- -
- 100%
- +
– Нет, доча, Василий мне самому нужен.
– А ты не можешь пока сам машину поводить?
– Не могу. Я пока от дома до работы доеду, мне десять раз позвонят и двадцать напишут. И на все звонки и сообщения нужно отвечать моментально. Я так в столб въеду, пока буду печатать сообщение. И хорошо, если в столб. А если в человека на пешеходном переходе?
Кристина тяжело вздыхает и до конца завтрака не произносит больше ни слова. Я смотрю на нее и удивляюсь. Вот проблемы у человека: уволился личный водитель и вынуждена ездить на ненавистном такси! И этих мелочей, обозначающих, в насколько разных мирах мы с Кристиной живем, множество. То она жалуется Вике, что на улице ей кто-то случайно наступил на ногу и поэтому она больше не может носить любимые ботильоны. То ее последний айфон один раз заглючил, и теперь нужно покупать новый. То любимая маникюрщица уехала в отпуск, и теперь Кристина вынуждена две недели ходить со старым шеллаком на ногтях.
В такие моменты я все больше и больше осознаю пропасть между нами. Я никогда не смогу стать частью ее мира, а она частью моего. Мне больно это признавать: но Егор подходит Кристине идеально. Он действительно очень хороший парень, с которым я могу без проблем дружить, но у него такие же ценности, как у Морозовой. Автомобили он меняет каждый год. Егор делал это, даже когда еще сам не сидел за рулем, а ездил с водителем. На самолетах летает только в бизнес-классе. А шмотки покупает исключительно в Милане. Даже не в ЦУМе.
На вечеринку к Вике в 7 вечера я еду сам на такси. Кристина и Егор после школы поехали к ней, чтобы помочь подготовиться к встрече гостей. Кузнецов единственный из всех нас совершеннолетний, поэтому на него возложена ответственная миссия по закупке алкоголя на 30 человек. Примерно столько должно быть посетителей: весь наш класс, девочки из команды по волейболу и некоторые ребята из параллельных классов.
Я жму на кнопку домофона у ворот во двор Вики, калитка открывается даже без вопроса «Кто там?». Иду к третьему подъезду, снова звоню, снова открывают. На лифте поднимаюсь на последний – 35-й – этаж. На большой лестничной площадке только одна дверь. Она приоткрыта, а из-за нее доносится довольно громкая музыка. Я прохожу внутрь и вижу уже человек шесть из нашей школы.
– Макс, ты один из первых! – верещит Вика и несется мне навстречу. Зачем-то она приобнимает меня и чмокает в щеку. Я отвечаю ей едва ощутимым прикосновением губ к щеке, думая про себя, что вообще-то мы сегодня уже здоровались. Сначала меня ее порыв немного смущает. Я все-таки еще опасаюсь того, что искренне мог ей понравиться. Но потом я вижу, как она проделывает это абсолютно со всеми, кто заходит, и меня отпускает.
Вика живет в пентхаусе. Одна из стен огромной гостиной от пола до потолка состоит из окон. За ними очень большая терраса, с которой открывается вид на ночную Москву. Гостиная отделана очень стильно. Посередине буквой «П» стоят три больших коричневых дивана, между ними длинный журнальный столик, уже заставленный алкоголем, закусками и одноразовой посудой. На стене напротив дивана висит огромная плазма. Справа от нее в углу еще один стол с едой и напитками. По правую сторону от диванов свободное пространство с музыкальном центром. Я так понимаю, импровизированный танцпол, на котором пока еще никого нет.
Вика порхает между гостями в черном маленьком платье и на шпильках. На Кристине тоже платье, красное, хотя в школе она была в джинсах. Наверное, переоделась у Степановой. В течение получаса гостиная плотно набивается людьми. Почти все девушки в платьях и с вечерним макияжем. Парни одеты проще: джинсы с футболками или свитерами. Я одет так же.
– Макс, для тебя есть безалкогольное пиво, – кричит мне с другого конца гостиной Егор и машет в воздухе бутылкой.
– Отлично, – я встаю с дивана и направляюсь к нему. Сам Егор глушит виски. Меня это удивляет, поэтому я спрашиваю:
– А как мы домой поедем?
– Ты повезешь, – он заговорщицки подмигивает, отхлебывая из стакана.
– В смысле? Я, конечно, умею водить, но все же еще несовершеннолетний и пока не получил права.
– Мою машину не останавливают.
– Ты уверен?
– Ага. Серегин отец главный ГИБДДшник по Москве. Даже если все-таки и тормознут, чего быть не может, то мы сделаем один звонок его бате и нас тут же отпустят.
– Понятно.
Пентхаус все больше и больше забивается людьми, музыка орет, народ напивается и в какой-то момент все происходящее начинает напоминать вакханалию. Парень и девушка пожирают друг друга поцелуем в углу дивана. Вроде они из параллельного класса. Их страсть становится все сильнее, и, кажется, им уже требуется спальня без посторонних глаз. Еще человек 10 рубятся под клубную музыку на танцполе. Остальные рассредоточены по компаниям. Кто-то курит кальян, кто-то играет в карты на раздевания. Еще человек 8 играют в бутылочку. Они меня забавляют больше всего. Детский сад, честное слово.
Вика непринужденно болтает с какой-то девушкой, пока Кристина носится туда-сюда, убирая пустые бутылки и пополняя тарелки закусками. Периодически она бросает на нас с Егором взгляды. Я по-прежнему пью безалкогольное пиво, а он по-прежнему глушит вискарь.
– Пойдем покурим, – говорит он мне и направляется к террасе.
– Я же не курю.
– Ну постоишь со мной.
Мы накидываем куртки и выходим. С террасы открывается просто волшебный вид на ночную Москву. Егор медленно затягивается и говорит:
– Макс, я хочу у тебя кое-что спросить.
– Спрашивай, – я отрываю взгляд от города и смотрю в его профиль.
Егор снова затягивается:
– Скажи, а Кристина дома говорит что-нибудь обо мне? О наших с ней отношениях?
– Мне? – я, кажется, ожидал какой угодно вопрос, но только не такой. – Она со мной вообще не общается.
– Даже дома?
– Пф, дома я вообще могу не встречаться с ней по несколько дней. Если в будние я вижу ее хотя бы на завтраке, то за выходные могу не встретить ни разу. Мы просыпаемся в разное время и не пересекаемся. Я, когда не вижу ее целый день, даже не знаю, дома она вообще или нет.
– Ну вот на завтраке не говорит ничего?
– Нет, мы с ней едим в гробовой тишине.
– Ясно… – парень с пониманием кивает головой. – Ну да, она как-то слишком негативно к тебе настроена.
– Что правда, то правда. Поэтому я последний человек на этой земле, с которым она станет откровенничать. – Про себя я горько хмыкаю. Мы молчим несколько секунд, и я не выдерживаю. – А почему ты спрашиваешь?
Он снова затягивается, выдыхает и отпивает из стакана.
– Понимаешь… – Егор медлит, подбирая слова, – мы с Кристиной уже год вместе, но она все равно как-то не подпускает меня к себе близко.
– В каком смысле?
– Да в любом. От души до тела.
Я все еще не очень понимаю, о чем он. Егор читает немой вопрос по моему лицу и продолжает:
– Я очень долго добивался Кристину. Класса с седьмого. Цветы, сюрпризы и даже серенады под гитару у ее окна. Ты сам видишь, что она эффектная девушка, поэтому недостатка в поклонниках у нее никогда не было. Мне приходилось выбивать дурь из башки каждого, кто вдруг решался проявить к ней интерес. Ты даже представить себе не можешь, со сколькими я из-за нее подрался. В итоге в 10 классе крепость наконец пала, и Кристина согласилась пойти со мной на свидание.
Егор снова отпивает из стакана и продолжает:
– Моему счастью не было предела. Первое свидание и первый поцелуй главной красотки школы Кристины Морозовой – со мной. Я, конечно, понимал, что с такой девушкой расслабляться нельзя, поэтому цветы, подарки и прочая ванильная чушь продолжались. Я все время старался ее как-то удивлять, устраивал интересные свидания. Где-то через полгода я убедился, что в наших отношениях все надежно, и она от меня никуда не денется. Эта надежность и спокойствие длятся до сих пор. У нас полный штиль, мы почти не ругаемся. Но тем не менее я чувствую, что она не подпускает меня близко. Вроде бы со мной, но в то же время и нет.
Он поджигает вторую сигарету.
– Я не знаю, как тебе это словами объяснить, Макс. Но я не чувствую, что она полностью и на сто процентов моя. То есть, как бы да, официально она моя девушка, все об этом знают, она знакома с моими родителями, а я с ее отцом, но тем не менее я чувствую, что ее сердце открыто для меня не полностью. Ну и как ты мог догадаться из моего рассказа, секса у нас еще не было.
– А с ним какие проблемы? – Я постарался задать свой вопрос, как можно более спокойно, чтобы не выдать интереса. Но, признаться честно, именно это мне больше всего и интересно.
– Да стандартный набор девственницы. – Ох машет рукой. – Сначала она меня плохо знала, потом боялась, потом не была готова, а теперь просто еще не чувствует, что хочет это сделать. Говорит, что все должно случиться само собой в какой-нибудь особенный день. Я понятия не имею, какой такой особенный день для этого должен наступить, но ладно. Я не давлю, готов ждать сколько угодно. Но я бы не переживал так по поводу секса, если бы чувствовал, что она полностью принадлежит мне. А так…
Егор глубоко затягивается и медленно выдыхает.
– В общем, Макс, я в полной растерянности и вообще не знаю, что мне делать. Вроде бы Кристина моя, но в то же время ни фига она не моя, – последние слова он произносит, как смертный приговор.
– Ты говорил ей, что любишь ее?
– Пф, миллион раз.
– А она что?
– Сначала говорила «мы мало встречаемся, и ты еще не можешь быть уверен», потом на каждое признание отвечала «хорошо», затем «я знаю», сейчас ничего не отвечает, а молча целует меня и улыбается.
– То есть, сама она тебе за год ни разу не сказала, что любит тебя?
– Неа.
Я молчу. Да и что тут скажешь? Но я вижу, что он ждет от меня каких-то утешающих слов, совета.
– Слушай, Егор, я, конечно, еще мало знаю Кристину. Но все же за эти почти пару месяцев я понял, что она, кажется, вообще никого к себе близко не подпускает. И вообще она какая-то очень закрытая и отстраненная. И, знаешь, я вообще сомневаюсь, что Кристина способна кого-то любить кроме себя, своего отца и его строительной империи, которую она мечтает однажды возглавить.
– Она любит Вику.
– Вот эта дружба для меня вообще загадка.
– Это не дружба. Это семья. Вика для Кристины, как младшая сестра. А Кристина для Вики – как старшая.
– С чего вдруг? – меня это удивляет еще больше.
– Это очень долгая и болезненная история. Может быть, когда-нибудь Кристина признает в тебе брата, и сама расскажет.
Я безразлично машу рукой:
– Да мне не очень-то и интересно. Просто я к тому, что Кристина вообще не из тех людей, которые проявляют любовь, ласку, заботу. От нее же холодом веет за километр.
– Ну да, ты прав…
– Так что, я думаю, тут дело совсем не в тебе, а в ней. Просто она такой человек. Ты либо принимаешь ее такой, какая она есть, либо нет. Но в любом случае, Егор, из всех парней она выбрала именно тебя, – я произношу последние слова и будто делаю себе выстрел в голову. Хлопаю приятеля пару раз по плечу и говорю, – пойдем внутрь? Холодно.
Глава 11. Проверка
Мы заходим обратно, и я без сил опускаюсь на диван. Друг идет к Кристине, пытается ее обнять, но она выворачивается из его объятий.
– Егор, ты пьян!
– Ну и что? Обними меня, любимая. – Он снова пытается заключить свою девушку в объятия. Кристина выворачивается.
– Обниму, когда протрезвеешь!
– Кристина, ну, пожалуйста! Если ты меня сейчас не обнимешь, я умру, клянусь!
Она закатывает глаза, но все-таки обнимает парня. Однако уже через несколько секунд снова вырывается. Егор беспомощно хнычет.
– Кристина, ну почему ты такая?
– Протрезвеешь и будем обниматься.
В этот момент к ним подлетает Вика.
– Егор, а спой нам на гитаре!
– Прямо сейчас?
– Ну да, а что?
– Ну давай.
Вика выносит ему гитару и выключает музыку, делая объявление.
– Ребята, а сейчас Егор Кузнецов споет нам на гитаре! – И хлопает в ладоши.
Народ отвлекается от своих дел и поворачивается в сторону Егора, который сел на стул в центре гостиной. Кристина подходит к одному из диванов и облокачивается на спинку.
Кузнецов чешет затылок, видимо, думая, что спеть, проводит несколько раз по струнам, прочищает горло и начинает, глядя на Кристину.
Холодна, как лед, и неласкова
Эта девушка, и напрасно я
О любви прошу. Ночь длиннее дня,
Если нет ее, значит нет меня.
Если нет ее, я не знаю сна,
Без волшебных глаз в пропасти без дна.
Но когда она говорит со мной,
Замерзаю я даже в летний зной.
Стал от снега белым город, я свой дом не узнаю,
На моем окне узоры, хоть за окнами июль.
И пускай дыханьем нежным я согрел в своих словах
Каждый звук, но безнадежно слово стынет на губах.
Холодна, как лед, и неласкова
Эта девушка, и напрасно я
О любви прошу. Ночь длиннее дня,
Если нет ее, значит нет меня.
Если нет ее, значит нет меня.
Я знаю эту песню. Ее исполняет малоизвестная группа «Сегодняночью». Я не знаю, поняли ли окружающие, кому Кузнецов ее посвятил, но для меня это очевидно. Да уж, песня действительно про Морозову. Когда Егор заканчивает, присутствующие бурно аплодируют и свистят, а Кристина, тяжело вздохнув, уходит куда-то вглубь пентхауса. Егор опускает гитару и идет за ней. Толпа в гостиной возвращается к своим делам.
– Мда, жалко Кузнецова. Хороший парень, но не ту полюбил.
Я поворачиваю голову на голос, рядом со мной на диван опустилась Оля. Она мне по-доброму улыбается.
– Ну как тебе тут? – спрашивает она.
Я пожимаю плечами:
– Туса как туса.
– Ты часто на них ходишь?
– В Москве первый раз. В своем родном городе мы с друзьями часто так собирались у кого-нибудь дома. Менее пафосно, конечно, но всегда с душой. – Я возвращаю Оле улыбку.
Я замечаю, как Кристина возвращается в гостиную, но без Егора, и смотрит на нас с Олей. Я отвожу глаза первым.
– А ты в Москве прямо совсем недавно?
– Да, я приехал за три дня до того, как пришел в школу.
– А где ты живешь?
– В Золотом ручье. Это недалеко от Москвы.
Оля удивленно вскидывает бровь.
– Соседствуешь с Морозовой и Кузнецовым?
– Ага.
– То-то я думаю, почему ты в школу с ними ездишь.
– А ты где живешь?
– На Патриках.
– Где? – я не понимаю ее ответ.
– На Патриарших прудах. Это в центре Москвы.
Мне это название кажется смутно знакомым, и я быстро вспоминаю.
– Патриаршие пруды – это те самые, которые в «Мастере и Маргарите» Булгакова?
– Ага, они.
– И как там? Все, как писал Булгаков? – я улыбаюсь.
– Не совсем. Трамвайных путей там нет и никогда не было. Так что непонятно, как и где Аннушка могла разлить масло. – Оля смеется в ответ. – А ты что же, никогда не был на Патриках?
– Неа, я в Москве вообще кроме Красной площади и пары мест вокруг нее нигде не был.
– Да ладно! – Оля чуть не подпрыгивает на месте. – Самойлов, ты же тут уже почти два месяца!
– Угу. Но все некогда, да и особо не с кем сходить.
– А с соседями по Золотому ручью в свободное от учебы время ты не выбираешься никуда?
– Нет. – Я пожимаю плечами. – Нас связывают только поездки до школы и обратно в поселок.
– Слушай, но ты должен обязательно увидеть Патрики! Это же священное место! Давай я, что ли, тебе покажу?
– А ты можешь? Я правда был бы очень рад!
– Да без проблем. Хоть завтра. Или в воскресенье. У меня выходные свободны.
– Можно и завтра, по воскресеньям у меня английский, – я снова ей улыбаюсь.
Оля очень милая девушка. Светло-русые волосы падают до плеч, открытый добрый взгляд серых глаз, широкая улыбка. Она невысокая и очень худенькая. И как-то не совсем вписывается в компашку мажоров, которыми наполнена школа. Вот и сейчас в отличие от всех девушек в платьях и на лабутенах, она одета в джинсы и кеды.
– Слушай, можно я тебе задам вопрос? Заранее извини, если он покажется бестактным, – Оля немного смущается.
Я пожимаю плечами:
– Задавай.
Она в стеснении закусывает губу:
– Можешь не отвечать, если не хочешь. Ведь это действительно не мое дело. А что у тебя с Морозовой?
– Не понял, – я опешил от ее вопроса.
– Ну… – Девушка смущенно тянет, – Она в школе все время так на тебя смотрит. Ты же сидишь прямо за мной, поэтому я вижу, как она поворачивает голову в нашу сторону. Я сначала было подумала, что это она на меня смотрит и первое время очень удивлялась. С чего вдруг Морозова стала обращать на меня внимание? Я учусь в этой школе с 9 класса и за все два года, если она два раза со мной словом обмолвилась, то хорошо. А тут вдруг ни с того ни с сего каждые 10 минут взгляд на меня. Но потом до меня дошло, что она смотрит не на меня, а на тебя. И вот прямо сейчас на этой тусовке я в этом окончательно убедилась.
Я выпадаю в осадок и теряю дар речи.
– Ты уверена? – мне правда сложно поверить в слова Оли.
– Абсолютно. Когда ты стоял на террасе с Егором, она не сводила с вас глаз. Но тут можно предположить, что она пасла своего парня. Но вот сейчас мы с тобой сидим на диване и разговариваем, Егор стоит в углу у стола с алкоголем, а Кристина каждые несколько минут кидает взгляд отнюдь не на своего мужика, а на нас.
Честно признаться, я и сам в школе чувствую на себе взгляды Кристины, замечаю их боковым зрением. Но часто на уроках я углубляюсь в новый материал и абстрагируюсь от внешней среды. А сейчас в накуренной гостиной с толпой пьяных людей вообще все слилось в месиво.
– Я не знаю, что тебе ответить, Оля.
И это чистая правда. Я аккуратно скосил глаза в сторону Кристины. Она говорит с какой-то девушкой, но поверх ее плеча действительно смотрит в нашу с Олей сторону.
– Ну, у меня есть предположение, но оно может показаться тебе диким, Максим.
– Более диким, чем внимание Морозовой ко мне? Вряд ли, – я смеюсь.
– Я думаю, ты ей нравишься.
– Это исключено! – я отвечаю, наверное, слишком резко, чем следовало бы.
Оля несколько секунд молчит.
– А хочешь проверим? – она мне заговорщицки подмигивает.
– Каким образом?
– Пригласи меня на танец. – Я удивленно на нее уставился. – Но не прямо сейчас, подожди. Нужно сделать это так, чтобы никто не заподозрил, что мы прикалываемся. Сейчас играет быстрая музыка, ты подойди к Вике и попроси включить медленную, а затем вернись ко мне на диван. Наверняка несколько сладких парочек выйдут танцевать. Тогда ты встань, протяни мне руку и громко предложи потанцевать.
Мне с одной стороны ее план нравится, но с другой – что за бред?
– Слушай, Оль, а тебе вообще можно со мной танцевать?
– А почему нет? – она сильно удивляется.
– Ну, а ты разве не с Никитой?
Девушка на секунду вытаращила глаза, а потом громко засмеялась. Я замечаю, как на ее смех к нам снова приковывает свое внимание Кристина.
– Нет, ты что! Он мой двоюродный брат!
– Правда? Извини, я не знал. Просто в школе вы все время держитесь вдвоем.
– Это да. Но дело в том, что я перешла в эту школу в 9 классе, когда мы переехали из Питера. Я вообще петербурженка, не москвичка. Отца повысили, вот мы и уехали из родного города. Ну и меня отдали в одну школу с Никитосом, чтобы я совсем уж одиноко себя тут не чувствовала в чужом городе. Но друзей я за эти годы как-то особо в школе не нашла. Нормально общаюсь со всеми ребятами, но близко ни с кем не дружу. Вот и провожу большую часть времени с Ником и его компанией.
– Понятно…
– Ну так что, будем проверять Морозову? – Оля мне подмигивает.
Я несколько секунд сомневаюсь, но все же соглашаюсь. Если бы Кристина была мне безразлична, я бы не пошел на эту авантюру. Но она мне небезразлична. И за слова Оли о том, что я могу ей нравиться, я цепляюсь, как утопающий за соломинку.
А что, если правда? Да, это дико, невероятно, невозможно и я сам полчаса назад говорил Егору о том, что Кристина неспособна ни к кому испытывать чувства, но все же вдруг? У меня перехватывает дыхание от одной только мысли, что у Кристины может что-то ко мне быть.
Но с другой стороны, Оля ведь не знает, что мы с Морозовой на самом деле сводные брат и сестра. И интерес Кристины ко мне может быть вызван исключительно этим. Следит за мной, наблюдает, чтобы любой мой промах потом использовать против меня. Кто на самом деле знает, что в ее голове и на что сестрица способна? Я пока не замечал за ней откровенных пакостей, но на 100% уверен, что она на них способна. Подставит и глазом не моргнет.
Я делаю все, как сказала Оля. Подхожу к Вике, прошу поставить плейлист с медленными песнями, возвращаюсь на место, жду, пока появятся танцующие пары, встаю и протягиваю Оле руку.
– А не хочешь потанцевать? – спрашиваю ее погромче.
– Давай! – Оля радостно подскакивает с дивана.
Когда мы идем к танцевальной зоне, я затылком чувствую обжигающий взгляд Кристины.
– Самойлов, ты держишь меня, как монах монашку, – шипит мне на ухо Оля. Она едва до него достает, поэтому встает на носочки. – Обними меня за талию увереннее и притяни чуть ближе к себе. – Я делаю, как она сказала. – А теперь, насколько мне позволит мой рост, я обниму тебя за шею и прижмусь к груди. – Через пару секунд она выполняет сказанное.
Мы медленно крутимся с еще тремя парами. Егор, увидев нас, расплывается в широкой улыбке, подмигивает мне, поднимает вверх большой палец правой руки и одобрительно кивает головой. Я не могу не улыбнуться ему в ответ, но в душе становится горько. Знал бы ты, друг, для чего на самом деле этот танец.
– А сейчас засмейся, будто я говорю тебе что-то смешное, – шепчет мне Оля. Я тихо смеюсь.
– Видишь, как она смотрит? – снова тихо спрашивает.
– Да…
И она правда смотрит. Когда я поворачиваюсь к Кристине лицом, она старается отводить голову в сторону, делать вид, что слушает Вику. Но я вижу, что она смотрит. С присущей ей злостью, даже с жестокостью в глазах. В приглушенном свете ее взгляд кажется еще холоднее, чем обычно. Я плохо читаю эмоции людей по лицу, а в случае с Кристиной это вообще невозможно. Но факт остается фактом – Кристина Морозова не сводит с меня взгляд.
– Сейчас песня закончится, и ты возьми меня за руку и поведи обратно к дивану, – вытаскивает меня из моих мыслей Оля.
– Хорошо. – Я делаю, как она сказала.
– Ну что, убедился? – С улыбкой спрашивает девушка, когда мы возвращаемся на место.
– Ну да, смотрела. Но мало ли что это значит?
Девушка закатывает глаза.
– Это может значить только одно, Макс!
– Не знаю, Оль.
Она пожимает плечами.
– Ну смотри сам. Теперь главное, чтобы об этом Кузнецов не узнал. А то он от тебя живого места не оставит.
– Я не буду ему ничего говорить, и ты, пожалуйста, тоже, – я поворачиваюсь к ней и прошу максимально серьезно.
– Да мне-то какое дело? Я ни с ним, ни с Кристиной не пересекаюсь вообще. – Она смотрит на часы на запястье. – Ладно, уже поздно. Я поеду домой. Завтра тогда звони, как проснешься, но только не раньше 11 утра.
– Окей, дай только свой номер.
Она диктует цифры, и я сбрасываю ей гудок.
– До завтра, Максим!
– До завтра.
Она еще раз улыбается и идет одеваться. Я перевожу взгляд на Кристину. Она видела, как мы обменивались номерами и, конечно же, слышала наше «До завтра».
Время действительно уже ближе к часу ночи, и пора закругляться. Большая часть народа разошлась. Я подхожу к Кузнецову, который от выпитого уже почти не стоит на ногах.
– Егор, я думаю, нам пора.
– Да, Макс, поехали. Бери Кристинку.
Я подхожу к ней. Заметив, что я приближаюсь, она демонстративно отвернулась и сделала вид, что чем-то занята.
– Кристин, нам пора домой.
Она резко оборачивается.
– Кому «нам»?
– Ну, тебе, мне и особенно Егору, – я киваю головой в сторону в стельку пьяного товарища.
– А с чего ты взял, что мне уже пора? – Она обнимает себя за плечи и отворачивает голову.
Я тяжело вздыхаю.
– С того, что уже поздно, Кристин.
– Я могу остаться у Вики.
– Это не самая хорошая идея, потому что тут полно пьяных придурков. Пускай даже они и наши одноклассники.
– А тебе то что? У меня есть парень, который должен за меня переживать.
– Твой парень сейчас неспособен за кого-то переживать, даже за самого себя. А я, кажется, только недавно спас тебя от одних уродов. И все для чего? Для того, чтобы ты попала в руки к другим уродам?
Она закусывает губу и отворачивается. Я аккуратно беру ее за руку выше локтя.
– Кристина, поехали домой. Уже поздно, ты устала, вчера у тебя была тяжелая игра, а сегодня с утра уже нужно было рано вставать в школу. После занятий ты не отдыхала, а сразу поехала сюда помогать Вике и, откровенно говоря, отпахала всю тусовку на благо гостей в отличие от хозяйки этого пентхауса.