- -
- 100%
- +
— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.
Час ночи. Мужа нет. Злость на него сменяется паникой.
А вдруг с Матвеем что-то случилось!? Может, мне нужно не ему телефон обрывать, а в больницы и морги звонить!?
У меня прихватывает сердце. Опускаю на него руку и сползаю на пол по стенке. Горло стянуло колючей проволокой, слезы жгут глаза, а сознание подбрасывает самые страшные картины: муж попал в аварию, на него напали бандиты, на голову с крыши упала сосулька, поскользнулся на нечищеном тротуаре и свернул шею…
Господи, мамочки, только не это! Только бы с Матвеем не случилось страшного! Надо звонить в больницы. А как туда звонить? Куда звонить? По какому номеру искать? А в морги как звонить?
При мысли о морге мне становится еще хуже. Голова начинает кружиться, тело прошибает испариной, а во рту появляется сладковатый привкус. Воздуха не хватает. Я задыхаюсь.
Меня приводит в чувство громко хлопнувшая входная дверь.
— Юль, я дома!
Словно на адреналине, подскакиваю на ноги и мчусь в прихожую. Матвей. Живой и здоровый. Разувается, снимает куртку.
— Не спишь? — спрашивает буднично.
Срываюсь с точки и, в несколько шагов преодолев расстояние между нами, висну на муже.
— Матвей, — скулю ему в шею.
— И я по тебе соскучился, — слегка смеется и обнимает меня в ответ.
Делаю вдох и… тело парализует. Потому что мой муж пахнет женскими духами. Сладкими, даже приторными. Я их знаю. Нюхала недавно в парфюмерном магазине, когда выбирала себе новый аромат. У меня тогда от них голова разболелась. А сейчас не просто разболелась, меня натурально затошнило.
Отстраняюсь от Матвея, заглядываю в лицо. Присматриваюсь. Глаза блестят озорным блеском. Опускаю взгляд ниже и вижу на воротнике белой рубашки розовый мазок.
— Что это? — оттягиваю воротник и приглядываюсь внимательнее.
— Ты о чем?
Внутри все обрывается.
— Это след от помады! — восклицаю и поднимаю на мужа глаза. — Ты где был!?
— В баре. Я же тебе говорил, что в пятницу встречусь с друзьями.
Отшатываюсь назад.
— Когда говорил? Я не помню такого.
— В понедельник.
Ах да, говорил.
— Я же тогда сказала, что не хочу, чтобы ты с ними встречался! Ты и так постоянно на работе, а еще вечер пятницы тратишь не на меня, а на друзей!
— А я тебе ответил, что давно не видел друзей и хочу с ними встретиться.
— Давно!? Ты постоянно с ними в бары ходишь!
— Не постоянно, — отмахивается и проходит в ванную мыть руки.
У меня внутри все клокочет от гнева. Значит, в то время, как я терзалась переживаниями о состоянии Матвея, он развлекался с друзьями. С этими абсолютно аморальными типами. Я их знаю. Все не женаты. Даже в отношениях ни с кем не состоят. Только и делают, что снимают девушек на одну ночь.
— Почему у тебя выключен телефон?
— Разрядился, наверное.
Матвей спокоен как слон. Это распаляет меня еще сильнее. Он выходит из ванной и безмятежно шагает в сторону кухни. Я поспеваю за ним.
— А почему от тебя пахнет женскими духами и почему на рубашке след от помады!?
Нажав кнопку на чайнике, удивленно на меня смотрит.
— Понятия не имею. Ты уверена?
— Более чем! От тебя несёт тошнотворно-приторными духами, а на воротнике розовый след!
— Юль, успокойся. Я был в пивном баре. Там чем только не воняет.
— В пивном баре воняет женскими духами!?
— Там много посетителей. Женщины тоже были.
Меня трясёт. В прямом смысле трясёт от ярости и негодования. Сколько я ни бьюсь — все без толку. Матвей продолжает шляться по барам со своими дебильными дружками. Это далеко не первый раз. Матвей регулярно так делает: уходит в загул на полночи, не отвечая на мои звонки. Это сейчас у него телефон сел. А в предыдущие разы он попросту не поднимал трубку, когда я звонила. И я прекрасно знаю, что в этих барах происходит. Друзья Матвея снимают себе девушек на одну ночь. А с ними и Матвей. Не на всю ночь, конечно, ему же нужно вернуться ко мне домой. А на час-другой.
— Ты считаешь это нормальным? — спрашиваю не своим голосом, привалившись к стене. — Уходишь в загулы с друзьями, когда я прошу этого не делать, не отвечаешь на звонки, приходишь домой в час ночи со шлейфом женских духов. И ведь это не в первый раз, Матвей. Далеко не в первый.
Спокойствию моего мужа позавидовали бы даже монахи в Тибете. Не глядя в мою сторону, Матвей бросает в кружку пакетик чая и заливает его кипятком.
— Я не понимаю, что ты от меня хочешь, Юль. Я предупреждал тебя, что в пятницу встречусь с друзьями.
— Но я же просила тебя не делать этого, а провести вечер со мной. Мы и так почти не видимся.
— Это с друзьями я почти не вижусь, а с тобой мы видимся каждый день.
Слова Матвея больно бьют меня словно пощечины. В понедельник муж и правда предупредил меня, что в пятницу после работы хочет провести время с друзьями. Я попросила его не делать этого. На мою просьбу Матвей тупо ничего не ответил. Ну я и подумала, что он меня послушал. Поэтому когда долго не приходил сегодня, надумала всяких ужасов. А оказалось… он просто веселился со своими дебильными друзьями, которых я терпеть не могу.
— Нет, это просто уму непостижимо. Я жду тебя, обрываю тебе телефон, который выключен, а ты даже не удосужился меня предупредить!
— Так я предупредил тебя в понедельник! Я же не виноват, что ты забыла.
— Это просто ни в какие ворота, Матвей! — выкрикиваю. — Мне надоело это терпеть! Ты постоянно где-то пропадаешь, тебя вечно не дождёшься! Тебе звонят какие-то бабы! В том числе по ночам! Ты поставил код на телефоне, чтобы я не смогла зайти! Ты проводишь вечера в барах с аморальными друзьями! Ты…
— Так, стоп! — громко гаркает, перебив меня. — Хватит вести себя как истеричка. Выпей успокоительного. Я не «где-то пропадаю», а работаю, деньги зарабатываю для нас вообще-то. И мне звонят не «какие-то бабы», а контрагенты по бизнесу. Представь себе, контрагентами могут быть не только мужчины, но и женщины тоже. А то что мне одна из них как-то раз позвонила ночью, так она находилась за границей и забыла о разнице часовых поясов.
— А зачем ты поставил код на телефоне?
— Чтобы ты в нем не ковырялась.
— Значит, тебе есть, что скрывать, да? — мой голос дрожит. Уже не понимаю, то ли от обиды, то ли от злости.
— Мне нечего скрывать, но залезать в чужой телефон, как минимум, неприлично. Я же в твой телефон не залезаю.
— Залезь! Я ничего от тебя не скрываю.
— Не залезу. Воспитание не позволяет.
От такого заявления я теряюсь на несколько секунд.
— Хочешь сказать, я невоспитанная!?
Матвей закатывает глаза.
— Юль, устройся на работу, а? От круглосуточного ничегонеделания у тебя поехала крыша.
— Ах ты уже хочешь, чтобы я устроилась на работу? — упираю руки в бока. — А не ты ли просил меня не работать, потому что хотел, чтобы я встречала тебя с работы с борщом и в сексуальном белье?
— Я передумал. Не хочу ни борщ, ни сексуальное белье. Хочу, чтобы ты работала и не парила мне мозги. Тем более я уже не помню, когда последний раз ты встречала меня с борщом и в белье. Последний год ты встречаешь меня только с истериками.
Матвей берет кружку чая и равнодушно шагает мимо меня в свой кабинет. Сейчас он засядет там работать часа так на два. Придёт в постель не раньше трех ночи, когда я буду спать. Нервы сдают окончательно. Скулю себе в ладонь.
Я не могу больше это терпеть! Не хочу! Сколько можно!? У него на первом месте работа, на втором друзья, на третьем я. Чем я это заслужила? Да, я немного психовала и перегибала палку из-за того, что долго не получается забеременеть. Но и Матвей не святой!
Решительно направляюсь в его кабинет. Распахиваю дверь без стука.
— С меня хватит, Матвей. Я ухожу.
Муж отрывает от компьютера уставшие глаза и смотрит на меня.
— Юль, можно не пилить мне мозг? Я устал. Ложись в кровать и жди меня. Я сейчас закончу дела и приду к тебе.
— Ты вернулся в час ночи, от тебя пахнет женскими духами, а на рубашке след от помады!
— Это не то, что ты подумала.
Не то, что я подумала! Видите ли, это не то, что я подумала! А что тогда? Муж, вернувшийся ночью из бара со следом помады на воротнике и шлейфом женских духов, — что это, если не то, что я подумала?
Спорить бессмысленно, понимаю. Лучше уйти. Просто взять и уйти. Наконец-то решиться на этот шаг.
Молча разворачиваюсь и выхожу из кабинета Матвея. В спальне достаю из шкафа чемодан и принимаюсь бросать в него свои вещи. Действую механически. Но вдруг резко останавливаюсь с платьем в руках, почувствовав, как к горлу подкатила тошнота. Стараюсь сглотнуть ее. Воздух становится вязким, комната плывет перед глазами. Хватаюсь рукой за шкаф.
— Далеко собралась? — приводит меня в чувство злой голос мужа.
Глава 2. Долгожданное событие
Матвей за пару шагов преодолевает расстояние между нами. Выхватывает из рук платье, потом выгребает одежду из чемодана и с силой швыряет ее обратно в шкаф.
— Что за спектакль ты устроила? — рычит.
— Это не спектакль. Я ухожу.
— Успокойся, истеричка.
— Ах, я истеричка!? — разозлившись, топаю ногой. — Меня достало это, Матвей! Просто достало уже! Ты ни во что меня не ставишь и не уважаешь!
— Хватит, Юля! Ты себе придумала невесть что и бесишься. Я не изменяю тебе. Я люблю тебя. Ну сходил я в бар с друзьями. Что в этом такого? Ты же ходишь в кафе с подругами.
— Мои подруги не снимают себе парней на одну ночь, когда мы сидим в кафе, — шиплю. — Я твоих друзей не знаю, что ли? Я прекрасно знаю этих аморальных дегенератов. У них одно на уме: прийти в бар, чтобы склеить там на одну ночь девушку.
— Да какая разница, что у них на уме!? Пускай делают, что хотят. Это их дело. Или ты думаешь, что если мои друзья выпрыгнут в окно, то и я выпрыгну в окно? По-твоему, у меня нет своих мозгов?
— Они ходят в бары, чтобы клеить баб, а ты там с ними…
— Но я же не клею никого! — взрывается криком на всю квартиру. — Я пришел домой, к тебе. Да, мои друзья еще остались сидеть, когда я ушел. Возможно, они подцепят каких-нибудь девушек. Но это их дело! Я тут при чем?
— От тебя несёт женскими духами, а на воротнике след от помады, — я уже не кричу, потому что мой голос дрожит, а к глазам подступили слезы. Делаю к Матвею шаг. — Вот. Розовый след.
Резким движением Матвей срывает с себя галстук и принимается быстро расстёгивать рубашку. Снимает ее и смотрит на воротник.
— Какая-то розовая краска. Почему ты думаешь, что это помада?
— А что тогда?
— Да мало ли что это может быть? Испачкался где-то.
Стараюсь нормализовать дыхание. Справедливости ради, это не розовый след от губ, а просто мазок. Он с внешней стороны воротника, так что и правда можно было где-то испачкаться. Но другое дело, что это уже не первый раз. Далеко не первый. Матвей и раньше приходил с такими мазками на рубашке. То на воротнике, то на манжетах. И почему-то эти мазки всегда «женских» цветов: розовые и красные.
Совпадение? Не думаю.
— Юль, ну хватит, — Матвей произносит примирительным тоном. Осторожно кладёт руки мне на талию и притягивает к себе. — Ты же знаешь, что я тебя люблю.
Молчу. Мне хочется расплакаться. Может, Матвей прав, и я правда истерю на пустом месте?
Губы мужа касаются моих волос, затем виска, затем скулы, доходят до рта, на секунду останавливаются, а затем целуют. Я замираю, не шевелюсь. Не хочу отвечать на поцелуй мужа, но Матвей усиливает его, и я сдаюсь. Обвиваю шею супруга, льну к его обнаженному торсу. Матвей так страстно меня целует, как будто и правда любит. Хотя почему «как будто»? Муж совершенно точно меня любит. Иначе зачем терпит мои закидоны? Нет, ну правда. Разве бы он жил со мной, если бы хотел изменять? Давно бы развёлся и гулял по бабам, как его друзья.
Эти мысли успокаивают меня. Я отдаюсь страсти, целую мужа так же жадно и неистово, как он меня. Мы падаем на кровать. Не отрываемся друг от друга ни на секунду, а засыпаем совсем поздно и в обнимку.
Утром нас поднимает будильник Матвея. Муж вылезает из кровати и направляется в душ, а я плетусь на кухню готовить ему завтрак. Иногда Матвей работает по выходным. А если точнее, то не иногда, а регулярно. Я бы даже сказала, что часто. Сегодня — не исключение. Матвею надо в офис.
Мне это не нравится. Я неоднократно говорила мужу, что хочу проводить с ним хотя бы выходные, но Матвей только отмахивался. Он трудоголик до мозга костей. Вот и сейчас я злюсь. Вчера он провёл вечер с друзьями, сегодня уходит на работу.
— Во сколько ты вернешься? — спрашиваю без настроения.
Матвей поднимает на меня глаза, считывает по моему лицу недовольство, тихо вздыхает и возвращается к тарелке с омлетом.
— Вечером, но не поздно.
— Это во сколько?
— Часов в пять. Хочешь, сходим в кино?
Про кино — это такая затравка, чтоб меня подмаслить.
Пожимаю плечами.
— Мне все равно.
— Юль, пожалуйста, хватит, — устало просит. — У меня контракт с немцами. Как только подпишу его, стану свободнее. Можем даже съездить куда-нибудь отдохнуть.
— У тебя все время контракты.
— Да, потому что я занимаюсь бизнесом. Хочешь, чтобы я закрыл компанию и засел дома на диване перед футболом? А на что мы тогда будем жить?
— Я не говорю, чтобы ты закрывал бизнес и сидел дома. Но можно же работать хотя бы по трудовому кодексу. Суббота и воскресенье — выходные.
— По трудовому кодексу работают наемные сотрудники, а я владелец.
— Понятно.
Спор бессмысленен. Только снова поругаемся. Подбираю под себя ноги на стуле и смотрю, как из кружки кофе поднимается пар. Матвей звенит столовыми приборами по тарелке, я принципиально не поднимаю на него глаз. Муж доедает, ставит посуду в раковину, склоняется надо мной и целует в макушку.
— Все, я поехал. Забронируй места в кинотеатре часов на шесть.
— На какой фильм?
— На любой, какой хочешь.
— Я хочу посмотреть романтическую комедию или мелодраму.
— Хорошо.
Матвей соглашается абсолютно безразлично. Как будто ему все равно, что смотреть. А впрочем, так оно и есть. Если бы Матвей искренне хотел провести вечер в кинотеатре, то ни за что бы не согласился на романтическую комедию или мелодраму. Муж любит триллеры и боевики. Так что про кино он сказал, чтобы задобрить меня. А сам наверняка тупо уснёт и откроет глаза только к концу фильма. Так уже было не раз.
Я не иду провожать Матвея в прихожую, хотя обычно делаю это. Как только за мужем закрывается дверь, не выдерживаю и начинаю плакать. Слезинки стекают по лицу и падают в кружку с кофе.
Я реву на кухне, пока меня не приводит в чувство звук уведомления моего мобильного телефона. Это пуш от календаря менструального цикла. Вытерев щеки, открываю.
«У тебя задержка 7 дней! Самое время сделать тест на беременность».
Меня словно молнией прошибает. В страхе откидываю телефон в сторону. О том, что у меня задержка, я знаю и без календаря менструации. Но за тестом не иду. Зачем, если он все равно покажет отрицательный результат? Я это уже проходила. Задержка аж десять дней была, мы с Матвеем уже обрадовались, что я беременна, но потом тест показал одну полоску. А на следующий день пошли месячные. Поэтому на нынешнюю задержку я не обращаю внимания.
Матвей очень хочет ребенка, а у меня не получается забеременеть. И у врачей мы были, не помогло. Ума не приложу, в чем может быть дело. Эта проблема сильно давит на меня. Я боюсь, что Матвей уйдет от меня к другой девушке, которая ему родит, раз у меня не получается.
Вздохнув, встаю со стула и собираюсь в аптеку. Так уж и быть, сделаю тест. Если будет отрицательный, не скажу Матвею. Только лишний раз расстраивать его и нагнетать между нами обстановку.
Но когда через полчаса я прихожу домой, и тест показывает жирный плюс, я не верю своим глазам. Таращусь в шоке, моргаю быстро-быстро, думая, что сейчас плюс изменится на минус. Но он не меняется. Тест на беременность совершенно точно показывает плюс. А в инструкции написано, что плюс — это беременна.
Когда до меня доходит осознание, что я жду ребенка, кажется, земля под ногами плыть начинает. Я хватаюсь рукой за стиральную машину, иначе упаду. По лицу снова бегут слезы. Только это уже не слезы грусти, а слезы счастья. Искреннего, огромного, необъятного счастья.
Господи, неужели у нас с Матвеем получилось?
Набираю в грудь побольше воздуха, успокаиваюсь. Опускаю руки на животик и глажу его. Я беременна. У нас с мужем будет долгожданный малыш. Надо сказать Матвею.
Хватаю в руки телефон и звоню супругу. Гудки идут долго, Матвей не отвечает. Потом сбрасывает. В другой ситуации я бы разозлилась и накатала мужу претензию по смс. Но сейчас в моем сердце нет места злости и обидам. А зачем звонить, вдруг думаю? Съезжу к нему на работу и расскажу лично. Можно было бы вечером, когда пойдём в кино, но мне слишком не терпится.
Бросаю тест в сумочку и выбегаю на улицу. Такси приезжает через несколько минут. Окрылённая счастьем, я улыбаюсь всю дорогу и поглаживаю животик через куртку. Таксист, наверное, думает, что я дурочка какая-то, улыбаюсь сама с собой. Да ну и пусть думает. Мне все равно.
Через полчаса по небольшим пробкам машина тормозиту офиса Матвея. Я выскакиваю из салона и бегу в здание. Мне не терпится поделиться счастливой новостью с мужем. Уже представляю, как Матвей обрадуется. Может, и с работы сегодня уйдет раньше? И вообще перестанет работать по выходным? И в будние будет возвращаться домой в нормальное время? И перестанет ходить в бары с друзьями?
Вот это я раскатала губу…
— Юлия Викторовна? — охранник на проходной удивляется при виде меня. — Здравствуйте.
— Добрый день. Матвей у себя?
— Да, Матвей Алексеевич сегодня в офисе.
— Тогда пропустите меня к мужу.
Охранник послушно нажимает кнопку, и на турникете загорается зелёная стрелочка. Пробежав по лестнице два пролета и несколько метров по коридору, забегаю в приемную мужа. У секретарши включён компьютер, но ее самой за столом нет. Ее Матвей тоже вызвал на работу в субботу? Признаться честно, секретарша мужа мне никогда не нравилась. Слишком молодая и слишком красивая.
Прохожу через приемную и без стука распахиваю дверь в кабинет мужа.
— Матвей… — слова застревают в горле. Больше ничего не могу вымолвить.
Потому что мой муж стоит без рубашки, а перед ним секретарша. Она лапает его тело.
Глава 3. Я похожа на дуру?
— Юля!? — Матвей, сконфузившись, резко отходит от секретарши на шаг.
Она в свою очередь тоже выглядит так, будто ее поймали с поличным на горяченьком.
— Что здесь происходит? — цежу.
Матвей растерян. Оно и понятно. Не ожидал, что я застукаю его. Молчит, пытаясь сочинить отмазку. А у меня земля из-под ног уходит, кровь стучит в ушах. Бам-бам-бам. В висках пульсирует: «Матвей изменяет, Матвей изменяет».
— Анна делала мне массаж. Лечебный. У меня болит спина. И мышцы грудного отдела.
Что?
— Да, Юлия Викторовна, — робко подает голос секретарша. — Я училась на курсах лечебного массажа. Могу показать сертификат. Правда, не работала никогда. Матвей Алексеевич пожаловался на боли в спине, попросил записать его к массажисту, а у того плотная запись на две недели вперед. Поэтому я предложила Матвею Алексеевичу свои услуги. В смысле услуги массажистки. Мне не сложно, я ведь умею. Сейчас я как раз прорабатывала грудную зону…
Секретарша замолкает. Я стою ни жива ни мертва с четким ощущением, что наступил конец света. Мой личный конец света. Чувствую, как у меня дергается бровь. Нервный тик.
— Анна, спасибо, можете идти, — говорит Матвей.
Кивнув и потупив взгляд, секретарша быстро семенит на выход. Звук закрывшейся двери отрезает нас с мужем от всего мира.
— Юль, это не то, что ты подумала, — Матвей повторяет омерзительную мне фразу и делает шаг в мою сторону. — Это правда был лечебный массаж. Немного странный. Ну, видимо, потому что Анна давно училась на этих курсах, а потом не стала работать массажисткой. Я пойду к нормальному профессиональному массажисту. К мужчине.
Какой-то сюр. Глупые оправдания Матвея вызывают во мне только смех. Я начинаю истерично хохотать.
— Юль, ну ты чего? — Матвей подходит ко мне вплотную и кладёт руки на плечи. Дергаюсь от его прикосновения, как будто током ударил. — Это правда был лечебный массаж.
— Впервые слышу, что у тебя болит спина.
— Да где-то неделю назад разболелась. Я не говорил?
Злость, словно лава, медленно закипает во мне.
— Я похожа на дуру?
— Нет.
— Тогда почему я слышу такую дебильную отговорку?
— Потому что это не отговорка, а правда. Анна делала мне лечебный массаж без какого-либо подтекста.
Мне плохо. Отшатываюсь назад и упираюсь спиной в дверь. Перед глазами пляшут мурашки. Стараюсь их сморгнуть. Не хотелось бы потерять сознание.
— Знаешь, я даже не могу понять, что больше меня оскорбляет: что ты мне нагло изменяешь или что считаешь дурой, которая проглотит такую абсурдную отмазку.
Матвей шумно вздыхает.
— Юля, я тебе не изменяю. Я говорил это миллион раз. Я. Тебе. Не. Изменяю. — произносит отдельно по словам. — И никогда не изменял. Пожалуйста, хватит подозревать меня в изменах. Это уже смахивает на паранойю и на проблемы с головой. Иначе я не знаю, как назвать твои маниакальные подозрения в изменах.
— Ах у меня еще и проблемы с головой!? — взвизгиваю.
— А можно потише?
— Не затыкай мне рот!
— Я не затыкаю тебе рот, — шипит, — но не надо позорить меня перед моими же сотрудниками. Анне через стенку все слышно.
— Ах тебя беспокоит, что она подумает?
— Конечно, меня беспокоит, что мои подчинённые обо мне думают. И я бы не хотел, чтобы они думали, будто я женат на ревнивой истеричке. Будь добра: не позорь меня и не позорься сама.
Матвей отходит к столу и надевает рубашку. Быстро застегивает пуговицы и заправляет ее в брюки. Мне хочется сползти на пол и побиться об него головой. Потому что, во-первых, мой муж мне изменяет, а во-вторых, считает меня умственно отсталой идиоткой, которой можно наплести какую угодно чушь, ведь она все равно поверит.
— Зачем ты приехала? Что-то срочное? Видел, ты звонила. Извини, не мог ответить. У меня был видеозвонок.
У меня такое внутреннее состояние, когда абсолютно все потеряло смысл и больше ничего не хочется. Все смешалось в одну сплошную серую массу.
— Я приехала сказать, что хочу развестись, — произношу севшим голосом.
Как ни странно, мне не хочется плакать. В душе настолько все выжжено, что не осталось ни слезинки.
— Опять двадцать пять. Юль, ну хватит, правда. Лучше устройся на работу. Тогда твоя нереализованная энергия пойдет в нужное русло.
Киваю.
— Обязательно устроюсь. У меня хорошее образование и есть опыт. Не пропаду без тебя, не переживай. К тому же я могу сдавать в аренду бабушкину квартиру. Да, точно не пропаду.
Проговариваю это скорее для самой себя, чем для Матвея. У меня нет сильной финансовой зависимости от мужа. Да, сейчас я полностью живу за счет Матвея, но он ведь не нищенкой меня подобрал. Я из нормальной семьи. Мои родители не олигархи, но вполне себе крепкий средний класс по московским меркам. На совершеннолетие подарили мне квартиру. Небольшую, однокомнатную в спальном районе, но все же. Я жила в ней до встречи с Матвеем. А после смерти бабушки мне еще досталась ее двушка. Ну и на работу я, конечно, устроюсь. Это ведь из-за Матвея я в свое время стала домохозяйкой.
— Я не хочу это слышать, — муж категорично отрезает. — Все, Юля, мне надо работать. Встретимся в шесть часов в кинотеатре. Ты забронировала места?
— Да, забронировала, — отвечаю на автомате.
— Тогда до встречи вечером.
Злой Матвей садится в большое кожаное кресло и принимается бить по клавиатуре. Меня он больше не замечает. А я еще продолжаю стоять некоторое время. Гляжу на мужа с грустью. Вот так разбилась наша большая любовь. О его измены и ложь. Кто бы мог подумать.
Поняв, что Матвей больше не удостоит меня взглядом, молча выхожу из его кабинета. Секретарша при виде меня сразу подскакивает на ноги.
— Юлия Викторовна, — тараторит нервно. — Вот мой сертификат, посмотрите. Я правда училась на курсах массажа, — поворачивает ко мне монитор компьютера. — А еще у меня есть жених, он сделал мне предложение, — демонстрирует кольцо с камнем на безымянном пальце. — У нас летом свадьба. Я приглашу Матвея Алексеевича и вас.
— Я правда похожа на такую дуру? — спрашиваю с грустью. — Я ведь в МГУ училась. На экономическом.
— Вы не дура.
— Тогда почему вы все держите меня за нее?