В ловушке времени

Глава 4

Чувства обострились до предела. Ноздри забил запах чеснока и застарелого пота, исходивший от нападавшего. Я резко дёрнулась в сторону, перекатываясь по влажной хвое и перепачканным кровью юбкам. Тяжёлое лезвие топора с глухим стуком вонзилось в землю ровно там, где секунду назад была моя голова.

Грязь забилась в рот, острая ветка оцарапала щёку, но я уже вскочила на одно колено, судорожно оглядываясь по сторонам. В паре метров от меня валялось выбитое из рук разбойника копьё. Три секунды, чтобы до него добраться. Ещё три, чтобы размахнуться и пробить грудь нападавшего. Пойдёт.

Разбойник со шрамом прорычал проклятие, с трудом выдергивая топор из земли, но я уже бросилась к копью. Тяжёлые юбки платья путались и мешали двигаться. Ну вот кто придумал эти идиотские тряпки?! Пальцы сжались вокруг древка, и за спиной раздался яростный вой. Я резко развернулась, целясь в самое незащищённое место. Мужчина снова замахнулся, но закончить удар не успел.

Воздух вокруг нас вдруг стал густым и холодным, затрудняя дыхание. Из тумана вынырнули сотканные из тьмы лапы и, обхватив тело мужчины, рванули его назад. Разбойника отшвырнуло в дерево с такой силой, что кости хрустнули с отчётливым сухим звуком. Он рухнул под неестественным углом в десяти шагах от меня, и его топор, звякнув о камень, отлетел в сторону.

Я застыла с копьём в руках, растерянно разглядывая убитого.

Какого чёрта?! Я не видела ни одного заклинания, способного на такое…

– Я же велел тебе... держаться... сзади! – голос Моргриса прозвучал хрипло, почти по-звериному.

Я резко обернулась. Все разбойники были мертвы. Их раскидало вокруг в неестественных позах. Кого-то прибило к дереву копьём, кто-то напоролся на сук, ещё несколько сами вонзили себе в грудь топоры. Лучник, покусившийся на мою жизнь и подстреливший коня, превратился в обугленный труп. Я узнала его лишь по сброшенному рядом колчану со стрелами.

Моргрис стоял посреди этого побоища, как настоящий лорд Тьмы, и я невольно задержала дыхание. Его сила была невероятной, почти осязаемой. Я знала это по горам трупов, которые он оставлял после себя, но никогда не видела его магию в действии. Потому что никто не возвращался живым после встречи с ним.

Вокруг его пальцев, затянутых в тёмную кожу перчаток, всё ещё вились угольно-чёрные тени магии, жадно впитывающие в себя дневной свет. Он тяжело дышал, его лицо было бледным, а глаза... На секунду мне показалось, что они стали полностью чёрными, но затем Моргрис сделал шаг вперёд, и иллюзия рассеялась.

Его взгляд упал на труп мужчины с рукоятью моего ножа, торчащей из глазницы, а затем переместился на меня – перепачканную в грязи «хрупкую леди», которая даже не дрожала. Я опять сглупила…

Моргрис сократил расстояние между нами в два широких шага. Он рывком схватил меня за локоть, поднимая с колен так резко, что я едва не прикусила язык.

Я замерла, понимая, что проиграла эту битву. Я не плакала. Не билась в истерике и не дрожала. Я стояла прямо, и мои пальцы по-прежнему крепко стискивали древко копья.

– Зачем ты взяла с собой нож? – его глаза впились в мои, и я поняла, что, если нагло совру сейчас – он меня убьёт.

– Мне нужна была защита, – мой голос прозвучал слишком твёрдо, и я поспешно добавила в него фальшивой дрожи. – На тот случай, если вы или кто-то другой захочет причинить мне вред.

Почти правда. Мне действительно нужна была защита от него. Потому что то, что я увидела сегодня…

– Ты лишила человека глаза. Одним ударом. Верхом, – чеканя каждое слово, холодно прошипел Моргрис.

Мне отчаянно хотелось лишить глаз и его. Одним быстрым, точным движением копья. Чтобы больше никогда в жизни он не смотрел на меня своими чёртовыми красивыми глазами так. Холодно, злобно, но с опасно горящим интересом, словно хотел забрать меня в свою коллекцию трофеев.

Только вот стоило мне дёрнуться – и копьё окажется у меня в груди. Я отчётливо поняла, что мне никогда не убить Моргриса без магии.

– Я… я просто испугалась, – дрожащим голосом ответила я, и мне снова не нужно было играть.

Копьё выпало из рук, с глухим стуком ударившись о землю. Сердце загнанно трепыхалось в груди. Мне было чертовски страшно! Потому что Моргрис видел меня насквозь, и я была в шаге от поражения.

– Испугалась? – вскинув бровь, холодно переспросил он и вдруг потянулся к моему лицу, стирая грязь с щеки.

Я инстинктивно дёрнулась, уклоняясь от его руки – движение, продиктованное годами тренировок. В глазах Моргриса вспыхнуло странное, пугающее восхищение, мгновенно сменившееся охотничьим торжеством.

– Нет, – опасно тихо прошептал он с хищной улыбкой. – Я вижу в твоих глазах то, что каждое утро наблюдаю в зеркале. Ты не боишься смерти. Ты её знаешь.

Резко отстранившись, Моргрис довольным взглядом окинул лесную просеку и щёлкнул пальцами, подзывая к себе лошадь.

– Мы возвращаемся, – отрезал он, обхватывая меня за талию и буквально закидывая на своего жеребца.

Я не успела ни вскрикнуть, ни возмутиться. Его твёрдая грудь прижалась ко мне со спины, и я превратилась в статую. Сильные руки едва касались моей талии, но каждый раз, когда они соприкасалась с плотной тканью платья, меня словно бил разряд тока.

Первый раунд остался за мной лишь наполовину: я сохранила жизнь, но утратила главное – Моргрис больше не считал меня безобидной. Я превратилась для него в загадку, которую, судя по хищному блеску в его глазах, он вознамерился разгадать любой ценой.

И, если я хотела подобраться к нему поближе, мне придётся ему подыграть…

Чёртов ублюдок!

Я с силой захлопнула дверь в свою комнату. Да как можно быть настолько невыносимым?!

Всю дорогу домой Моргрис молчал, а я сидела как дура, с двух сторон зажатая его руками, при каждом движении ощущая тепло его груди. В голове метались хаотичные мысли от «если резко откинуть голову назад и ударить его в лоб, какова вероятность, что он отключится и я смогу его задушить» до «какого чёрта люди нападают на магов». Мне стоило сосредоточиться на первом, но я неизменно возвращалась ко второму. Несостыковки в истории не давали мне покоя.

В конце концов я не выдержала и осторожно спросила, как часто случаются эти нападения. Ублюдок Моргрис усмехнулся – я отлично почувствовала его ухмылку у себя в волосах – и снисходительно ответил: «В каком «розовом мире» вы живёте, дорогая Эллиана, что даже не знаете о нападениях людей на магов?».

А затем как ни в чём не бывало спросил: «Что же такого случилось в вашей жизни, что вы безжалостно всаживаете нож в чужой глаз, но до сих пор не имеете магии?».

И это стало последней каплей. Потому что причина, по которой я так долго не могла получить магию – он! Благо к тому моменту мы уже достигли поместья, и я с возмущённым вздохом «Такое не принято спрашивать у дам!» умчалась в комнату.

Меня трясло. От злости, от ненависти. И от омерзения к себе. Потому что я вдруг поймала себя на мысли, что не могу воспринимать Моргриса как монстра из будущего. Да, он был опасным противником, использовал тёмную магию и безжалостно убивал, но тот, кого я знала в будущем, даже не подумал бы защищать кого-то. Он бы убил Эллиану не раздумывая. И это тоже не давало мне покоя.

Что-то было не так…

– Госпожа, всё в порядке? – Лили застыла с тряпкой в руках, и когда её взгляд дошёл до моего изорванного, заляпанного кровью подола платья, испуганно ахнула. – Что случилось?

Вторая служанка, имени которой я так и не узнала, издала что-то похожее на писк и скрылась за дверями ванной. Послышался плеск воды. И чего так суетится?.. Если бы я каждый раз смывала с себя кровь убитых врагов, в Эльдрионе закончилась бы вода.

– На нас напали люди, – дрожащим голосом выдавила я, внимательно наблюдая за реакцией Лили.

Она побледнела и в ужасе прикрыла ладонью рот.

– Неужели… Неужели снова? Это уже переходит все границы! – в сердцах воскликнула девушка и тут же прикусила язык, стыдливо опустив взгляд. – Прошу прощения, госпожа. Кэти уже готовит ванную, а я принесу вам чай с мелиссой.

– Спасибо, – я проводила её задумчивым взглядом.

Что ж… Теория мести не подтвердилась. В поместье Рейвенхолт явно не издевались над слугами – Лили выглядела скорее негодующей, чем торжествующей. Можно было бы списать всё на искусную игру, но мне смутно верилось, что за нападениями людей стоит обычная обида. В их глазах горела слишком ярая ненависть.

Я знала это выражение лица. Когда у тебя отбирают не только семью, но и желание жить…

Ночью мне не спалось. В голове стоял голос проклятого Моргриса.

«Что же такого случилось в вашей жизни, что вы безжалостно всаживаете нож в чужой глаз, но до сих пор не имеете магии?»

В груди неприятно тянуло и жглось, а щёки пылали от злости. Первое время я яростно отвечала на насмешки других магов, дралась с ними, спорила и пыталась доказать, что не бесполезная, но к восемнадцати годам научилась полностью их игнорировать. Опять-таки, спасибо Катарине, которая не пыталась выделить меня среди остальных или уколоть за мою «ущербность».

Когда я вступила в отряд молодых магов мне было четырнадцать, к тому моменту половина девчонок уже получила силы из-за тяжелого прошлого. К шестнадцати годам магию получили все. Кроме меня. Но даже тогда Катарина не выгнала меня с позором. Она лишь удвоила количество тренировок и сказала, что мнение остальных не должно меня волновать. Если я хочу стать сильнее – я должна избавиться от гнева, страха и сомнений.

И к восемнадцати я была одной из лучших в отряде, прекрасно справляясь без магии. Клинок стал продолжением моей руки. Крики врагов – музыкой для ушей. Я перестала считать себя «ущербной», и никто больше не решался надо мной подшутить.

Я даже почти смирилась с тем, что никогда не получу магию. Потому что годы шли, товарищи умирали у меня на глазах, а чувств оставалось всё меньше и меньше. До тех пор, пока я не встретила Эрика… Боль от его смерти была настолько сильной, что сумела наконец пробудить магию.

Глаза застлала влажная пелена. О, ну нет! Так не пойдёт.

Я резко села в кровати и нервно прикусила ноготь. Ну же, Элейна, возьми себя в руки!

Но перед глазами ярко вставали картины прошлого, а в лёгкие забивался призрачный дым, затруднявший дыхание. Это было единственным воспоминанием из детства – горящий дом, плотный дым, от которого слезились глаза, крики родителей и мой испуганный плач. Мне было шесть. Я не помнила лиц матери и отца, но помнила боль, что разорвала в клочья мою душу раз и навсегда.

Это были одни из самых сильных эмоций в моей жизни – боль, страх и понимание того, что моей семьи больше нет. По всем законам магии, я должна была получить её в тот момент. Но мне было шесть. Я была слишком мала, и моё тело не могло принять в себя силу, поэтому магия заблокировалась внутри. До тех пор, пока я снова не потеряла того, кого почти назвала своей семьёй.

Я резко поднялась с кровати и с силой принялась растирать щёки, пытаясь прогнать дурацкие слёзы. Ну уж нет! Я не плакала много лет и не собираюсь снова рыдать, как девчонка, от воспоминаний о прошлом. Достаточно того, что Моргрису удалось пошатнуть мою выдержку.

Всё дело было в этом доме. И времени. Где моя семья по-прежнему жива, и всё напоминает мне о прошлом. Поэтому я стала такой раздражительной и сентиментальной. Или мне просто хотелось в это верить…

Я вышла из комнаты и осторожно направилась к лестнице, по привычке двигаясь бесшумно. Без тёплого молока на ночь я уже не усну.

Каждый раз, когда накатывали проклятые воспоминания о прошлом, я заводилась настолько, что потом не могла успокоиться. Это противоречило всему, чему меня учила Катарина, но боль была единственным чувством, которое не хотело поддаваться никакому контролю. Ритуал «тёплого молока» стал для меня своеобразным спасением. Я наконец отвлекалась от мрачных мыслей и отключала разум.

Дом утопал в темноте. Тишина звенела в ушах, но это было привычным. В казармах после отбоя всегда было тихо. Ни стрёкота светлячков за окном, ни шелеста листвы. Ничего, кроме тихого дыхания выживших собратьев.

Я почти добралась до кухни, минуя коридор с многочисленными гостиными, но вдруг замерла. Одна из дверей была приоткрыта, и сквозь узкую щель просачивалось серебристое сияние. Я мгновенно узнала свет магической призмы. До слуха донёсся едва различимый голос, приглушённый помехами – на большом расстоянии призма всегда сбоила.

Бесшумно приблизившись к двери, я застыла.

– Ты думаешь, так легко от неё избавиться?! – холодный, недовольный голос Арии я узнала сразу. Последовала пауза и невнятный треск призмы. – Не переживай, его репутация скоро будет растоптана.

Глава 5

В зале стоял лёгкий полумрак, и огонь от свечей отражался в золотых кубках. Воздух был пропитан ароматом запечённого мяса, свежего хлеба и сладкого вина. Мы что-то праздновали, но я не знала что. Да и какое значение это имело, если мы просто живы?

– Элейна, ну не будь занудой! Если ты сейчас не выпьешь этот тост с нами, я лично попрошу повара убрать с кухни все запасы молока, – голос Фирена, как всегда, был громче всех.

Он хлопнул ладонью по столу, заставляя тарелки подпрыгнуть. Его рыжие вихры растрепались, а глаза сияли полупьяным задорным огнём. Это значило только одно – сегодня нам придётся спасать его задницу от приключений.

– Оставь её в покое, Фирен, – Айза мягко улыбнулась, поправляя вышивку на своем парадном мундире. Она всегда выглядела такой спокойной, словно победа уже была у нас в кармане. – Элейна просто прикидывает, сколько тренировок нам понадобится, чтобы согнать этот ужин.

Я заговорщически усмехнулась. Это правда.

– Минимум десять, – подал голос Эрик, меланхолично разглядывая дно своего кубка. Он сидел по правую руку от меня, и его присутствие действовало как якорь. – Но сегодня можно и повеселиться.

Его левая ладонь приглашающе лежала на столе. Эрик никогда не касался меня первым, давая мне выбор. Ну, и опасаясь оказаться с кинжалом в горле. Мне нравился его острый ум и ненавязчивость. Он был далеко не самым сильным в отряде, но его тактики не раз спасали нас от смерти.

Лира и Эльдрин о чём-то оживленно шептались в конце стола, время от времени взрываясь короткими приступами хохота. Эльдрин накрыл ладонь Лиры своей, и она не отстранилась. Мы все верили, что у них будет время. У всех нас будет время…

Я коснулась руки Эрика, переплетая наши пальцы. Он едва заметно улыбнулся. Почему-то мне хотелось его защищать. Хотелось, чтобы улыбка как можно дольше сохранялась на его губах. Мы никогда не говорили о чувствах. Нам хватало тепла в груди, согревающего нас по ночам, прерывистого жаркого дыхания в моменты, когда мы наконец оставались одни, и лёгких касаний за столом. А что ещё нужно было, когда в любой момент ты мог умереть?

По телу разливалась блаженная истома. Я потянулась к своему кубку, желая почувствовать вкус вина, но вдруг замерла.

Свет свечей начал странно вибрировать. Смех друзей зазвучал как-то приглушённо, словно через толщу воды. Я посмотрела на свои руки и увидела, что они испачканы чем-то красным. Сначала я подумала, что это вино, но жидкость была слишком густой и липкой.

– Элли? – позвал Эрик.

Я подняла голову и чуть не закричала. Лицо Эрика бледнело на глазах, превращаясь в восковую маску. Из его груди, прямо сквозь парадный мундир, начала просачиваться темнота.

– Почему ты не спасла нас? – прошептала Айза. Её голубые глаза подернулись инеем, кожа начала трескаться, как разбитое зеркало.

Зал стремительно тонул в тенях. Стены покрывались копотью, а золотые кубки превращались в черепа. Друзья продолжали сидеть за столом, но теперь это были лишь призраки, чьи голоса сливались в один монотонный, обвиняющий шёпот.

– Ты ешь с нимза одним столом... – прошелестела Лира. – Ты позволяешь емусебя касаться.

– Всё для того, чтобы отомстить за вас! – закричала я, пытаясь дотянуться до них, но стол между нами стал бесконечно длинным.

– Поэтому ты назвала егоглаза красивыми? – сидящийрядом Эрик превратился в иссушенный скелет. Его челюсть мерзко клацала, превращая этот звук в ужасные слова.

– Нет, я…

Мой голос казался чужим. Испуганным и дрожащим. Я поняла, что это голос Эллианы.

Тень в конце зала начала стремительно сгущаться, приобретая очертания высокой мужской фигуры. Я узнала этот силуэт. Узнала этот холод. Кайлор Моргрис уверенно шёл ко мне с победной ухмылкой, а под его сапогами рассыпались в пыль кости моих друзей.

Я резко распахнула глаза и села в кровати. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Лоб был мокрым от пота. В комнате царил предрассветный полумрак, и тишина впервые показалась мне страшнее любого крика.

Это был сон. Просто сон…

Но кровь на моих руках казалась слишком реальной.

Я отказалась спускаться на общий завтрак под предлогом плохого самочувствия. Это было лишь наполовину ложью. У меня было ужасное настроение, когда хотелось всех убивать. Такое иногда случалось после особенно болезненных кошмаров или смертей в нашем отряде.

Обычно, в такие дни я отправлялась на охоту в лес. С луком за спиной и кинжалами на бёдрах, напрочь игнорируя магию. Часами бродила в одиночестве, выслеживая добычу, а затем одним точным, быстрым движением лишала жертву жизни. Это помогало мне очистить разум от посторонних мыслей и сбросить пар.

Только вот все мои «обычно» здесь не работали. Эллиана не умела охотиться. Она умела вышивать, читать молитвы и кривляться на балах. И, если иглой нельзя было убить Моргриса, а бал не являлся отличным прикрытием, чтобы незаметно перерезать ему горло, всё это было бесполезным и не могло мне помочь.

Я мерила комнату шагами, судорожно продумывая план дальнейших действий. Просто так Моргриса не убить. Нужно заставить его поверить в то, что мы союзники, а не враги. Запихнуть свою ненависть куда подальше и не выходить из себя от каждого его слова. Вопрос в том, как это сделать, если я напрочь забывала все уроки Катарины рядом с ним?

Не давал мне покоя и ночной разговор Арии. С кем она разговаривала? Голос было не разобрать из-за помех, а значит расстояние было огромным. Дредхолл слишком близко. Эльдрион?.. До начала войны там жило не так уж много благородных семей, и все из них бесконечно кутили на балах.

Города поменьше вроде Аурэля и Вердианта? Возможно, но информации всё ещё слишком мало. Зачем от кого-то избавляться и рушить репутацию?

Я практически ничего не знала о собственной семье. Из книг и рассказов Катарины было понятно, что Рейвенхолты держались обособленно. Мы не практиковали тёмную магию, но и не присоединились к светлой стороне, когда началась война. Вероятно, у моих родителей – на тот момент взявших управление домом на себя – был свой план, однако осуществить его они так и не успели.

Сведения об Арии были ещё более скудными – она была капризной до такой степени, что, ненавидя своё имя, заставила всех других называть её по-своему. И судя по тому, что в доме больше не было никого из Рейвенхолтов, включая моих родителей – ужиться с ней было непросто. Тем не менее Ария должна была быть достаточно умной и хитрой, чтобы на протяжении многих лет удерживать власть и управлять родом. Но финал у её истории был трагичным – она умерла до войны в загадочных обстоятельствах. Впрочем, не удивительно. С её-то характером…

В дверь негромко постучали.

Я замерла посреди комнаты, прислушиваясь, как хищник перед прыжком. Стук был другим – осторожным, не похожим на резкий, властный ритм Моргриса. Должно быть, Лили или Кэти.

– Войдите, – коротко бросила я и уселась за туалетный столик, схватив расчёску.

Ну, а чем ещё могла заниматься Эллиана в одиночестве своей комнаты?

Дверь неспешно отворилась, и в отражении зеркала я увидела Моргриса, едва сдержав стон отчаянья. Можно хотя бы минуту спокойствия в этом доме?

Сегодня на нём был простой тёмный камзол вместо охотничьего костюма, но взгляд оставался тем же – пронзительным и изучающим. В руках он держал букет белых астр, припорошенных инеем. Редкое зрелище для середины весны.

Я обернулась и замерла, глядя на цветы так, словно это была отрава.

Моргрис сделал шаг в комнату, и я почувствовала едва уловимый аромат холода и хвои. Он что, действительно с утра пораньше успел «прогуляться» до Снежного Хребта и обратно? Ради этих цветов?!