- -
- 100%
- +
— Если не веришь, поговори сама со старой Гербергой. Может, тебе она даст больше надежды, чем мне.
Мне показалось, что он хотел добавить что-то ещё, но он лишь протянул руку, дотронулся до моего колена, а потом встал и вышел.
До рождения Берты мы с отцом были не то чтобы близки, но всё же он часто брал меня с собой по делам, или я просто сидела в его кабинете, тихо, как мышка, играя с куклой с красными глазами и волосами, привезённой отцом из столицы.
Потом отец женился, но в наших с ним отношениях ничего не поменялось. Айя, мачеха, не препятствовала нашей близости. Мне казалось, что ей всё равно, но теперь я понимаю, что ей было меня жаль.
Отец уже сказал ей, что погонщицы приходили за мной. Осматривали в поиске метки, потому что драконы дали знак: будет ещё одна, и указали на наш дом. Ничего не нашли, но обещались вернуться через год.
Я такого не помнила.
Однако драконы никогда не ошибались, они острее прочих зверей чувствовали на себе пробуждение тёмной силы из Разлома.
И метка в виде круглой печати на левом плече, в центре которой дракон расправлял крылья, возникла однажды ночью после того, как Берта родилась. Мне тогда исполнилось одиннадцать.
Отец водил меня к старой Герберге — потомственной ведьме, обосновавшейся на окраине Этельстана — нашего столичного городка в Предгорье, больше похожего на крупный, но посёлок.
Мы все здесь знали друг друга, все ходили к Герберге, когда магии целителей было недостаточно. Но ведьмы брали дорого, а взамен помощи требовали ещё и что-то сверху денег.
В моём случае Герберга даже браться не стала. Замахала на нас руками:
— И смотреть не хочу. Ничего не поделать.
Эту нашу первую встречу я помнила хорошо. Герберга всегда была приятной и опрятной старушонкой, по виду и не скажешь, что эта любительница сбора ягод и грибов, сильная ведьма.
И сколько ей лет, сразу не угадаешь. Давно за шестьдесят, а как давно, никто не помнит.
И вот я собиралась к ней снова.
— Ива, можно мне взять двуколку? Егнат свободен? Или лучше извозчика? — спросила я у мистрисс Неокл, когда нашла её в кладовой.
Извозчик был нежелателен — всем раструбит, куда я ездила. А пешком до дома Герберги несколько часов пути. Да и время у меня поджимало.
— Возьми, хозяин сегодня дома.
Я от радости пожала её крепкую руку и бросилась наверх в свою комнату переодеваться.
Надела чистое, светлое платье, достаточно скромное, чтобы не привлекать ко мне лишних взглядов, и широкополую соломенную шляпку.
Не успела выйти, как ко мне заглянула Берта.
Для своих восьми лет она была худа и бледна, выглядела на пару лет младше истинного возраста, и у меня сжалось сердце при виде сестры.
— Можно я с тобой?
— Я еду к Герберге. Мне надо поговорить с ней.
— Это насчёт твоего замужества?
Светло-серые глазки сестрёнки радостно сверкнули. Она, как и все маленькие девочки, обожала свадьбы. Все куклы Берты были в нарядах невесты, и отец украдкой смахивал слезу, когда она говорила, что выйдет замуж за принца или великого лорда-мага. И нам больше не надо будет содержать лавку тканей и готового платья.
Хвори с каждым годом забирали у сестры силы. Все целители твердили, что если так пойдёт и дальше, то она вряд ли переживёт девичество.
— Нет, я хочу узнать, нет ли средства помочь тебе выздороветь.
Я сглотнула ком в горле и погладила сестрёнку по светлым волосам, заплетённым в тоненькую косу.
— У меня уже три дня не болит горло, и я даже попрыгала с девчонками во дворе у Сильны. Можно мне с тобой, Мелисса? Ну, пожалуйста! Ты обещала, что мы заедем в кофейню на углу Двух площадей!
Я на мгновение задумалась. А что, мысль неплоха. Если спросит отец, мы ездили в кофейню, а потом по своим делам я заехала в ведьме. Заодно покажу ей Берту, может, та скорее согласится помочь нам обеим?
— Собирайся, только быстро!
Берта кивнула и убежала, насвистывая весёлую песенку.
Уже через четверть часа мы с ней садились в двуколку у ворот дома.
От сопровождения няни Берты я сразу отказалась. Лишние глаза были ни к чему. Отцу, конечно, и так доложат, где я была, но вот содержание нашего разговора с Гербертой, ему не узнать.
Погода была ясной, мы с Бертой болтали и веселились, будто не было туч, нависших над нами обеими.
Сначала заехали в кофейню и прошли к прилавку, за которым выставлялись эклеры и затейливые пирожные в виде замков и забавных животных.
Берта выбрала пончик, украшенный сладким дракончиком, и какао.
— Запишите на счёт мастера Яна Свена, — сказала я человеку за прилавком. Мы собирались присесть за столик и спокойно выпить свои напитки. Берта — какао, я — чай на травах, как мой взгляд случайно упал в проём, ведущий в соседний зал.
В это время суток он был почти пуст, но я успела заметить в дальнем углу двух мужчин. Один из них был приезжим лордом-тьморцем.
Он сидел в тени так, чтобы с его места был виден проход. А второй повернулся ко мне спиной, но я всё равно узнала его.
Это был Виктим Трей — главный кузнец в Этельстане.
Но о чём могли разговаривать только что приехавший лорд-тьмоборец из столицы и местный кузнец?
***
Пока нас не заметили, я отвела Берту за столик в зале кофейни. Мы сели у стены за ширмой, оттуда нас будет не видно, даже если лорд-жених решит уйти.
Но судя по тому, что перед ними поставили кувшин с местным пивом и принесли колбаски с кислой капустой, они только что сели за стол.
Довольная Берта болтала о том, что отец обещал ей справить ко дню моей свадьбы целых три нарядных платья, выписанных из столицы. И две пары лакированный туфелек с блестящими камушками на носах.
— Отец любит тебя, — улыбнулась я. — Всё это стоит очень дорого.
Отец всегда был рачителен и не склонен к ненужной роскоши.
— И тебя. Мелисса, не меньше. У тебя будет самое роскошное свадебное платье и фата из тончайшего кружева, каких здесь ни у кого не было. Он сам так сказал мистрисс Неокл, я слышала, — Берта была очень довольна собой.
«Не фата, а саван», — подумала я, но вслух похвалила сестру за наблюдательность и острый слух.
Она была не по годам смышлёной, и я в который раз подумала, что если всё так, как говорит отец, то у нас с ним, действительно, нет иного выхода. Я тоже не прощу себе смерти сестры. Она не драконья погонщица, у неё может быть славное будущее.
— Ой! — Берта вдруг посмотрела на что-то за моей спиной.
— Какая неожиданная встречаю. Ты следишь за мной, Мелисса?
Я резко обернулась, уже угадывая, кого увижу. Конечно, это был лорд Фрид собственной персоной.
— Я не видела вас, но хотела спросить о том же. Вы следите за мной?
Берта переводила взгляд с него на меня и обратно. Сидела тихо, как мышка, попивая какао.
— Куда вы собрались?
Тут тьмоборец удостоил кратким взглядом и мою сестру, но тут же снова обернулся ко мне:
— Впрочем, неважно. Я буду сопровождать вас. Не хочу лишиться невесты.
— У нас мирный город.
— Насколько я наслышан, нет, Мелисса.
Он произносил моё имя так, будто уже был моим мужем, видел, как мне неприятна его фамильярность, знал, что я никогда не позволю себе ответный шаг — назвать его по имени вот так запросто — и подсмеивался надо мной.
— А вы жених Мелиссы? — не удержалась Берта, несмотря на те взгляды, которые я бросала на неё. — У вас будет настоящая свадьба?
— А ты маленькая Берта? — тьмоборец присел к нам за столик, хотя его и не приглашала.
Похоже, сегодня визит к старой Герберге отменяется. Ехать туда вместе с Эгбертом Фридом я не планировала. Чтобы он лез в то, что ему не по чину? Нет, это наши семейные дела.
И потом, он узнает о том, что Берта больна из-за меня. И непременно захочет этим воспользоваться!
— Через неделю ты будешь нести фату за невестой! Это столичный свадебный обычай! — донёсся до меня голос Фрида, и мне захотелось взять чашку недопитого чая и выплеснуть её содержимое в это улыбающееся лицо.
Берта слушала его, забыв даже про эклер. Её серые глаза блестели и казались огромными блюдцами на худеньком личике.
Взглянув на её радость — она чуть ли не хлопала в ладоши и была очарована столичным лордом — злость во мне поутихла.
«Уезжайте и возвращайтесь через десять лет. И возьмите в жёны мою сестру. Не меня», — хотелось мне сказать тьмоборцу.
— А мы к Герберге едем. Это самая сильная ведьма, она живёт у подножия горы. Её все боятся, а мы с Мелиссой — нет. То есть я боюсь немного, но с Мелиссой ничего не страшно! Она с драконами управляется!
Я сидела как на иголках. Сейчас Фрид спросит, зачем нам к ведьме, и правда выплывет наружу.
— Вы как-то на неё воздействуете? — кинулась я с обвинениями на жениха. — Она обычно не такая разговорчивая.
Берта и вправду была оживлена, но это сказалось облегчение после недавнего приступа лихорадки. И всё же, пусть понервничает, скорее тьмоборец поймёт, что нежеланен для меня.
— Вы знаете, что нет, Мелисса. Вы правильно решили, и я еду с вами, когда ваша сестра полакомится эклером. Ты хочешь ещё, маленькая Берта? Не стесняйся, мы теперь почти родственники. По крайней мере, через неделю станем ими.
Глава 4
— О чём вы разговаривали с кузнецом? — спросила я по дороге, когда поняла, что отвязаться от лорда Фрида не получится.
Мы с Бертой, довольной и во все глаза, насколько позволяли приличия, смотревшей на моего жениха, сидели на скамье в экипаже с одной стороны, а лорд устроился у окошка на противоположной.
Я обратила внимание и на то, как он сидел. Собранный, с прямой спиной, готовый к атаке. Наши франты, особенно в присутствии дамы, вели себя более вальяжно, чем невероятно меня бесили. Хотя кто обращает внимание на драконью погонщицу! Невеста из неё не выйдет.
И вот через неделю я выхожу замуж.
— О нашем общем деле, — коротко ответил он, показывая взглядом, что при ребёнке многое не скажешь. — Так, кое-что выяснял, но пока добился малого.
Я обняла Берту за худенькие плечи.
— А старая Герберга может оказаться той, кого вы ищете?
Эта мысль ранее не приходила мне в голову, но сейчас показалась вполне разумной. Ведьма занималась целительством много лет, отбирала у Тьмы людей, так почему бы однажды не решила, что ей надобно что-то посерьёзнее и поценнее, чем жалкие медяки бедняков?
— Всё возможно. Она уродлива?
— Как и все старые люди, живущие столько, то начинают ненавидеть всех, кто моложе. Я не знаю, сколько ей лет. Все помнят её старой. Но это если присмотреться, а издалека, и когда она хочет того, вполне себе мирная старушка. Всегда опрятная, всегда с корзинкой в руках.
— Я её немного боюсь, — кивнула Берта. — Хотя я уже не маленькая.
— Ты совсем не маленькая, Берта, — наклонился к ней Фрид и погладил по щеке. На его всегда энергичном лице промелькнула слабая улыбка. — Это нормально — бояться тех, кто силён. Они часто побеждают, потому что люди порой слишком беспечно подпускают их к себе.
— Тогда стоит поворотить. Я хотела, чтобы она осмотрела Берту, моя сестра часто болеет, но раз это может быть опасным…
Сердце вдруг сжалось в предчувствии беды более сильной, чем та, что грозила мне после свадьбы. Та ещё была далеко, как гроза за горами.
Пока можно не обращать внимания.
— Я буду с вами, Мелисса. Со мной она присмиреет.
«И скажет то, чего тебе не следует знать», — подумала я.
Вскоре экипаж выехал из посёлка и покатился по петляющей дороге, уходившей всё выше в гору.
Уже через несколько минут мы остановились: здесь дорога кончалась, надо было идти через небольшой лес, покрывавший нижний ярус горы. К счастью, недолго.
— Тут бы твои драконы нам пригодились! — шёл впереди тьмоборец, но то и дело сверялся со мной, не пора ли повернуть налево или направо.
С его слов дорогу к старой ведьме он знал, но сам никогда у неё не был.
Оставалось спросить, зачем тогда узнавал дорогу, но я не стала. Чем меньше ведаю о своём так называемом женихе, тем легче будет разорвать помолвку.
— Драконы не вьючные животные, не лошади, чтобы катать на себе ездоков, — ответила я, держа Берту за руку. Она притихла: обожала, когда я рассказываю о драконах. — Они не терпят людей, кроме драконьих погонщиц. Не подпускают к себе.
— А ты говоришь, что только я имею дело с Тьмой. Твоя магия такая же тёмная, как драконья, — усмехнулся Фрид и в очередной раз подал мне руку, чтобы помочь на крутом подъёме.
Я же снова отказалась от его помощи. Идти недолго, справлюсь, пусть не думает, что уже завоевал моё доверие! И что я слабая.
Герберга вышла встретить нас. Я заметила её раньше всех, потому что почувствовала, что за нами наблюдают.
Она стояла за валуном, росшим направо от лесной тропинки, и улыбалась. Не по-доброму, а как дикое животное: мол, вы идёте мимо, но я вас вижу. Нападать пока не стану, но и вам лучше не приближаться.
— Доброго дня, травница! — громко произнесла я первой и поклонилась. Берта поспешила сделать то же самое, один тьмоборец стоял рядом с нами, но чуть впереди, будто хотел загородить, и не шевелился.
— Добрый ли день нынче, Мелисса Свен? Ты пришла у меня защиты искать или помощи?
Говорили, что Герберга уже выжила из ума, вот и несёт чушь. Наугад говорит, а попадает в точку.
— Помощи, — ответила я. — Для моей сестры.
— А зачем же палача привела? — засмеялась она негромко и узловатым пальцем показала на Фрида.
— Затем, чтобы ты помнила, кто мы. И помогла на совесть, коли можешь ещё помогать, — резко, как удар хлыста, прозвучали слова Фрида.
Я даже вздрогнула, а Берта прижалась ко мне, заглянув в лицо.
Если раньше в тоне жениха слышались отдалённые нотки человека, привыкшего, что его приказы немедленно исполнялись, то сейчас слова казались калёным железом, выжигаемом на теле ведьмы.
Магия в моей груди задрожала, сжалась в пружину, затаилась.
— Веди нас, не говорить же у тропы!
— Пожалуйте, только помочь не смогу. Если бы Мелисса одна пришла с сестрой, — закряхтела Герберга, и я вдруг увидела её глазами Фрида: из опрятной и милой старушки травница превратилась во что-то уродливое и покорёженное.
Магия в ней утратила прежнюю силу и чистоту. Так вода в озере застаивается, и водоём затягивает тиной. У болота своя сила, но иная, нежели та, что в озёрной воде. Гиблая для людей.
— Если бы пришла одна, ты бы всё равно не помогла. Твой срок придёт скоро. Силы по крупицам собираешь, чтобы хватило подольше, тут не до помощи другим.
***
Фрид говорил уже своим прежним голосом, смотрел на нас, чтобы не отставали, а у меня в голове крутилось: он всё знает. Откуда он столько знает о нас, если здесь никогда не был?
И пришёл он с нами вовсе не ради Берты, а по своей надобности!
Чего хорошего можно ожидать от тьмоборца, решившего пожертвовать всеми ради поиска правды!
Герберга толкнула дверь справного домика и взяла масляную лампу, стоявшую в сенях. Прошептала бытовое заклятие, и дом ожил, озарился светом, которого никак нельзя было ожидать от одной лампы.
— В горницу пожалуйте, — Герберга специально голосом подчёркивала свою немощность.
Боялась тьмоборца. И хоть понимала, что пришёл не по её душу, а всё же опасалась, как бы и её дела не остались незамеченными.
Мы с Бертой пару раз были здесь. Опрятно, чисто, пахнет травами.
Я никогда не страшилась магии травницы, но вот прочие занятия — иное дело.
Мы с сестрой сели рядышком на скамью за пустым столом, накрытым серой тканью. Фрид не торопился присаживаться, стоял и осматривался, следил за хозяйкой.
А та опустилась на скамью с другой стороны стола. Сложила узловатые, покорёженные артритом руки на столешнице.
— Берта хворает часто, — начала я, чтобы сгладить неловкость. Привели к Герберге тьмоборца, обидели старушку почём зря. Он уедет, а нам здесь жить.
Нам! Не нам, им. Моей сестре и отцу.
Фрид отступаться от своей цели не собирался.
— Я уже давала ей травы, и целительница столичная приезжала, так отец ваш говорил. И ты сама, Мелисса, знаешь, что тут я бессильна.
— Неужели ничего нельзя сделать?
Мне захотелось закрыть уши Берте, чтобы она не слышала приговора. Оставалось надеяться, что детский ум не всё понимает.
— Ты даже не попробуешь?
— Твой защитник прав: сил у меня крупицы. Мне они самой надобны. Да и не помогут тут ни травы, ни закличи, ни наговоры при луне. Ты сжираешь сестру. А потом примешься за отца.
Герберга посмотрела исподлобья и замолкла.
— Мелисса, тебе холодно? — шёпотом спросила Берта и погладила меня по руке.
— Нет, просто дрожу.
Просто последняя надежда рыбкой ускользнула из рук.
— Но другие погонщицы никому не навредили.
— Кто знает. Разломы стали часты, магия из них течёт тягучая, тёмная, колючая. Драконам что?! Они сами такие. А ты ещё и человек.
Я взглянула на Фрида. Правду ли говорил Герберга, или просто помочь не хочет?
— Сколько драконов тебя слушаются? Только тебя? — спросил он вдруг, обращаясь ко мне.
— Три. У каждой три любимца, остальные все общие, — ответила я, прижимая Берту к себе всё крепче, будто сейчас весь мир хотел вырвать её из моих рук. — Луг — самый сильный. На нём я запечатала тот Разлом, последний.
Веста тогда хворала, это случилось месяц назад или около того.
Трения, другая погонщица, как раз уехала в соседний посёлок навестить родню.
Разломы обычно случаются не сразу, за пару недель до того уже дымятся горы, из их камней на склонах вдруг начинает вырываться пар, а тут ничто не предвещало.
Земля задрожала, разверзлась ощерившейся пастью, выплеснула гейзером раскалённое нутро. Пришлось двух драконов направлять.
Луг — самый сильный из них и мощный, серый с зелёным рисунком на гребне и спине. В помощь ему пришлась самка Аиста — мать драконов. Оба подчинялись мне.
Да и ждать времени не было. Незапечатанный Разлом ползёт как старая ткань по швам, из него вскоре могла вырваться Тьма. Или существа похуже драконов. Посильнее, понаглее.
Никто их не видел, но магия, сквозившая из Разлома, обладала страшной, разрушительной силой.
И умела разговаривать с такими, как я, наделёнными Тёмной силой
«Я всё могу, — шептала она. — Выпусти меня, и твоё желание исполнится».
— Ты тоже думаешь, что из-за этого Берта болеет?
Я отринула всякий стыд и условности, обратилась к Эгберту Фриду напрямую.
Тот посмотрел сначала на меня, потом на Берту, и осторожно ответил:
— Вероятно, так. Тут никогда нельзя уверенным.
А потом перевёл взгляд на Гербергу, тихонько улыбающуюся каким-то своим мыслям. Она так и осталась сидеть за столом, будто ждала, что сейчас её накормят.
Мол, знать не знаю о ваших магических делах!
— Главный кузнец Виктим Трей к тебе недавно захаживал? Помочь кому-либо просил или для себя чего?
— Ко мне все захаживали, стариковская память цепкая на события, но жидка на время. Я не помню, когда он заходил в последний раз, — спокойно ответствовала Герберга.
Словно заранее знала, о ком тьмоборец станет её спрашивать. И ответ заготовила. Гладкий, ровный, ничем никому не способный помочь.
И я вдруг вспомнила!
— А как же два месяца назад, когда его наречённую просватали за другого в соседний посёлок? А она занемогла вдруг лихорадкой и сыпью покрылась, так жених от неё и открестился. Не твоих ли рук дело? — спросила я травницу и подметила, как она скривилась.
Значит, в точку попала!
Заходил Виктим. В сговор с любимой вступил, вот они и удумали трюк.
Если власти узнают, чем травница промышляет, кому за монеты красоту портит, кого барышей от приданого лишает, то её обвинят в злокозненном колдовстве. Так бы я ничего не доказала, а тьмоборцу такие дела по силе.
И по статусу. Эгберт Фрид, к счастью, подыграл:
— Я заехал в Предгорье по другим надобностям, но принесу начальству ещё и раскрытое дело о злокозненной лжи в сговоре. Думаю, будет повышение к свадьбе.
Улыбнулся и уселся рядом на скамье с Бертой.
Герберга пожевала губами, вздохнула, посмотрела на часы с кукушкой, да и сплюнула на чистый пол:
— Пёс с вами! Всё расскажу, но вы дорогу сюда забудьте. Особенно ты, Мелисса Свен, да тебе и незачем больше меня видеть: вон какого жениха нашла. Всем на зависть, себе на погибель!
И по-стариковски хрипло рассмеялась, не сводя с меня выцветших глаз.
Глава 5
Мы отвезли напуганную Берту домой, и только после этого вернулись к разговору.
К счастью, Эгберт Фрид обладал тактом и не лез ко мне с расспросами, пока сестра не оказалась в безопасности.
— Поехали к твоим драконам, — схватил он меня за запястье, когда я кивнула ему на прощанье и собиралась подняться к себе в комнату.
Мне надо было о многом подумать. Например, о том, как быть дальше. Берту мог спасти мой брак, значит, я выйду замуж!
И перенаправлю магию на тьмобрца, ему не привыкать!
— Сейчас? Скоро будет темнеть, не лучшее время, — ответила я, соображая, что он там решил высматривать.
Драконы слушаются и подпускают к себе только погонщиц. Остальных, не ровён час, испепелят.
Тьмоборец не мог этого не знать!
— Драконы свирепеют ночью, если потревожить их сон.
Как ни странно, эти ящеры за годы сосуществования с человеком, привыкли спать ночью и бодрствовать днём.
— Даже меня могут не подпустить, — сгустила я краски, видя, что Фрид не собирался отступать.
На его породистом лице было написано: свяжу тебя, если понадобится, но отвезу куда надо.
—Тебе не терпится заказать свадебное платье и договориться о причёске к торжеству, Мелисса? Тогда иди, но потом на меня не обижайся.
Он ещё и смеётся надо мной!
— Я мог бы позвать тебя в ресторацию, чтобы отметить нашу помолвку, но тебе же хочется докопаться до правды и избежать брака? А среди белых скатертей и тарелок с урагонскими устрицами мы её не найдём.
Тонкие губы мужчины изогнулись в усмешке.
— Я только возьму перчатки для драконов, — бросила я через плечо и быстро взбежала по лестнице.
Мне бы хотелось заставить его ждать внизу с полчаса, но не тот случай! Если есть возможность покончить с виновником этого последнего Разлома так скоро, тем лучше. Тогда Эгберт Фрид получит своё и отстанет от меня.
Герберга сказала, что тьмоборец может перенаправить мою магию так, чтобы она не вредила сестре. Для этого придётся навсегда покинуть отчий дом, переселиться в другой, не видеться с отцом и сестрой, но зато все будут живы.
В том числе и я, если избегу навязанного брака.
А драконов я найду и в другом городке, подобном нашему. Предгорье — почти четверть королевства.
— Я готова.
Спустилась в новой шляпке, под которую спрятала перехваченные в простой хвост волосы. Я никогда не была сказочно красива, миловидна, не более того, да и понравиться жениху в мои планы не входило. А работа с драконами требовала распущенных волос.
И всё же, увидев меня, осмотрев придирчивым взглядом, как проверяют возможно подгнивший товар, тьмоборец Эгберт Фрид, кивнул. Мол, вижу, всё в порядке.
— Возьми перекусить. Я не знаю, сколько времени нам понадобится, — произнёс он.
Вот уж меньше всего я отела устроить пикник на драконьих местах!
— Что мы вообще там собираемся искать? — нахмурилась я.
Идея отправиться с посторонним человеком, пусть и тьмоборцем, к драконам в сумерках мне нравилась всё меньше. А ещё придётся пробыть там несколько часов, иначе бы мой жених не попросил принести коробочку с бутербродами и термос с горячим чаем!