, именно их клуб был прибежищем настоящих фанатов детективной литературы.

– Прошу впредь не ставить наш клуб на одну доску с этой компанией, которая понятия не имеет ни о Ван Дайне, ни о Митио Цудзуки.

Неужели нашелся мой брат-близнец?

Я пил крем-соду и слушал Акэти. Поступив в университет, он какое-то время числился в Обществе детективной литературы. И так же, как и я, быстро охладел к нему – говорили там не о том, что его интересовало, поэтому он перестал туда ходить и основал собственный клуб. Как адепт детективного жанра, Акэти стал обращать внимание на происходящие вокруг загадочные происшествия, пытаясь разобраться в них и оттачивая свои дедуктивные методы. По крайней мере, так он мне сказал.

Несколько дней назад Акэти услышал, что один первокурсник по имени Юдзуру Хамура (то есть я) появился в Обществе детективной литературы, и, устроив мне проверку на знание темы, решил переманить меня в свой клуб.

– Ты ведь не собираешься четыре года вариться в той компании?

Акэти угодил в самую точку. Люди из Общества детективной литературы предпочитали так называемые «легкие» детективы, вошедшие в моду в последнее время. Главное внимание в них сосредоточено на характерах; типажи и важные линии без зазрения совести заимствуются из любовных романов и книжек для повзрослевших подростков. Не буду спорить – эти «творения», видимо, тоже можно отнести к детективному жанру. Утверждать обратное – только лишних врагов наживать. Но, как любитель классического детектива и детектива хонкаку, я должен честно сказать: те, кто не знает классики, не имеют права величать себя Обществом детективной литературы.

– Все понятно. Записывай меня в свой клуб.

Не то чтобы я нашел в Акэти родственную душу или его красноречие произвело на меня особое впечатление, но я все-таки решил принять его предложение. Причина одна: Акэти был первый сэмпай, угостивший меня в кафе; до этого случая я не задерживался в универе и сразу после занятий отправлялся домой.

Так я стал его помощником и членом неформального клуба, после чего потянулись наши малопродуктивные дни. Других желающих вступить в наш клуб на горизонте не просматривалось.

– Да, Хамура-кун! Как у тебя конец августа? Есть планы? – поинтересовался Акэти, провожая взглядом расходившихся из кафетерия студентов.

– Нет, конечно. А что, опять кошек будем ловить?

– Дурачок! Бывают занятия поинтереснее, чем в такую жарищу гоняться за кошачьими задницами.

И он стал с хрустом разжевывать кубики льда, остававшиеся в его стакане.

Розыск потерявшихся кошек служил нам источником кое-какого заработка от находившегося по соседству с университетским кампусом детективного агентства Танума, которое иногда к нам обращалось.

Акэти, большой любитель загадок, как реальных, так и вымышленных, все время надеялся, что где-то поблизости случится какое-то происшествие. И ладно, если б он сидел тихо-мирно и дожидался его – так ведь нет, у него была дурная привычка самому влипать в разные истории. Он изготовил себе визитки, на которых внушительно значилось: «Президент Клуба любителей детективов», и раздал в порядке рекламы по университетским клубам и кружкам, предложив всем при необходимости обращаться к нему. Эта его деятельность продолжалась уже больше двух лет, и понятно, что в студенческом городке Акэти был довольно хорошо известен. Когда он предложил мне тоже напечатать карточки, я наотрез отказался.

Но смеяться над активностью, которую развел Акэти, было бы неправильно, потому что за это время он реально несколько раз помог тем, кто обращался к нему за помощью. Даже за то короткое время, что прошло после моего поступления в университет, Акэти участвовал в раскрытии нескольких дел, в частности об утечке экзаменационных листов по религиоведению и о земляных работах на главной спортплощадке университетского городка. Когда речь шла о настоящем деле, он с блеском проявлял себя. Хотя случались и неудачи.

Не ограничивая себя территорией кампуса, Акэти раздавал свои визитки по всей округе – заглядывал в детективные агентства и полицейские участки. Так он познакомился с людьми из агентства Танума. Они оказались весьма доброжелательными, давали нам подзаработать. А вот полиция относилась к Акэти с подозрением, потому что он, что бы ни случилось, всегда норовил сунуть туда свой нос. Во всяком случае ходили такие слухи. Я был не только помощником Акэти, но и выполнял функцию тормоза – как младший товарищ, следил за тем, чтобы его пыл и рвение не причиняли неудобства другим людям.

И когда Акэти спросил меня о планах на летние каникулы, это меня слегка напрягло.

Он налил себе еще стакан воды в уголке самообслуживания и, вернувшись к нашему столику, приступил к объяснениям.

– По слухам, ребята из Клуба киноведов собираются летом провести что-то вроде выездной сессии, которая обещает быть довольно любопытной.

Я понятия не имел о существовании такого клуба.

– Они хотят поехать в какой-то пансионат и поснимать на камеру призраков.

– Поехать куда-то, где якобы кто-то видел призраков, и устроить себе проверку на смелость?

– Да нет! Хотят снять короткий видеофильм. Как они это называют? POV[14], кажется. Когда камера как бы становится глазами главного действующего лица. Как в фильмах «Ведьма из Блэр» или «Паранормальное явление». У наших, конечно, ролик будет короче, на несколько минут… Вроде тех, что летом часто по телику показывают.

Видимо, он говорил о программе, посвященной привидениям и НЛО. Честно говоря, я против нее ничего не имел.

– А что? Интересно бывает.

– Да я тоже не против. Хотя мне порядком надоел этот звездун, шляющийся по домам с призраками и привидениями. Устарело, пора менять.

– Согласен на все сто.

Я тоже считал, что сцены изгнания дьявола, раз за разом повторяющиеся в иностранных фильмах, себя изжили.

– А для чего они хотят это снять? Чтобы выложить на файлообменнике или показать на студенческом фестивале?

– У них же клуб, им надо что-то делать. Мне кажется, они планируют разместить это в интернете. Если получится хорошо, фильм, пусть даже любительский, может купить какая-нибудь прокатная компания. А это какие-никакие, а деньги. А если фильм покажут в той самой программе, о которой мы говорили, то это вообще большой успех.

Понятно. Клуб покажет свою работу, получит какой-то доход, плюс будет что вспомнить о лете. Что ж тут плохого?

– Вот я и подумал: а почему бы нам к ним не присоединиться?

– Ого! – воскликнул я, никак не ожидая такого поворота.

– Но когда я обратился к президенту клуба с такой просьбой, он отказался нас принять.

– Вон оно как…

– С прошлого месяца три раза его просил, а он все «нет» да «нет»…

– Какие же нервы у тебя, чтобы, два раза получив отказ, опять стучаться в закрытую дверь!

Его энергия и настойчивость были достойны похвалы, но у него было одно слабое место – он не умел просекать ситуацию. Огромный недостаток.

Любому было понятно, что клуб не пустит на свое мероприятие чужаков.

Однако Акэти не сдавался. Сложив руки на груди, он стал слегка раскачиваться из стороны в сторону.

– Нет, ты послушай, Хамура-кун! Пансионат. Лето. Собирается молодежь, сверстники… В таком месте запросто может что-то случиться. Какое-нибудь происшествие. Скажи?

Но это же не вилла «Сирень»[15]!

Скромный поклонник детективной литературы, я сам был отравлен ею до такой степени, что при упоминании о виллах, одиноких островах, пансионатах сразу приходил в возбуждение. Воображение рисовало европейские постройки Идзинкан[16] в Кобэ или усадьбу Гловеров[17] в Нагасаки. Сами эти слова, словно волшебные, вызывали у меня реакцию, не оставляли равнодушным. При этом я не любил причинять беспокойство другим.

– Я бы на твоем месте старался не надоедать людям. Ты и так уже здесь знаменитость, Акэти-сан.

– Как бы нам все-таки прицепиться к этой компании…

Акэти явно не собирался сдаваться, хотя мне казалось, что именно с этим проектом у него ничего не получится.

Наступил август. Свободного времени у нас с Акэти было навалом, и мы целыми днями просиживали в кафе рядом с университетом. Именно сюда привел меня Акэти, когда мы встретились в первый раз. Здесь не подавали ланч на модных тарелках, зато местечко было уютное, с ретроатмосферой. Меню, правда, более чем скромное, и с обслуживанием посетителей справлялись хозяин заведения и одна официантка. Зато обстановка: витражи на маленьких окошках, приглушенный свет, музыка для души из винилового проигрывателя… Обыкновенно почти все места в кафе занимали студенты, но из-за каникул сейчас здесь было пусто, и аромат кофе ощущался сильнее.

– Опять отказ, – выпалил новость Акэти, который устроился на видавшем виды кофейного цвета стуле, вытянув ноги под низким столиком. Перед ним стояла чашка с кофе, передо мной – изумрудная крем-сода.

Акэти, похоже, не отказался от идеи все-таки проникнуть в ряды киноведов.

– Акэти-сан! Ну правда, может, не надо больше?

– Чего не надо?

Похоже, он искренне не понимал.

– Давить на них, непрерывно и навязчиво. Сказали: «Нет», а «нет» значит «нет». Это же не колесо фортуны, которое можно крутить, пока не выпадет «бинго». Детектив тогда становится крутым, когда начинает подходить к поставленной перед ним задаче невозмутимо, без эмоций.

– Но я же всего-навсего обращаюсь с просьбой. Не причиняя никаких хлопот.

– Самые чокнутые так и думают.

– Не можем же мы просидеть все лето, не расследовав ни одного дела. Что-то надо придумать.

Пустой номер! Волшебное слово «пансионат» и летняя жара крепко ударили моему приятелю в голову.

Ломая голову над тем, как бы отвлечь мысли Акэти от задуманного Клубом киноведов мероприятия, я услышал, как звякнул висевший в дверях колокольчик, а затем дверь кафе отворилась. Я обернулся и увидел молодую женщину. Неторопливо обведя глазами помещение, она почему-то направилась прямо к нам и остановилась у меня за спиной.

– Извините. Вы Акэти-сан и Хамура-сан из Клуба любителей детективов, я полагаю?

Вопрос прозвучал для меня неожиданно. Я удивился: «Откуда она знает наши имена?» Взглянув на нее, я удивился еще больше. Перед нами стояла необычайно красивая девушка, хотя, возможно, слово «девушка» не совсем к ней подходило. Черная блузка и юбка того же цвета, волосы ниже плеч тоже черные. Рост сантиметров сто пятьдесят с небольшим, в юбке выше колен она казалась очень стройной. Она была не хороша, не симпатична, а прекрасна. Уже не девушка, но еще не женщина. В любом случае, нашим студенткам до нее было очень далеко.

– Извините, а вы кто?

Акэти, до появления незнакомки пребывавший в апатичном настроении, оживился. Судя по тому, что ей известно о существовании Клуба любителей детективов, она была студенткой, но даже Акэти, обладавший в университете широкой сетью связей и знакомств, ее раньше не встречал.

– Меня зовут Хируко Кэндзаки, я с литфака, учусь на втором курсе. Рада познакомиться.

Акэти учился на естественном, я – на экономическом. У нас не было с ней точек пересечения. Ладно Акэти, он персонаж в университете известный. Но как она узнала мое имя? Кто же она такая?

– Кэндзаки… Кэндзаки-сан… – повторял Акэти как заведенный. – И какое же у вас к нам дело?

– Я предлагаю сделку, – без лишних церемоний заявила она. – Вы хотите принять участие в выездном мероприятии Клуба киноведов?

– Откуда вы это знаете?

– Слышала о вас от подруги, которая входит в Клуб киноведов. По ее словам, вы очень настойчиво добиваетесь своего.

Акэти пожал плечами.

– Это точно. Вот только отвечают мне сдержанно.

Сдержанно?! Да он должен спасибо сказать, что ему по голове не настучали за назойливость.

После такого ответа на лице красавицы, то есть Кэндзаки-сан, появилась улыбка.

– Судя по вашей реакции, вы не знаете причину, по которой вам отказали.

– Причину?

– Вы меня выслушаете?

Она снова улыбнулась. Инициатива в разговоре принадлежала ей. Я подвинулся на одно место, чтобы Кэндзаки могла сесть.

– Спасибо.

Мы подождали, пока принесут заказанный ею кофе, и Акэти спросил:

– Так в чем же причина отказа? Я думал, они просто не захотели пускать в свою компанию посторонних.

– Дело не только в этом. Во всяком случае, так говорит моя подружка, – начала объяснение Кэндзаки. – Главная цель запланированного мероприятия – не столько снять фильм, сколько собраться и провести время вместе. Такая выездная вечеринка, растянутая на несколько дней. Лето же. Пансионат, о котором речь, или вилла, как хотите назовите, принадлежит родителям бывшего члена Клуба киноведов. Они его предоставляют бесплатно. Но все члены клуба в нем не поместятся, на всех комнат не хватит. То есть это только называется мероприятием для членов клуба, но на самом деле, чтобы участвовать, нужно получить приглашение. Вот почему не берут посторонних.

Примечания