Барон Трамп и его невероятное подземное путешествие

Глава

Полное издание в тридцати двух главах

Об авторе

Ингерсолл Локвуд (1841–1918) — американский юрист, дипломат и писатель, оставивший одно из самых причудливых литературных наследий своего времени.

Он родился в Оссининге, штат Нью-Йорк, в состоятельной семье, получил блестящее образование и сделал успешную карьеру юриста. Служил консулом США в Ганновере, вращался в политических кругах, слыл красноречивым оратором и острым полемистом. Но подлинную — и запоздалую — славу ему принесли не судебные речи, а книги.

В конце 1880-х — начале 1890-х годов Локвуд выпустил серию повестей о приключениях маленького барона Трампа и его верного пса Бульгера. Первая книга, «Странствия и приключения маленького барона Трампа и его чудесного пса Бульгера», вышла в 1889 году; за ней последовало «Невероятное подземное путешествие» (1890). Написаны они в традиции фантастических путешествий Жюля Верна, но с отчётливой свифтовской иронией — и поначалу не снискали широкой известности. Так и оставались бы в тени, если бы столетие спустя причудливое совпадение имён и образов не заставило читателей взглянуть на них заново.

В 1896 году Локвуд опубликовал памфлет «1900, или Последний президент» — мрачную политическую аллегорию, в которой некий барон Трамп (уже знакомый читателю) сеет хаос в Нью-Йорке после избрания скандального президента. Эта книга, почти забытая при жизни автора, сегодня считается одним из самых загадочных текстов американской литературы.

При всей странности своего творческого пути Локвуд остаётся прежде всего рассказчиком — и рассказчиком блестящим. Его книги полны юмора, гротеска, абсурда и неожиданной нежности; они говорят языком сказки, но касаются вопросов, достойных философского трактата. Именно это сочетание детской непосредственности и взрослой мудрости и делает их живыми по сей день.

От редактора

Вы держите в руках книгу, которая почти полтора столетия оставалась в тени — незамеченной, неоценённой, но оттого не менее удивительной. Впервые опубликованная в Бостоне в 1889 году, эта причудливая сказка вышла из-под пера американского юриста и писателя Ингерсолла Локвуда — человека, чьё воображение простиралось куда дальше стен его адвокатской конторы.

Сегодняшний читатель, возможно, знает Локвуда по более позднему и куда более странному роману «1900, или Последний президент», где некий барон Трамп (опять эта фамилия!) устраивает хаос в Нью-Йорке. Но прежде чем стать политическим памфлетистом, Локвуд был рассказчиком — изобретательным, ироничным, не боящимся самых прихотливых поворотов сюжета. Перед вами лучшее тому доказательство.

Перед нами история маленького барона с громким именем и его верного пса Бульгера, которые отправляются в путешествие сквозь полую Землю. В этом странствии им встретятся прозрачные люди, читающие сердца друг друга сквозь тела; муравьиный народ, что строит серебряные города, но никогда не видит их красоты; хладнокровные обитатели ледяного дворца, для которых тепло — смертельная угроза; и даже счастливцы, посвятившие жизнь тому, чтобы всё забыть. У каждой из этих встреч свой привкус, своя мораль — хотя Локвуд достаточно мудр, чтобы не превращать книгу в сборник нравоучений. Его оружие не дидактика, а сатира: временами мягкая, временами убийственно точная.

«Барон Трамп и его невероятное подземное путешествие» устроен как матрёшка: под оболочкой приключенческой повести в духе Жюля Верна скрывается философская сказка в традиции Свифта, а под ней — трагикомический портрет самого человечества, каким оно предстаёт перед взглядом стороннего наблюдателя. Барон — не герой-силач и не рыцарь без страха и упрёка. Он мал ростом, но велик умом; уязвим, но не сдаётся; ироничен, но способен на глубокую привязанность. Его отношения с Бульгером — одна из самых трогательных линий книги: настоящий союз равных, где четвероногий друг часто оказывается проницательнее двуногого.

Над русским текстом этого издания была проделана серьёзная работа. Мы стремились сохранить дух и стиль оригинала — его викторианскую тяжесть и неожиданную лёгкость, его пафос и самоиронию — но сделать повествование доступным и живым для современного читателя. Архаичная лексика деликатно осовременена, длинные синтаксические периоды местами облегчены, а кое-где, следуя духу самого Локвуда, мы позволили себе чуть больше иронии и гротеска — там, где он явно напрашивался.

Эта книга для тех, кто ценит странные истории. Для поклонников Кэрролла и Гауфа, Свифта и Льюиса, для всех, кто не боится заблудиться в лабиринтах чужой фантазии и выйти оттуда с неожиданным узнаванием: да ведь это же всё о нас.

Добро пожаловать в Мир внутри Мира. Барон Трамп и лорд Бульгер уже ждут вас.

БАРОН ТРАМП И ЕГО НЕВЕРОЯТНОЕ ПОДЗЕМНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

Сочинение Ингерсолла Локвуда, автора книг «Странствия и приключения маленького барона Трампа и его чудесного пса Бульгера», «Удивительные деяния маленького великана Боаба и его говорящего ворона Табиба», «Необычайные похождения капитана Доппелькопа на берегах Пузырландии» и прочих.

БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА О ВИЛЬГЕЛЬМЕ ГЕНРИХЕ СЕБАСТИАНЕ ФОН ТРУМПЕ, ИМЕНУЕМОМ ОБЫКНОВЕННО МАЛЕНЬКИМ БАРОНОМ ТРАМПОМ

Фомы неверующие имеют обыкновение выскакивать при каждом удобном случае, точно чёртик из табакерки, — так что нелишним будет сразу их осадить, доказав: барон Трамп был самым настоящим бароном, а не измышлением досужих сказочников. Род его восходит к французским гугенотам де ла Тромп, которые после отмены Нантского эдикта в 1685 году нашли убежище в Голландии. Там глава семьи принял имя Ван дер Трумп — как и многие другие французские протестанты, переиначивавшие фамилии на голландский манер. Несколько лет спустя, по приглашению курфюрста Бранденбургского, Никлас Ван дер Трумп поступил на службу к этому государю, приобрёл обширное поместье в провинции Померания и в очередной раз сменил имя — теперь на фон Трумп.

«Маленький барон» — так его прозвали за более чем скромный рост — родился приблизительно во второй половине семнадцатого столетия. Он был последним представителем рода по прямой линии, хотя его кузены и поныне принадлежат к известному померанскому дворянству. Путешествовать он начал в невероятно раннем возрасте и настолько забил свой замок диковинными предметами, собранными по отдалённым уголкам света, что простодушные крестьяне стали почитать его кем-то средним между важным вельможей и магом. Отсюда и пошло множество мифов и причудливых историй об этом неутомимом скитальце. Дату его смерти установить с точностью невозможно, но известно вот что: среди портретов померанских знаменитостей, украшающих ратушу в Штеттине, есть один — человек низкого роста, с головой, чересчур крупной для тела. Облачён он в диковинный иноземный наряд, а в левой руке держит искусно вырезанную фигурку из слоновой кости. Широкое лицо исполнено ума, а большие серые глаза светятся добродушным, но лукавым огоньком, неизменно привлекающим внимание. Правая рука покоится на спине собаки; пёс сидит на столе и глядит прямо перед собой с тем чувством собственного достоинства, которое недвусмысленно говорит: он знал, что позирует для портрета.

Спросите гида, кто это такой, — и неизменно услышите:

— А, это Маленький барон!

Но какой именно маленький барон — вот в чём вопрос.

Отчего бы ему не быть тем самым знаменитым Вильгельмом Генрихом Себастианом фон Трумпом, которого обычно называют «маленьким бароном Трампом», и его удивительным псом Бульгером?

Глава I

БУЛЬГЕР ВЕСЬМА РАЗДРАЖЁН ФАМИЛЬЯРНОСТЬЮ ДЕРЕВЕНСКИХ СОБАК И НАГЛОСТЬЮ ДОМАШНИХ КОШЕК. — ЕГО ЗДОРОВЬЕ ОТ ЭТОГО РАССТРАИВАЕТСЯ, И ОН УМОЛЯЕТ МЕНЯ ВНОВЬ ОТПРАВИТЬСЯ В СТРАНСТВИЯ. Я ОХОТНО СОГЛАШАЮСЬ, ИБО КАК РАЗ В ЭТО ВРЕМЯ ЧИТАЛ О «МИРЕ ВНУТРИ МИРА» В ЗАПЛЕСНЕВЕЛОМ МАНУСКРИПТЕ, НАПИСАННОМ УЧЁНЫМ ДОНОМ ФУМОМ. — ПРОЩАЛЬНЫЕ БЕСЕДЫ СО СТАРЫМ БАРОНОМ И МОЕЙ МАТЕРЬЮ, МИЛОСТИВЕЙШЕЙ БАРОНЕССОЙ. — ПРИГОТОВЛЕНИЯ К ОТЪЕЗДУ.

Дорогие мои друзья, Бульгер был сам не свой. В его глазах поселился тусклый, потухший блеск, а хвост в ответ на мои слова шевелился лишь нехотя, без прежней души. Я говорю «без души», потому что всегда подозревал: другой конец бульгерова хвоста привязан прямиком к его сердцу. Аппетит моего четвероногого друга пал столь же низко, как и его дух; он редко делал что-то большее, чем обнюхивал изысканные кушанья, которые я ставил перед ним, — хоть я и пытался соблазнить его жареными куриными печёнками и подрумяненными петушиными гребешками, двумя его любимейшими лакомствами.

Было очевидно: что-то его гнетёт. Но что именно — этого я и представить не мог; ведь, честно говоря, причина оказалась той, чего я меньше всего ожидал.

Возможно, я разгадал бы загадку раньше, если бы не был в ту пору чрезвычайно занят — настолько, что почти не обращал внимания ни на кого, даже на моего дорогого четвероногого молочного брата. Как вы, должно быть, помните, друзья мои, ум у меня весьма деятельный; и уж если я чем-то увлекусь, замок Трампов может заняться огнём и полыхать до тех пор, пока ножки моего стула не обуглятся, а я и тогда не замечу ни шума, ни суматохи, ни даже запаха дыма.

Так вышло, что как раз в пору бульгеровой хандры старый барон, благодаря любезности своего давнего школьного друга, стал обладателем манускрипта пятнадцатого века — труда не менее прославленного мыслителя и философа, чем учёный испанец дон Константино Бартоломео Стрефолофидгегуанериусфум, известный в кругу учёных мужей просто как дон Фум. Назывался этот труд «Мир внутри Мира». В нём дон Фум выдвигал поразительную теорию: внутренность нашего земного шара обитаема; громадное тело Земли вовсе не сплошное, а во многих местах полое; и бессчётные века назад на её поверхности происходили ужасные катаклизмы, которые вынудили обитателей искать убежища в этих обширных подземных полостях — столь обширных, что они вполне заслуживают названия «Мир внутри Мира».

Эта книга, с истрёпанными, рваными, пожелтевшими от времени страницами, источавшими аромат сводчатого склепа и источенного червями сундука, приобрела надо мной какую-то колдовскую власть. Весь день напролёт, а часто и далеко за полночь, я корпел над её заплесневелыми листами, начисто забывая об этом надземном мире. Мысленным своим лотом я промерял подземные бездны, а оком и слухом воображения посещал их, взирая на тамошних обитателей и внимая им.

Пока я был этим увлечён, излюбленным местом Бульгера была причудливо расшитая кожаная подушка, привезённая мною с Востока из одного из странствий. Она лежала на краю моего рабочего стола, у самого окна. С этого наблюдательного пункта Бульгеру открывался полный вид на парк, террасу и подъездную аллею, ведущую к портику замка. Ничто не ускользало от его зоркого взгляда. Здесь он сидел час за часом, развлекая себя тем, что подмечал приходы и уходы самого разного люда — от коробейников с побрякушками до самых знатных особ графства. Однажды моё внимание привлёк его внезапный прыжок с подушки и низкое, недовольное рычание. Я не придал этому значения, но, к моему удивлению, на следующий день почти в тот же час это повторилось.

Тут уж моё любопытство было по-настоящему задето. Отложив заплесневелый манускрипт дона Фума, я поспешил к окну — узнать причину бульгерова раздражения.

И тайное тут же стало явным. Внизу стояло полдюжины дворняг, принадлежавших арендаторам баронских земель; заглядывая в окно, они лаем и ужимками старались выманить Бульгера на улицу, чтобы вволю с ним порезвиться. Стоит ли уверять вас, друзья мои, что подобная фамильярность была чрезвычайно противна Бульгеру? Их наглость перешла ту грань, что он мог вытерпеть. Позвонив в колокольчик, я велел слуге прогнать их прочь. После этого Бульгер соизволил вернуться на своё место у окна.

На следующее утро, едва я устроился поудобнее, предвкушая долгое и славное чтение, меня буквально огорошил Бульгер: он вихрем ворвался в комнату, глаза его метали молнии, зубы обнажились в гневе. Вцепившись в полу моего халата, он с изрядной свирепостью рванул её на себя, что должно было означать: «Отложи-ка книгу, маленький хозяин, и следуй за мной».

Я так и поступил. Он провёл меня вниз по лестнице, через холл, в столовую — и там его новое недовольство сделалось мне до боли очевидным. Вокруг его серебряной тарелочки для завтрака расселась старая полосатая кошка с четырьмя котятами; все преспокойно вылизывали и лакали его завтрак. Задрав голову и глядя мне в лицо, он издал резкий, жалобный вой, который словно бы говорил: «Вот, маленький хозяин, полюбуйся. Разве этого недостаточно, чтобы возмутить терпение святого? Можешь ли ты удивляться, что я несчастлив, когда со мной приключаются такие вещи? Уверяю тебя, маленький хозяин, это свыше того, что могут вынести плоть и кровь».

Я и сам так подумал и сделал всё, что было в моих силах, дабы утешить моего несчастного маленького друга; но каково же было моё изумление, когда, вернувшись в свою комнату и велев ему занять место на подушке, я увидел, что он отказывается повиноваться.

Это было нечто из ряда вон выходящее и заставило меня призадуматься. Заметив мою растерянность, он радостно гавкнул и опрометью бросился в мою спальню. Он отсутствовал несколько минут, а потом вернулся, неся в зубах пару восточных туфель, которые и сложил у моих ног. Он исчезал снова и снова, всякий раз возвращаясь с каким-нибудь предметом одежды в пасти. Спустя несколько мгновений он разложил перед моими глазами полный восточный костюм; и вы не поверите, дорогие друзья, но это был тот самый наряд, который я носил во время моих последних скитаний по далёким странам, когда мы с ним потерпели крушение у острова Гогула, земли Круглых Тел. Что всё это значило? А вот что, уж поверьте:

«Маленький хозяин, неужели ты не можешь понять твоего дорогого Бульгера? Он устал от этого тусклого и безрадостного существования. Он утомлён растущей фамильярностью окрестных дворняг и нахальством этих кухонных кошек с их выводком. Он умоляет тебя стряхнуть с себя жизнь в мечтаниях и бездействии и, во имя чести Трампов, снова отправиться в путь-дорогу».

Наклонившись и обвив руками моего дорогого Бульгера, я вскричал:

— Да, теперь я понимаю тебя, верный товарищ; и обещаю тебе, что прежде чем этот месяц народится вновь, мы снова обратимся спиной к замку Трампов — прочь и вперёд, на поиски врат в дон-фумовский «Мир внутри Мира»!

Услышав эти слова, Бульгер разразился самым неистовым, самым безумным лаем, носясь туда-сюда, точно сам дух озорства внезапно вселился в его сердце. Посреди этих буйных скачек тихий стук в дверь моих покоев заставил меня крикнуть:

— Тише, тише, добрый Бульгер, кто-то стучит. Тише, говорю тебе.

Это был старый барон. С мрачной торжественностью, величавой поступью он приблизился и сел подле меня на балдахин.

— Приветствую вас, досточтимый отец! — воскликнул я, беря его руку и поднося к губам. — Я как раз собирался искать встречи с вами.

Он улыбнулся и произнёс:

— Ну, маленький барон, что ты думаешь о дон-фумовском «Мире внутри Мира»?

— Я думаю, милорд, — отвечал я, — что дон Фум прав: такой мир должен существовать; и с вашего позволения я намерен отправиться на поиски его врат со всей подобающей скоростью — тотчас же, как только моя дорогая матушка, милостивейшая баронесса, найдёт в своём сердце силы расстаться со мною.

Старый барон помолчал с мгновение, а затемприбавил:

— Маленький барон, сколь ни страшно будет твоей матери и мне думать, что ты вновь окажешься вне надёжной защиты этой древней кровли, чьи замшелые черепицы укрывали столько поколений Трампов, мы не должны быть эгоистами в этом деле. Боже упаси, чтобы подобная мысль подвигла наши души удерживать тебя! Честь нашей семьи, твоя слава исследователя неведомых земель взывают к нам, требуя твёрдости сердца. Посему, мой дорогой мальчик, снаряжайся и снова отправляйся в путь на поиски новых чудес. Карта учёного дона Фума послужит тебе верным и надёжным советчиком. Помни, маленький барон, девиз Трампов: Per Ardua ad Astra — путь к славе усыпан ловушками и опасностями, но меня всегда будет утешать мысль, что, если твой острый разум и даст осечку, безошибочное чутьё Бульгера не оставит тебя и будет твоим проводником.

Когда я склонился, чтобы поцеловать руку старого барона, в комнату вошла милостивейшая баронесса.

Бульгер поспешил приподняться на задних лапах и лизнуть ей руку в знак почтительного приветствия. Слёзы сильно напирали на её веки, но она сдержала их и, обвив мою шею любящими руками, осыпала мои щёки и лоб многими поцелуями.

— Я знаю, что всё это значит, мой дорогой сын, — прошептала она с самой печальной из улыбок, — но да не скажут никогда, что Гертруда, баронесса фон Трумп, стояла на пути у сына, готового прибавить новую славу к фамильному гербу. Ступай, ступай, маленький барон, и да вернёт тебя Небо в своё благое время целым и невредимым в наши объятия и в наши сердца.

При этих словах Бульгер, слушавший разговор, навострив уши и блестя глазами, издал один долгий радостный вой, а затем, прыгнув ко мне на колени, покрыл моё лицо поцелуями. Покончив с этим, он дал выход своему счастью в череде оглушительных лаев и серии самых необузданных прыжков. То был один из счастливейших и самых гордых дней в его жизни: он чувствовал, что приложил немалое влияние, дабы довести мою решимость снова пуститься в странствия до точки кипения.

И вот уж по коридорам замка разнёсся топот спешащих ног и громкий ропот встревоженных голосов, и со всех сторон, то снаружи, то изнутри, до меня доносился крик — то шёпотом, то вслух:

— Маленький барон снова снаряжается в дорогу, покидает дом!

Бульгер бегал туда и сюда, надзирая за всем, беря на заметку все приготовления, и я слышал его радостный лай всякий раз, когда какой-нибудь знакомый предмет, служивший мне в прежних походах, извлекался на свет божий из потаённого угла.

По двадцать раз на дню моя нежная матушка приходила в мою комнату, чтобы повторить какой-нибудь добрый совет или вновь настоять на ценном предостережении. Мне казалось, что я никогда ещё не видел её столь спокойной, столь величавой, столь достойной любви.

Она очень гордилась моим громким именем, как, впрочем, и все мужчины, женщины и дети в замке. Не унеси я ноги тогда, когда унёс, меня бы в прямом смысле задушили лаской, а Бульгера закормили бы сладкими пирогами до смерти.

Г

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.