Муж бывшим не бывает

Глава 9. Чай

Я в таком шоке от того, что Вова стоит под моим подъездом, что сдуру называю ему и код домофона, и этаж, и номер квартиры. Прихожу в себя, только когда раздается звонок в дверь. Я вздрагиваю, начинаю нервничать. Машинально поворачиваюсь к зеркалу, чтобы посмотреть, как я выгляжу. Волосы немного растрепались, быстро провожу по ним расческой. Если я подкрашу губы, это будет слишком подозрительно? Вова внимателен к деталям, обязательно заметит, что я дома в десять часов вечера с накрашенными губами.

Нетерпеливый звонок в дверь повторяется.

Не буду красить губы. А то еще подумает, что я это специально для него.

Открываю. Злой Вова сразу переступает порог, не дожидаясь приглашения. Мне ничего не остается, кроме как закрыть за ним дверь.

— Яна, я понимаю, что после окончания рабочего дня ты имеешь полное право не отвечать на звонки руководителя, но, блин, если я звоню тебе столько раз, то это не потому, что мне скучно. Ты думаешь, я сижу, ничего не делаю и думаю: «Как бы мне развлечься? А позвоню-ка я тридцать раз подряд бывшей жене»?

А вот теперь мне становится по-настоящему страшно и даже стыдно за то, что на время свидания с Алексеем поставила телефон на беззвучный режим. Видимо, произошло что-то действительно важное, раз Вова звонил столько раз и даже приехал ко мне домой. Да, я не трудоголик и не карьеристка, как мой бывший муж. Но я люблю свою работу, делаю ее с большой охотой и интересом. Так что если происходит какой-то рабочий форс-мажор, я без проблем обсужу это по телефону с начальником после 18:00.

— Извини, у меня телефон стоял на беззвучном режиме. Я не специально не поднимала трубку. Я правда не слышала. Что-то произошло?

— Да, произошло, — хмуро отвечает.

Я растерянно взмахиваю руками.

— Раздевайся, проходи. — Прикусываю язык от того, как двусмысленно прозвучали мои слова. — Раздевайся — в смысле снимай пальто и ботинки.

— Я понял, что не трусы.

Вова расстегивает пуговицы на пальто, поворачивается повесить его на крючок. А я так и застыла на одном месте. От его шутки по телу пробежала дрожь, а в голове некстати всплыли воспоминания о наших страстных ночах. Как это ни странно, они у нас были, даже когда в отношениях все было плохо. Вот уж где-где, а в постели мы с Вовой подходили друг другу идеально.

К щекам прилил жар, пока бывший муж не заметил, быстро отворачиваюсь.

— Проходи на кухню, — бормочу под нос и удаляюсь в кухню-гостиную.

В такое позднее время Вова пьет черный чай. Нажимаю кнопку на чайнике, достаю заварник и чайные листья из Латинской Америки. Слышу шаги Вовы. Затылком чувствую, как он оглядывается по сторонам.

— У тебя очень мило и уютно, — произносит подобревшим голосом. — Этот дом «Олимп» же строил?

— Да, «Олимп». — Поворачиваюсь лицом к Вове. — Присаживайся за стол.

Я ставлю две кружки, вазочку со сладостями, хотя знаю: Вова их есть не будет. Я все про бывшего мужа помню, все его привычки. Два года — не такой большой срок, чтобы забыть. Разливаю по кружкам чай и сажусь напротив.

— Что случилось?

— Акционерам не понравилась пиар-стратегия, требуют все переделать.

Закатив глаза, откидываюсь на спинку стула.

— У меня два вопроса. Первый — какое акционерам дело до пиар-стратегии? Раньше ее вообще не было, и их это не беспокоило. Второй — зачем было ради этого звонить тридцать раз и ехать ко мне домой? Сказал бы мне завтра утром на работе.

— У меня в шесть утра самолет. Я стоял перед выбором: позвонить тебе вечером после окончания рабочего дня, когда ты скорее всего ничем важным не занята, или в пять утра, когда ты будешь спать. Я решил поберечь твой утренний сон и позвонил вечером. Но ты не поднимала трубку, поэтому пришлось ехать к тебе домой.

Вау, какая забота о моем утреннем сне. А не только я помню привычки Вовы спустя два года после развода. Он тоже помнит, как я ненавижу ранние подъемы.

— Переделать нужно срочно. Жалетально завтра до вечера. И, соответственно, в агентство по ребрендингу тоже нужно будет отправить новую версию.

— Что именно им не понравилось?

— Я отправил их замечания тебе на почту.

Хватаю в руки мобильник и захожу в рабочую электронку. Письмо от Вовы пришло без двадцати восемь. Как раз тогда, когда в кафе влетел опоздавший Алексей.

Открываю файл и внимательно смотрю правки. Их достаточно много. Какие-то мне кажутся ерундовыми из разряда придирок, какие-то более существенными. Переделать за один день возможно, но придется напрячь всех своих сотрудников и напрячься самой.

— Так а какое им дело до стратегии? Раньше ее вообще не было, и это никого не беспокоило.

— Раньше много чего не было, поэтому прежнего гендиректора попросили покинуть «Олимп» и пригласили на работу меня.

Поднимаю лицо с телефона на Вову. Кстати, почему ушел старый гендиректор и пришел новый, я точно не знаю. По «Олимпу» гуляют разные слухи. Вове я таких вопросов не задавала.

— Почему уволили прежнего гендира?

— Ну а ты сама не видишь во что превратился «Олимп»? Когда-то это была успешная компания, а сейчас что? Поэтому наняли меня: навести порядок, провести ребрендинг, повысить привлекательность компании среди потенциальных клиентов, наладить отношения с властями в регионах, договориться с банками, выдающими ипотеку… Работы много, и акционеры планируют совать свой нос абсолютно везде. Даже в такие, казалось бы, не самые значительные вещи, как пиар-стратегия.

— И что вот прям самый главный акционер с контрольным пакетом сидит на своей яхте на Мальдивах и читает мою пиар-стратегию? — не верю.

— Не он, а его помощники. И он не на яхте, а в Москве. Я вчера с ним обедал. Но не суть. Важно — что теперь в «Олимпе» все строго. И даже не потому, что пришел конченный трудоголик Минаев, а потому что акционеры не хотят банкротства.

Вздыхаю.

— Понятно.

Делаю маленький глоток горячего чая. Вова тоже. Смакует вкус на языке.

— Хороший чай.

— Из Перу.

Непонимающе глядит на меня.

— Это страна в Латинской Америке?

— Да.

Вова лукаво улыбается и слегка приподнимает вверх правую бровь.

— Что у тебя за любовь к Латинской Америке? Раньше за тобой такого не замечалось.

Пожимаю плечами.

— Мне всегда нравилось аргентинское танго. Я пошла на танцы, потом начала учить испанский, затем слетала в отпуск в Мексику. Ну и пошло поехало.

Бывший муж глядит на меня с любопытством.

— Где еще ты была?

— В Перу и в Бразилии.

— Как интересно, — делает большой глоток чая.

— Да, знаешь, очень интересно. Гораздо интереснее, чем… — замолкаю, вовремя прикусив язык.

— Чем ждать мужа с работы? — догадывается.

Вот не хотела я касаться темы нашего брака.

— Если честно, да. А ты где успел побывать за последние два года? — перевожу тему.

— За границей нигде. Я только по России ездил. На Байкале был.

— На Байкале? — искренне изумляюсь. — Раньше за тобой интереса к Байкалу не замечалось.

— Егор хотел там побывать, я его возил.

Сглатываю. Периодически у меня выпадает из головы, что у Вовы есть сын. Хотя именно это стало главной причиной нашего развода.

— Летишь завтра на новые соревнования своего сына? — иронично роняю. — И злые акционеры тебе ни по чем?

— Нет, Яна. Завтра я улетаю в командировку во Владивосток. Злые акционеры хотят расширения географии нашего присутствия. Буду общаться с местными властями.

Ну ничего себе. Да уж, акционеры всерьез взялись за компанию.

— А как же ты будешь смотреть новую стратегию? Во Владивосток долго лететь и там время сильно вперед, чем в Москве.

— Ты мне на почту пришли, я посмотрю. Ну и попрошу тебя не ставить телефон на беззвучный режим. Возможно, буду тебе звонить. Возможно, в Москве будет нерабочее время.

— Да, конечно.

Мы замолкаем. Вова снова оглядывает мою квартиру, я пью чай. Интересно, как долго бывший муж стоял под моим подъездом? Он видел, что меня привез Алексей? Думаю, нет. Иначе уже бы как-нибудь подколол меня на эту тему.

— А с кем останется твой сын, пока ты будешь в командировке? — первой прерываю тишину.

— Я отвез его к своим родителям.

— Как у них дела?

О родителях Вовы у меня остались исключительно хорошие воспоминания. Они всегда были добры ко мне. Свекровь сильно переживала мои выкидыши, она очень хотела внуков.

— Папа перенес сильный инсульт. Плохо ходит и почти не говорит. Мама вышла на пенсию, чтобы ухаживать за ним. Есть сиделка, но она все равно не хочет отлучаться от отца на целый день. По возможности мама помогает мне с Егором. Только она больше не может приезжать ко мне, так что я отвожу ребенка к ней.

— О Господи…

Это все, что я могу вымолвить. Мой бывший свекр Александр Степанович — здоровый крепкий мужчина. Он всегда был бодр и полон сил. У него произошел инсульт? Мне даже представить такое дико.

— Искренне сочувствую.

— Спасибо, Яна.

Я не знаю, что еще сказать. Рассказ Вовы об инсульте отца вогнал меня в ступор. Мне ужасно жаль Александра Степановича. А каково Зое Александровне? Муж почти не ходит и почти не говорит. Боже мой…

— Ладно, Яна, я поеду уже, — Вова допивает чай в два глотка. — Мне еще в командировку собраться надо. Извини, что побеспокоил тебя своим визитом и своими звонками. Но если бы я не приехал сейчас, то пришлось бы звонить тебе в пять утра. А это, мне кажется, еще хуже.

— Все в порядке, — поднимаюсь со стула следом, чтобы проводить Вову. — Я не трудоголик, как ты, но все понимаю.

В прихожей Вова снова смотрит по сторонам. Не пойму, что он пытается рассмотреть в моей квартире? Квартира как квартира. Обычная новостройка, каких миллион.

Вова смотрит в открытую дверь в ванную. Там горит свет. Обычная ванная с голубым кафелем и белой раковиной. Бывший муж хочет что-то сказать, но его перебивает громкое шипение, а в следующую секунду Вова отскакивает назад с криком:

— Ай! Блин!

Первое мгновение я не понимаю, в чем дело, а потом опускаю глаза в пол. Моя кошка вцепилась Вове в штанину и не отпускает.

— Твою ж мать! — Вова трясет ногой, пытаясь сбросить с нее кошку.

— Жуля, брысь! — топаю ногой на британку. Меня она слушается. Отпускает брюки Вовы и убегает в кухню-гостиную.

Вова тяжело дышит и глядит на меня с негодованием. Я так и читаю в его голубых глазах возмущение.

— Извини. Она немного дикая. И не привыкла к гостям. Обычно их у меня не бывает.

Вова плотно сцепляет зубы и сглатывает. Я слышу поток ругательств в его голове.

— Если что, она привита всеми необходимыми прививками, — поспешно добавляю. — Бешенства нет.

— А по-моему, есть! — рявкает.

— У британских котов очень скверный характер.

Сведя на переносице брови, Вова сует ноги в ботинки и снимает с крючка зимнее пальто. Поворачиваю замок в двери, чтобы бывший муж мог выйти.

Возникает секундная заминка. Я стою почти вплотную к Вове, он нависает сверху. Дыхание бывшего мужа касается моих волос. От затылка по позвоночнику разбегаются мурашки. Делаю вдох, а воздуха мало.

Да что такое со мной творится?

— Желаю удачной командировки, — распахиваю дверь в подъезд.

— Спасибо, Яна. Пока.

Вова как-то слишком поспешно отвечает и устремляется к лифту, как будто хочет побыстрее уйти.

Он тоже это заметил?

Трясу головой. Но еще долго стою в прихожей. Оглядываю свою квартиру так же, как ее оглядывал Вова. И понимаю: у меня нет ни единого следа присутствия мужчины.

Глава 10. Из Владивостока с любовью

Я переделываю стратегию по всем замечаниям руководства. Теперь четко понимаю, насколько все стало серьезно в «Олимпе». А для того, чтобы поднять строительную компанию с колен, нет специалиста лучше, чем Владимир Минаев. Мне нравится, что «Олимп» теперь выберется из болота. Если компания хоть не на много приблизится к уровню «Строймонтажа», это будет успех. А работать в успешной компании всегда приятно. Да еще и на руководящей должности.

Полшестого вечера отправляю Вове на почту переделанную стратегию и пишу об этом сообщение в мессенджере. Наша последняя переписка в нем — два года назад перед разводом.

Я: «Ты в это воскресенье же не работаешь?»

Вова: «Нет»

Я: «Съездим в гости к моим родителям?»

Вова: «Давай»

Я зачем-то начинаю листать диалог выше, читаю обрывки смс. Мы там и ругаемся, и в любви друг другу признаемся. В груди больно щемит от ностальгии. Хорошее в нашем браке тоже было. В последние годы значительно меньше, но было.

Я читаю нашу переписку с проступившими на глаза слезами, пока телефон не начинает вибрировать в руке, а на экране не загорается «Начальник козел». В первое мгновение не понимаю, кто это. Никак не привыкну к новому имени Вовы в своей записной книжке.

— Алло, — поднимаю трубку.

— Привет. Я посмотрел стратегию. В целом у меня замечаний нет, но я кое-что сам добавлю и отправлю помощнику акционера.

Голос у Вовы очень уставший, если не сказать убитый. Который час во Владивостоке? Там плюс семь часов, я смотрела. Значит, половина первого ночи.

— Ты сейчас будешь это делать?

— Да.

— В этом точно такая большая срочность?

— Хочу побыстрее закрыть вопрос со стратегией. Есть много других задач.

— Понятно… Как тебе Владивосток? — зачем-то задаю вопрос. Чтение переписки навеяло на меня воспоминания, как Вова уезжал в командировки и звонил мне оттуда поздними вечерами. Я обязательно спрашивала у него про впечатления о городе.

— Я его еще не видел.

А отвечал мне Вова именно так, как сейчас. В командировках ему редко удавалось посмотреть достопримечательности города.

— Ты там надолго?

— Назад через два дня. Завтра и послезавтра встречи с местными властями.

— Надеюсь, все пройдет удачно.

— Спасибо, Яна. Как дела на работе?

— Да все так же.

— Прохлаждаетесь там без меня? — спрашивает с иронией. — Снова обеды по два часа?

Звонко смеюсь в трубку.

— Не буду скрывать, что даже я позволила себе сегодня лишнюю кружечку бразильского кофе, несмотря на то, что у меня горела стратегия.

Вова начинает громко хохотать. Его смех такой же — как из самых лучших дней нашего брака. В груди разливается горечь. Чего это вдруг я поддалась воспоминаниям? И нет бы вспоминать плохое, я зачем-то вспоминаю хорошее.

— Ладно, Вов, у тебя там уже совсем поздно. Спокойной ночи.

Он перестает смеяться.

— Хорошо, Яна. У тебя закончился рабочий день. Больше не буду тебя задерживать. Что там у тебя сейчас по плану? Танго? Испанский? Фитнес?

— Танго.

— Танго в твоем исполнении — это что-то с чем-то. Мне понравилось. Передавай привет своему партнеру. Как его зовут хоть?

— Хулио.

— Ну привет от меня твоему Хуйлио.

Я аж на секунду теряюсь.

— Его зовут Хулио! — возмущаюсь в трубку.

— А я как сказал?

— Вова… — прихожу в негодование. — Хулио — это нормальное испанское имя. И не надо его коверкать, словно ты глупый подросток. Твое имя на испанском, между прочим, тоже очень смешно звучит.

— Как?

— Боба.

— Боба? — удивляется.

— Да. В испанском языке буква «в» звучит, как что-то среднее между «в» и «б», но больше в сторону «б». Так что, знаешь, не тебе смеяться над испанским именем.

— Ну хорошо-хорошо. Тогда привет Хуйлио от Бобы, на этом и разойдемся. Хорошего тебе танго, Яна.

Я отбиваю звонок и от злости бросаю телефон на стол. Вова не может без своих подколов и издевок. Бесит.

Все дни его командировки никому нет продыху. Вова нагружает задачами в двойном размере. К счастью, не меня, а других сотрудников. Я постоянно слышу жалобы то в столовой, то в лифте, то в туалете. Люди воют. Ну что сказать, действительно привыкли работать в расслабленном режиме.

Как только бывший муж возвращается из командировки, сразу устраивает совещания подряд. Меня на них не зовут. Даже интересно, что там обсуждают и почему не требуется присутствие пиар-директора.

Вова вызывает меня к себе в обед. Удивительно, что сам, а не через своего секретаря, как обычно. Пишет мне в мессенджере, в нашем диалоге с перепиской на протяжении всего брака.

— Привет, — захожу к нему в кабинет.

Вова, как всегда, выглядит с иголочки. И не скажешь, что с самолета после долгого перелета сразу на работу приехал.

— Присаживайся, — указывает на стул. — Первое — стратегию утвердили. Можно выдохнуть. Отправляй ее в агентство. Второе — встречи с властями Владивостока прошли очень хорошо. Будем запускать там строительство жилых домов. Это нужно хорошо осветить в местных дальневосточных СМИ…

Я еле успеваю записывать. Чувствую, мне теперь тоже предстоят командировки во Владивосток. Нужно же будет пресс-конференции организовывать. А мне было бы интересно побывать в этом городе. Я была только в центральной части России.

— Что по освещению проекта в Подмосковье? — резко меняет тему.

— Все хорошо, подмосковные издания выпустили серию заметок и новостей. Я пришлю тебе ссылки.

— Пришли. И у нас наконец-то выдача ключей в многострадальном ЖК в Краснодаре. Четыре раза переносили. Надо ехать в Краснодар.

— Тебе?

— И мне тоже.

— А еще кому?

— Тебе.

— Зачем?

— Освещать.

— Хорошо, — растерянно соглашаюсь. — Когда?

— Через десять дней. Уж прости, но командировки теперь будут неотъемлемой частью твоей работы, так как у нас много проектов в регионах, а будет еще больше.

Согласно киваю. Но на самом деле я еще не поняла, нравится мне это или нет.

— У меня всё, — подытоживает.

— Тогда я пойду.

Закрываю блокнот, надеваю колпачок на ручку, встаю со стула.

— Подожди.

Послушно замираю. Вова вытаскивает из ящика стола что-то большое, завернутое в подарочную бумагу.

— Это тебе, — протягивает.

— Что это? — беру в руки и гляжу удивленно. У меня есть догадка, но… Нет. Невозможно.

— Подарок из Владивостока.

Моя догадка верна.

Стою в нерешительности. Не знаю, как реагировать. Дурацкая память снова подкидывает воспоминания. Вова всегда, абсолютно всегда, привозил мне подарки из каждой своей командировки. Даже если мы были в сильной ссоре. Ни разу не было, чтобы не привез мне что-то.

— Зачем? Ты что… Не надо было… — бормочу растерянно.

— Увидел в магазине и сразу подумал о тебе, — слегка улыбается.

Вова думал обо мне.

Рвано выдыхаю.

— Ладно, спасибо. Я пойду. Пока.