Поющая для дракона
- -
- 100%
- +
Переоделась в домашнее, подвязала волосы и превратилась в нечто среднее между певицей из Ландстор Холл и Леоной Ладэ, какой я была до смерти мамы. Тогда еще только мечтала о том, что буду петь, но все мои мечты не шли дальше подпевания в ванной или на кухне, когда приходилось готовить ужин, загружать стиральную машинку или разгружать посудомоечную.
Пару раз уронив тряпку мимо ведра, поняла, что мне нужно выпить.
А что выпить, если из спиртного у нас в доме только ягодная настойка трехгодичной давности? Мне нельзя крепкие напитки из-за голоса, а гости у меня бывают редко. Из-за Танни.
Как выяснилось, настойка превратилась в застывшую дрянь, которую я вылила в раковину. Включила чайник и уселась пережидать последствия стресса: руки мелко дрожали. Может, чай спасет. Или кофе. Или просто горячей водички хлебнуть?
– Чего дрожите? – мрачно поинтересовалась у побелевших пальцев. – Ничего же не случилось.
Ну да. Только Халлорану по моей милости на голову упало ведро, а Марр чуть не нашинковал меня на спагетти.
Шкряб-шкряб-шкряб.
Шкряб. Шкряб.
Повернула голову и увидела Марра, виновато загребающего пушистыми лапами. Он смотрел мне в глаза и урчал, и я протянула ему руку. Одно движение – и мне уже тыкаются ладонью в нос, не переставая утробно урчать. Не выдержала, погладила, и шерсть над лобовыми чешуйками тут же раскрылась цветочком. Виары вообще долго злиться и обижаться не умеют, но если уж разозлились…
За все время, что Марр живет у нас, такое случилось впервые. А пьяный придурок вряд ли отдавал себе отчет, насколько виары чувствуют агрессию, и уж совершенно точно он не знал, что «подчиняющий» ошейник на нем только для вида, муляж. Ошейники, которые надевают на домашних питомцев, напрямую связаны с подавляющими волю кристаллами. Несмотря на то, что кристаллы блокируют инстинкты, иногда они все равно прорываются, но при малейшей угрозе достаточно просто нажать кнопку, чтобы зверя не стало. Ужас, в общем.
Благо хоть делаю я быстрее, чем думаю. Мальчишку виар бы порвал, а меня вот не тронул.
– Глупый ты, – сказала негромко, – надо уметь держать себя в… лапах.
– Ур-р-р-р, – ответили мне.
Внушительное пузико устроили на сиденье, лапки свесили по обе стороны от стула, хвост закинули на низенькую спинку. А голову куда? Ну мне на колени, разумеется, куда же еще. Я продолжала чесать довольно урчащую животину, пока не щелкнул чайник. Только тогда вспомнила про уборку, которую затеяла. И да, животину еще на улицу вывести надо, пока уборки не добавилось.
– Гулять пойдем?
– Виу!
Дважды звать не пришлось, миг спустя когти бодро цокали уже в коридоре.
А мои каблуки – спустя несколько минут – тоже. Правда, гораздо менее бодро.
Танни сидела на одном конце дивана, я – на другом. Между нами стояла миска с вафельными снеками, куда мы по очереди запускали руки. На меня дулись, хотя по-хорошему, дуться полагалось именно мне. Но не получалось, поэтому я пыталась сосредоточиться на шоу, где дальние родственники обретали друг друга после долгих лет разлуки. Понятно же, что все подставные актеры, но чтобы расслабиться и отвлечься – самое то. И не думать, что скоро меня уволят. Эвель так и не позвонила: видимо, решила высказать все в лицо.
Так, хватит об этом. Я захватила горсть вкусной вреднятины и принялась ей ожесточенно хрустеть. В шоу как раз выступали мужчина и женщина, нашедшие на улице маленького мальчика и воспитывавшие его до тех пор, пока не объявилась мамаша, заявившая на ребенка свои права. После суда мальчика вернули биологической матери, а им отказали в опекунстве. Они были разлучены на года, зато теперь встретились.
– Ску-ко-тень! – заявила сестра, закидывая ноги на подлокотник.
Первая заговорила – значит, хочет помириться.
– А мне нравится.
– Фигня. Только не говори, что ты во все это веришь.
– Не скажу. Но кому-то не помешает поумерить цинизм.
– П-ф-ф-ф, – Танни ясно обозначила свою позицию на сей счет. – Мой родной папашка ускакал к первой попавшейся свободной бабе, сверкая задницей. Какой придурок приволочет себе оборвыша с улицы?
– Я взяла Марргента.
Из-за дивана донесся вздох, напоминающий человеческий. Виару было не до наших препирательств, просто очень сложно вынести полную миску вафельных шариков со вкусом бекона, ни один из которых до сих пор не перепал ему. А между тем миска стремительно пустела, и это был серьезный повод для печали.
– Ага. Только налоги за него ты не платишь.
Это правда. На детей налоги такие, что мало не покажется – перенаселение сейчас страшное, особенно на нижних уровнях. Медицина тоже недешевая, аборты в социальную страховку не включены, не говоря уже о безработице. Вот и процветают повсюду подпольные, смертность от которых очень и очень высокая.
Кстати, о налогах. Надо поискать визитки владельцев клубов, которые мне присылали. Надеюсь, я их не все выкинула. Кое-каких сбережений на первые месяцы хватит, а вот потом может начаться напряг, если не найти приличную работу. Ключевое слово приличную. Но я найду. Ближе к Смене времен ожидается еще одно прослушивание в опере, попробую на него попасть.
– И вообще Марр у нас не зарегистрирован, у него даже кристалла нет. Поэтому однажды ночью он нас сожрет.
Сестра сделала страшные глаза, дотянулась до пульта и щелкнула, переключая канал.
– Эй!
Выхватить пульт я успела, но на этом все и закончилось – потому что с экрана визора на меня воззрился Халлоран. Точнее, не на меня, а на возвышавшуюся над собравшимися на пресс-конференции светловолосую журналистку. Лицо иртхана было жестким, в глазах сверкал металл: попадешь под такой прицел, легко не отделаешься. Поскольку залипла я намертво, Танни пришлось слушать вместе со мной его выступление по «Соларс Ван», главному канала Мэйстона.
– Моя позиция по этому поводу была и останется однозначной. Браконьеры, производители рэгста и все, кто имеет к этому хотя бы малейшее отношение, заслуживают высшей меры.
– Совершенно с вами согласна.
Камера тут же перескочила на другого журналиста, вскинувшего руку.
– И все же. Уровень жизни многих сейчас оставляет желать лучшего. Могут ли рассчитывать на снисхождение те, кто вынужден всеми силами содержать свои семьи?
– И разрушать другие? – Халлоран привычно приподнял бровь, взгляд его стал еще более жестким.
– Какие меры предпринимаются для сокращения безработицы и снижения роста преступности на улицах Мэйстона?
– Только за последние годы было открыто несколько новых предприятий. Должности на автоматизированном безопасном производстве доступны для любого, кто хочет трудиться, не говоря уже о местах на управлении.
Властная сила, исходящая от него даже с экрана визора, заставляла ловить каждое слово.
– Но чтобы занять управляющую должность, нужно учиться!
– По-вашему, это имеет значение?
– Разумеется, образование имеет значение.
– Значение имеет только то, хочет ли человек расти. Все прочее – отговорки.
Кадр сменился, и я поняла, что это была запись. На экране возникла телеведущая, расположившаяся за столом между двумя представительными мужчинами. Над ними висел огромный экран, по которому продолжалась пресс-конференция с Халлораном, только уже без звука.
– Две недели назад в Мэйстоне произошло разоблачение и захват крупной подпольной лаборатории по производству рэгста – синтетического наркотика на основе драконьей крови, – ведущую отличали огромные карие глаза, которые из-за подводки казались еще больше. Стрижка у нее была «под мальчика», прошлый век, но ей удивительно шло. – Этот опасный бизнес процветает уже долгие годы: чем «старше» кровь, тем дороже наркотик. Сегодня у нас в гостях местр Вэлис Горальски – ученый-драконолог…
Седовласый подтянутый мужчина слева от нее поднял руку.
– И Джаден Биллс, ведущий специалист фармацевтической компании…
– Ты что, правда будешь это слушать? – сестра ткнула меня в бок.
Я раздраженно покосилась на нее:
– Тихо!
– …оценить, насколько справедливо заявление местра Халлорана касательно высших мер. Правда ли, что рэгст влияет на силу иртханов?
– Пока что его действие до конца не изучено, – тот, кого назвали ведущим специалистом, взглянул на экран, – но да, он влияет на магию, как и кровь, на основе которой создается наркотик.
– Как именно влияет?
На уроках истории нам рассказывали, что в древности шаманы Пустынных земель – земель, где появились первые иртханы, вливали себе кровь драконов. Этот ритуал считался священным: получая кровь зверя, перенимаешь его силу. Древние кланы иртханов делились на охотников и защитников. Защитники оберегали поселения от налетов, охотники добывали кровь: неразбавленная, она дарила не только пьянящую эйфорию, но и повышала силу иртхана, возводила даже середнячка на небывалую высоту. Вот только эффект от этого был жуткий – потеря рассудка и превращение в зверя. В переносном смысле, конечно.
– Вызывает кратковременный, но очень мощный прилив сил.
– По закону за употребление такого «допинга» полагается пожизненное заключение с конфискацией имущества. За производство и распространение, как и за браконьерство – смертная казнь. Вы считаете это справедливым?
– Более чем, – отозвался фармацевт.
– Местр Горальски?
– Вполне, – тут же подтвердил драконолог, – поймать взрослого дракона – задача не из легких, поэтому по большей части похищают оставленных без присмотра детенышей. Родителей выманивают, разжигая костры, в которые подбрасывают раннарскую траву.
Раннарская трава – сильнейший раздражитель для драконов. Чувствуя ее запах, они свирепеют и начинают метаться, срываются с мест и нападают на всех, кто окажется у них на пути.
– Иногда похищают даже яйца из гнезд: кровь нерожденного дракона тоже годится для производства. Даже если ненадолго позабыть о вреде, который наносится людям, это бесчеловечно.
Тем не менее браконьеры рисковали и продолжают рисковать жизнью в охоте на подростков: чем старше особь, тем выше качество и сильнее воздействие. А значит, и денег больше.
– Правда ли, что магия иртханов возникла благодаря драконам?
– Принято считать, – драконолог сцепил руки на столе, – что именно ритуалы вливания силы породили среди людей первых иртханов. Тех, кто способен укротить драконов. Некоторые до сих пор называют нас драконами, что, как мы знаем, не совсем верно.
Ну разумеется, у них от драконов только магия и инстинкты. Которые обострились благодаря сражениям со зверем: попробуй тут помедли, когда рядом зверюга, способная насквозь прошить кончиком хвоста или пригвоздить когтями к земле. Не говоря уже о потрясающей возможности превратиться в уголек или ледяную статую.
– Способен ли рэгст привести к необратимой физической трансформации?
Ученый невольно улыбнулся.
– Даже если бы такое было теоретически… повторюсь, теоретически, возможно, эсса… Боюсь, нет.
– Вы отрицаете саму возможность оборота?
– Я из тех скептиков, кто считает легенды просто легендами.
Эти легенды уходили корнями далеко в древность. Согласно им первые иртханы могли оборачиваться драконами, чтобы сражаться на равных. Впоследствии они от этого отказались, потому что такое превращение полностью уничтожало личность. Было ли такое на самом деле, никто не знает.
– Почему же?
– Наша магия по-прежнему полна загадок, но мне достаточно сложно представить себе этот процесс. Здесь замешана колоссальная энергия – пожалуй, на ее высвобождение уйдет весь внутренний резерв высшего, не говоря уже о рядовом иртхане. Таком, как я, например. Это верная смерть.
Драконолог многозначительно приподнял брови.
– Сейчас нас ждет небольшой перерыв, а после…
– Слава небесам! – раздалось справа.
Я повернулась к Танни. Сестрица наклонилась между колен, делая вид, что ее сейчас стошнит прямо на ковер.
Передача прервалась, пустили рекламу.
«Друга-а-ая жизнь», – запела девушка, управляющая открытым флайсом. Она счастливо улыбалась, рядом устроился мужчина, тоже ослепительно сверкающий зубами. Новенькая иссиня-черная модель мчалась по загородной дороге, петлявшей между гор. Склоны покрывали бесчисленные деревья, от зелени рябило в глазах, а над летящей по магистрали парой раскинулось безбрежное синее небо.
Рекламой этой виртуальной реальности пестрели все щиты города, она была в аэропоездах и на всех телеканалах. Летела с экранов визоров и рассыпалась голографическим мерцанием на верхних уровнях. Какой-то умник придумал мир без драконов и магии, и разбогател. В нем люди могут спокойно путешествовать между городами, устраивать пикники, а природа там отличается от нашей – деревья не на учете, не только в парках и не под охраной ОПЗП, из них даже делают мебель и книги. Впрочем, до него, кажется, кто-то написал похожий роман, который особого успеха не имел. Зато сейчас с автором ведутся переговоры об экранизации.
Звяк.
– Скотина летучая!
Я увидела только улепетывающего по лестнице Марргента и размахивающую миской Танни. Кажется, пока я смотрела на Халлорана и слушала историю его далеких предков, остатки вафельных шариков сожрал виар. А сестрица-то куда смотрела, спрашивается? На «Другую жизнь», что ли? Этого еще только не хватало! На нее сейчас вся молодежь подсажена, да и не только молодежь.
– Леа… По поводу вчерашнего…
Угумс. Сейчас начнется.
– Я вчера… ну, перегнула.
– Именно.
– В общем, я… слушай, все же обошлось.
С извинениями у Танни всегда были проблемы.
– Обошлось. Не считая того, что я полночи драила гостиную и слушала твои пьяные ругательства.
Ругалась она и впрямь долго. Пока не вырубилась прямо в одежде. На сей раз в плед ее закутывала я.
– Еще раз выкинешь что-то подобное, из дома будешь ходить только в школу и обратно. Ясно?
Танни кивнула.
– Я могу с Марром всю неделю гулять. Хочешь?
– Как ты вообще додумалась их домой привести?
– Ну… – она уселась на диван, стягивая волосы сразу тремя разноцветными полосатыми резинками в палец толщиной. Волосы разноцветные, и резинки тоже, все должно быть гармонично. – Просто у нас в классе есть две ларрки…
Под моим взглядом она осеклась и поправилась.
– В общем, они элита. А все остальные вроде как мимо бегают. Я с ними поцапалась, они натравили на меня парней, а Грэнс и Каррок помогли им вломить…
– Парням, я надеюсь?
Сестра кивнула, я же прикрыла глаза и мысленно застонала. Судя по всему, ожидается очередной вызов в школу.
– Ну а потом я решила их отблагодарить, купила бутылку вина, сигарет, и мы немного посидели.
– Кстати, о сигаретах.
– О-ой…
Я хмыкнула. Судя по их состоянию, и бутылка вина была не одна. Но упоминать об этом не стала.
– Я больше не буду, – поспешно сказала Танни. – Правда. Леа… Отдай мне ключи, а?
– Нет, – сказала я, поднимаясь и предупреждая возражения, добавила уже жестче: – Нет!
Все-таки не умею я быть строгой. Как подумаю, что Танни придется все выходные дома просидеть, сердце кровью обливается. Но иначе нельзя – если сядет на шею, потом ее оттуда не снимешь.
– А если надолго задержишься, кто с Марром гулять будет?
Я вздохнула. Вспомнила обтекающего непонятно чем Халлорана и ответила:
– Не задержусь.
Глава 5
В Ландстор-Холл приехала пораньше. Исключительно затем, чтобы успеть до выступления узнать, как скоро придется искать новую работу. Разумеется, Эвель не сможет выставить меня сразу – по крайней мере, я на это надеялась. Ей же нужно кого-то поставить на замену, а пока у нас все впритык. Впрочем, если Зетте сказать, что меня увольняют, она будет сутки напролет и без выходных петь до полного изнеможения. Такие мысли уверенности не прибавляли, равно как и мысли о том, куда идти дальше. Ландстор-Холл, конечно, не опера, но элитный клуб. Из конкурентов у него только Мьюзик Пейс, но туда соваться бессмысленно. После того как я отшила его владельца.
В административном крыле было тихо: на выходных здесь почти никого нет. Не считая Эвель Обри, разумеется, и ее бессменного секретаря – шустрого пробивного блондина по имени Лайл Харрис. Между собой мы называли его Смерч, потому что он умудрялся делать по нескольку дел одновременно и перемещаться по Мэйстону быстрее сверхскоростного флайса. Собственно, рядом с Эвель иначе не получается: у нее не бывает выходных, и у него тоже. Не представляю, как в таком графике личная жизнь складывается. Хотя… кто бы говорил. Складывается она быстро, если не сказать схлопывается.
– Бри! – тот оторвался от монитора. – Привет! Ты ко мне, или?
Секретарь кивнул в сторону закрытой двери. Он смотрел на меня, но пальцы его продолжали порхать над клавишами. В том, что касается скорости печати, Лайл Харрис непревзойденный гений. По-моему, он даже во сне способен выдавать по десять страниц в минуту.
– К Эвель, – я присела на краешек стула. Надо же разведать обстановку перед тем, как сунуть голову в пасть дракону. – Она сегодня в настроении?
В этой приемной мне всегда становилось не по себе: темно-серые стены давили, сжимая пространство. Усугублялось это тем, что Эвель терпеть не могла открытых окон – считала, что деловую обстановку не должны разбавлять даже виды города. Спасали только кремовые жалюзи и светлые потолки, из-за них возвращалась способность дышать.
– Не в духе. С самого утра, – Лайл фыркнул и перестал печатать. Откинулся на спинку, кресло отъехало от стола. – Так что если ты с просьбой о выходном, лучше отложи до завтра.
М-да. Кажется, в ближайшее время мне светят одни только выходные, режим жесткой экономии и много телефонных звонков. Откладывать, в общем-то, дальше некуда, потому что дальше будет только хуже. Я все еще не теряла надежды, что удастся воззвать к женской солидарности, но после слов Лайла надежда сдулась, как пробитый шарик. И повисла на ниточке прежних сомнений.
– Спрашивай, – тем не менее, вздохнула я.
– Ты уверена? – голубые глаза превратились в узкие щелочки.
– Да.
– Ну удачи… – секретарь потянулся было к телефону, но рука его застыла на полпути. – Кстати, а что там с Халлораном?
Начинается. Ладно, делаем физиономию монолитом и отвечаем со всем недоумением:
– А что там с Халлораном?
Лайл побарабанил пальцами по столу.
– Ну как же. Он два раза в Ландстор-Холл наведывался, а вчера ты ему еще экскурсию проводила.
Вот зря говорят, что разведка знает все. Больше всего знают секретари, любая разведка по сравнению с ними удавится от чувства собственной неполноценности.
– Пришлось, потому что Эвель была занята.
– Угу-угу, – тот кивнул и сделал брови домиком.
– У меня выступление через час, а я еще даже до гримерной не дошла, – заметив, что он собирается сказать что-то еще, выразительно рыкнула: – Звони!
– Слушаюсь, эсса, – секретарь фыркнул и снял трубку.
Пока из соседнего кабинета доносилось пиликанье, я постукивала по коленям. Сотни раз прокручивала в голове, как лучше построить разговор, но сейчас все варианты казались заранее проигрышными. Например: «Я не знала, что на него упадет ведро». – Хотя была бы не против. Или: «Он убежал так быстро, что я не успела предложить ему почистить пиджак». – Но желания особо не было. Так увлеклась мысленным диалогом, что, услышав голос Лайла, подпрыгнула на стуле:
– Проходи.
Кабинет был выполнен в черно-белых тонах. Полупрозрачные черные плафоны бра рассыпали за спиной Эвель приглушенный свет, но ее рыжие волосы все равно казались огненными. Она изучала документы и даже не подняла головы, когда я вошла. Фотографии с видами Мэйстона тоже перетекали из черного в белое. Не сказать, что здесь дышалось проще, чем в приемной, но когда за тобой закрывается дверь, отрезая путь к отступлению, сразу становится проще. Внутри меня все еще что-то подергивалось, но уже не так часто, как по дороге на работу. К худшему я уже готова, поэтому если на меня не набросятся прямо через стол, остальное выдержу.
– Леона. – Судя по всему, набрасываться она не собиралась, уже хорошо. – Что ты хотела?
Я нахмурилась. Либо Эвель потрясающе владела собой, либо что-то пошло не так. Если уж она ко мне домой заявилась, чтобы сообщить о предстоящих извинениях, то после вчерашнего вела себя странно. Даже не сказала с порога, что если я хочу сохранить место, мне предстоит пожизненное сексуальное рабство у Халлорана.
Подозрительно.
– Я по поводу работы.
Начальница прикрыла ноутбук и пристально на меня посмотрела.
– Если ты о деньгах, мы с тобой уже все обсудили. Я не стану повышать гонорар, пока ты не подпишешь контракт хотя бы на год.
А?..
Мне не предложили сесть, но я поискала глазами место, куда можно пристроить пятую точку. Исключительно ради того, чтобы она не перевесила после очередной фразы Эвель. Этим чем-то оказался белоснежный стул, который я аккуратно подвинула к себе и осторожно на него опустилась.
– То есть вы по-прежнему готовы предложить мне контракт?
Теперь уже нахмурилась Эвель.
– Припоминаешь недавний разговор? Зря. Я заботилась не только о себе, но и о твоих интересах. Даже если опустить денежный вопрос, такая строчка в портфолио способна сделать то, что твои менеджеры – когда они у тебя появятся – не смогут и за год.
Хорошо хоть села. Потому что если бы сейчас люстра с абажуром, собранным из сотен черных стеклянных капелек, рухнула вниз и наделась начальнице на голову по самые плечи, и то удивилась бы меньше. Не очень-то похоже, что вчера Халлоран сообщил Эвель о нашем небольшом… инциденте. Вспомнился пылающий яростью взгляд, под которым плавилась кровь. В той подсобке иртхан стоял в двух шагах от меня, и мог сделать со мной все, что угодно. А после случившегося – запросто за все отыграться, но он промолчал. Почему?
– Леона. – Взгляд начальницы стремительно холодел. – Вы что, так и не договорились? Ты снова ему надерзила?
Разве что самую малость. Но вообще-то я тут ни при чем, просто у Халлорана возникло небольшое недопонимание с ведром.
Вот кто меня вообще тянул за язык и в этот кабинет?!
Брякнула первое, что пришло в голову:
– Договорились, разумеется. Я пришла, потому что… потому что хотела спросить, сможете ли вы освободить меня на два вечера – нужно будет как следует подготовиться к выступлению.
Фух, кажется, выкрутилась. Ничто не помешает Халлорану «отказаться» от сотрудничества со мной, оставаясь в блаженном неведении.
– Умница, – голос Эвель смягчился, как подтаявший леденец. – Думаю, будет справедливо, если у тебя будут выходные до и после выступления. Насчет свободных вечеров не переживай, наши менеджеры сумеют подстроить расписание и пиар-компанию. Да и публика успеет по тебе соскучиться за время перерыва. Детка, я лично позвоню местру Халлорану и обо всем договорюсь.
Умница-детка поймала свою нижнюю челюсть на попытках оторваться от верхней и упасть на колени. Почему меня не оставляет ощущение, что надо мной в последнее время летает тучка-попадалово?
– Леона. – Голос Эвель вернул в реальность. – Если ты готова подписать контракт, я попрошу юридический отдел подготовить договор. Подумай об этом серьезно. У тебя что-то еще?
Да. Нет. Наверное.
Дабы не усугублять, по-быстрому смылась из кабинета.
– Как прошло? – вопрос Лайла застал меня уже на пороге.
Вместо ответа вскинула руку с поднятым вверх большим пальцем. И направилась в гримерную.
Дрэйк парил в облаках и брал такие аккорды, что публика билась в экстазе, а у меня никак не получалось сосредоточиться на выступлении. Когда привычный мир становится на острие иглы, воспринимается все немного иначе. Даже привычный туман над столиками, ароматный дым дорогих сигар и всплески оваций. В Ландстор-Холл не важно, выходные сегодня или будни – клуб был переполнен каждый день. Вот только чтобы попасть сюда на уик-энд бронировать столы или ложи приходилось за неделю. Я вглядывалась в темноту обрамленных шторами ниш, но безрезультатно. Если Халлоран и был здесь, заявлять о себе он не торопился. Равно как и заявлять на меня права.
Напряжение гудело в висках, собиралось в груди. Впервые за все годы выступлений мне не удавалось раствориться в пении без остатка. И причиной тому наглая драконья морда, то есть… самоуверенная физиономия иртхана, конечно же. Наверняка ведь что-то задумал, а сейчас молчит и тянет время, чтобы я как следует прониклась своим крайне ненадежным положением. Даже думать не хочу, что будет, когда ему позвонит Эвель. Похоже, выход у меня один: позвонить ему первой. Ну, или написать.
Вопрос только в том, с чего начать разговор.
«Добрый вечер. Я не хотела, чтобы на вас упало ведро».
И дальше:
«Простите за драконище драное. Не будете ли вы столь любезны сообщить моей начальнице, что только что передумали по поводу семейного праздника?»
При мысли о возможных ответах хотелось взяться за голову и заползти под сцену. Поэтому сегодня я искренне радовалась, когда мое время закончилось. Оказавшись в гримерной, вздохнула с облегчением. Достала телефон, открыла корпоративный сайт Халлорана и долго выразительно пялилась на стильную фотографию иртхана, которую вывесили с подачи его пресс-секретарей. Корпоративную почту выучила наизусть и несколько раз даже начинала письма, но на пятнадцатой попытке сдалась. Думаю, до завтра этот разговор потерпит.