Глаза цвета крови
- -
- 100%
- +
– Сделаем, товарищ генерал! – Браво отдав честь, Чердынцев побежал исполнять приказ, не столько ради того, чтобы кого-то наказывать, как из-за нежелания и далее находиться рядом с раздраженным шефом, который пребывал в дурном настроении.
Кошевар смахнул испарину со лба и, постепенно остывая, перехватил брошенный в его сторону неприязненный взгляд Шелепина, тихо о чем-то перешептывавшегося с Булганиным в сторонке. Без сомнений, эти двое не совсем согласны с его решением, думают, он поступил несправедливо и даже жестоко с «бедным пареньком из чума». Вот только его, Кошевара, такие дешевые уловки и объяснения не убедили. Убийца мог придумать объяснения и правдоподобнее, но даже на это ему мозгов не хватило.
Посмотрев на часы, с удивлением понял, что время едва перевалило за два ночи, а уже столько событий произошло, что на неделю хватит. А до утра еще ой как далеко, учитывая, что рассвет в это время года будет не раньше девяти часов, да и то, если погода не подведет и этот проклятый буран утихнет. Что там этот ненормальный говорил про своего духа? Что тот любит плохую погоду и выходит в это время на охоту? Вот и прекрасно. Пусть приходит.
Серия из трех мин легла невероятно кучно – прямо в центр заставы, разворотив по ходу пустую казарму, превратив ее в гору досок. Высоко над частоколом бревен поднялись всполохи огня и дыма. Следом за первым залпом стали прилетать со свистом новые мины, накрыв вторую казарму. Часовые спустились с вышек и укрылись у стены, вжимаясь в высокую земляную насыпь.
Генерал, едва добравшийся до своей раскладушки и успевший минут двадцать крепко подремать, при первых разрывах вскочил как ошпаренный и подбежал к окну, дико озираясь.
– Немедленно отойдите от окна! – в комнату ворвался вооруженный автоматом Булганин и буквально силой оттеснил его от оконного проема, закрыв широкой спиной. Захлопнул стальные ставни и закрыл на засов. – Осколками посечет ведь. На нас напали.
– Призраки?
– Если бы! Минометная батарея бьет откуда-то с кромки леса. Товарищ генерал, я настаиваю, чтобы вы незамедлительно спустились в укрытие. На первом этаже толстая каменная кладка и глубокий подвал. Здесь опасно находиться…
Ударная волна близлежащих разрывов пришлась прямо на ставни, заставив обоих плашмя упасть на пол, закрыв головы руками. Легкий звон в ушах и небольшая дезориентация говорили о легкой контузии.
Буквально кубарем скатившись на первый этаж, они застали неразбериху и суету. Оставшиеся в строю бойцы помогали раненым и по ходу баррикадировали первый этаж, готовясь к штурму штаба. Жуткий вой прилетающих мин не утихал ни на минуту, играя на нервах. Облака дыма от многочисленных разрывов заволокли весь двор заставы. Видимость упала до нескольких метров. Несколько особенно удачных мин упали рядом со стеной импровизированного карцера, где томился арестованный Монгол. Старая кирпичная кладка частично осыпалась, а потом и вовсе обвалилась. Ошалело выбравшись на улицу через пролом из землянки, оглушенный Дорсун, одетый в один лишь старенький китель и штаны, побежал по снегу к ближайшему укрытию. Внезапно он застыл на месте как вкопанный и посмотрел в сторону пролома в стене, где среди бревен копошилась какая-то масса.
– Смотрите! – Булганин указал стволом автомата на Монгола, застывшего истуканом на улице. – Товарищ генерал, разрешите мне его привести сюда? Погибнет ведь, дуралей.
– И рисковать бойцами ради одного сумасшедшего? – тут же возмутился Кошевар, но почти сразу передумал. – Давай, если он погибнет, нам никто не поверит по возвращению. Живой он нам более ценен, чем мертвый, хоть и чешутся у меня руки пристрелить его.
Но Монгол, похоже, и не нуждался в посторонней помощи. Подбежав к неподвижному телу одного из убитых часовых и не обращая внимания на свистящие повсюду осколки, ловко сорвал с пояса мертвеца сигнальную ракетницу, пояс с боеприпасами и ППШ. Не долго целясь, почти навскидку выстрелил из ракетницы в сторону монстра. Огненный шар попал прямиком в распахнутую мерзкую пасть, ярко высветив три ряда иглоподобных тонких зубов с крючьями на концах и целый веер щупальцев вместо языка.
Оглушительный вибрирующий вопль, разнесшийся по всей округе, заглушил взрывы, а после прекратился и обстрел. Пытаясь выплюнуть из пасти жгучий огненный шар, разбрасывающий во все стороны фейерверки искр, временно ослепленный Абас выпустил из виду тощую фигуру Монгола, который тут же бросился подниматься на сторожевую вышку.
– Вашу мать, что это такое?! – прохрипел Кошевар, указывая пальцем на темный силуэт. – Кто объяснит по-человечески, что это за зверюга? Мне это мерещится?
– Парень был прав, – прошептал Булганин и многозначительно переглянулся с Шелепиным. – Что бы это ни было, ничего хорошего нам это не светит. Сидите тихо! Кажется, у нашего несостоявшегося душегуба есть план действий. Поглядим, что он задумал.
Тем временем взобравшись на вышку, Монгол вставил рожок в трофейный ППШ. Передернув затвор автомата, дал пробную очередь по ползущему в его сторону Абасу. Пули прочертили на шкуре мутанта длинную кровавую дорожку, выдирая лохмотья белесого мяса, но особого вреда не причинили. Отвратительная пародия на гигантскую сороконожку, сшитую из человеческих частей тела, со всего маха обрушилась на толстую опору вышки. Дерево затрещало, но удар выдержало. Монгол стрелял в беснующегося внизу монстра, пока не опустел магазин, тогда он зарядил пистолет вторым сигнальным патроном и снова выстрелил, целясь ему в голову. Новый вопль боли, от которого закладывало в ушах. Абас, извиваясь, отползал к центру заставы, мотая своей жуткой, безглазой головой.
Не обращая внимания на непогоду, Дорсун сквозь сплошную стену снега всматривался в даль, где у кромки леса снова появились едва видимые огни. В ту же секунду воздух снова наполнился воем летящей смерти. Мины, как и прежде, упали в шахматном порядке прямо вокруг вопящего от боли Абаса, выдирая из него огромные куски плоти и отрывая отвратительные конечности. Осыпаемое со всех сторон раскаленными осколками и трассирующими автоматными очередями людей генерала Кошевара, чудовище снова обратило морду к вышке, где застыла одинокая фигура человека. А вот дальше чудовище повело себя очень странно и непредсказуемо, во всяком случае, для стороннего наблюдателя. Стоило Монголу выстрелить из сигнального пистолета в сторону леса, как Абас заверещал и с готовностью ринулся обратно в проем стены, словно атакующий носорог, преследуя огненный шар. Дорсун прильнул глазами к окулярам бинокля, установленного на вышке. С удовлетворением и злорадством подметил, что демон быстро уходит в сторону, откуда вели обстрел японцы, а в том, что это был именно их отряд, он даже не сомневался.
Через несколько минут обстрел прекратился, а ночь нарушили уже далекие человеческие вопли ужаса и беспорядочная стрельба. После наступила гнетущая, почти звенящая тишина. Даже снег перестал падать и впервые на небе сквозь разрывы туч люди увидели звезды. Продолжалось это недолго, почти сразу разрывы в облачности закрылись.
Генерал с опаской и недоверием подошел к невозмутимому Монголу, который, спустившись на землю, стал растирать замерзшие ноги. Следом медленно вышли из штаба шокированные увиденным Булганин, Чердынцев и оба комитетчика, держащие проем стены под прицелом автоматов. Двое бойцов ОСНАЗ и двое уцелевших погранцов тут же бросились к проему. При обстреле погибли двое – один осназовец и рядовой погранслужбы, находившийся в тот момент на посту, который попал под особенно интенсивный минометный обстрел в первую минуту нападения.
Монгол, смутившись от пристальных взглядов людей, еще совсем недавно чуть к стенке его не поставивших, неохотно протянул генералу свой опустошенный ППШ, но тот, не обращая внимания, подошел и крепко приобнял его за плечи.
– Спасибо за службу, сынок! Прости старика, что не поверил тебе. Да кто вообще в здравом уме мог поверить в твои рассказы? Я и сейчас не верю. Но тогда что это было?
– Служу Советскому Союзу и трудовому народу, товарищ генерал! – выпалил Монгол и непроизвольно встал по стойке смирно, вытянув руки по швам.
– Вольно! Хорошо служите, товарищ Дорсун Тойтох, но предстоит еще лучше! Буду ходатайствовать по возвращении о достойной награде и повышении в звании до старшего сержанта. Эта зверюга и есть… как его, дьявола, зовут… Дабар?
– Никак нет! Дабар, если бы оказался здесь, так просто не ушел. Абас не любит сигнальных огней и приходит из-за них в неистовое бешенство. Пришлось направить его ярость в сторону японцев, обстреливающих заставу. Им теперь не позавидуешь.
Кошевар довольно переглянулся с Булганиным и Шелепиным.
– Товарищ генерал. Нужно уходить отсюда, – чуть помедлив, сказал Монгол. – Абас злобный дух, но он непременно вернется и будет возвращаться, пока всех не поглотит. Я уверен, что и Дабар бродит где-то неподалеку, он, как опытный охотник, любит загонять добычу, наслаждается погоней, нападать в лоб – не его метод. Я отведу вас к своему убежищу на побережье. Там безопасно. Мы переждем непогоду, а утром попробуем вызвать помощь, но для этого придется уничтожить устройство, создающее помехи. Одному мне такое не по силам, но вместе мы сможем что-нибудь придумать.
– Ты знаешь, где искать глушилку? – тут же ухватился за его слова Шелепин.
Монгол пристально посмотрел перед собой, мысли его бродили далеко от этих мест.
– Только догадка. Есть тайное убежище, злое логово, где поселился Дабар. Он выбрал его не случайно. Это место, где злые духи наполняют его силой. Раньше во время войны там был командный бункер японцев, из которого они командовали обороной острова. Потом бункер был частично разрушен бомбардировками и заброшен на долгие годы. Я был там летом. Очень опасное место. Все обветшало. Стены того и гляди обрушатся. Это недалеко от второго поста, я покажу. А пока нам нужно уходить. Вы нашли мою закладку с оружием?
– Да, огромное спасибо тебе, боец, что спас ценное военное имущество! – тут же похвалил Булганин, похлопав якута по плечу. – Молодец! Запасливый оленевод. Два пулемета Дегтярева, большое количество бронебойно-зажигательных патронов к ним, запасные барабанные магазины, гранаты Ф-1, пистолеты Тульского-Токарева, гранатометы РПГ-2 с гранатами ПГ-2. Что ты собирался со всем этим арсеналом делать?
Вопрос так и остался риторическим. Не желая снова встречаться с монстром, генерал решил рискнуть и довериться Монголу. Он приказал готовиться к тактическому отступлению на более выгодные позиции. Правда, ему не очень пришлась по душе идея напоследок перед уходом сжечь убитых бойцов, как советовал Дорсун. Хоть тот и убеждал, что тела необходимо уничтожить, чтобы они не достались Абасу и Дабару. Странно, но Шелепин, Серов, Булганин и Чердынцев против этого не возражали и отнеслись с пониманием. Пришлось скрепя сердце и скрипя зубами отдать приказ о сооружении похоронного помоста.
Отдав последние воинские почести павшим товарищам, генерал хотел было произнести торжественную пространную речь, но решил, что сейчас это неуместно, учитывая, что время поджимает. Лица людей в свете бушующего братского костра, пожирающего тела, выглядели угрюмыми и задумчивыми. Каждый гадал, когда ему суждено попасть на такой же погребальный костер, если дела обернутся плохо. Огонь еще не погас, когда выжившие стали переносить в грузовой отсек БТР-50 оружие, боеприпасы и продовольствие. Никто до последнего не верил, что удастся оживить тяжелую боевую машину, но напарник Шелепина, лейтенант Владимир Иванович Серов, оказался механиком от Бога и после долгой возни завел ее. Теперь не придется идти пешком по снегу в буран. Хоть одна радостная новость.
– Что делать с заставой? – тихо спросил Чердынцев.
Генерал задумался. С одной стороны, после обстрела от нее мало что осталось и ни о какой надежной защите речи не идет, с другой, если здесь окопаются японские милитаристы и создадут что-то вроде плацдарма, будет очень плохо.
– У нас много топлива осталось?
– Литров двести дизеля. А что?
– Дай-ка мне мой портфель. Есть одна мысля.
Покопавшись в своих бумагах, Кошевар достал военную топографическую карту острова и стал ее внимательно изучать, уделяя особое внимание карандашным отметкам.
– Так, это то, что надо… – пробормотал он, а потом громко спросил: – Виктор Семенович, напомни, ты ведь вроде лихо штурмовал Прагу на танке. Ничего не путаю?
– Так точно! Первый Белорусский…
– Отлично. Заставу спалить. Врагам ничего не оставлять. Топливо берем с собой, сколько увезем. Разместите канистры по бокам вездехода. Если не выгорит с этой пещерой, мы сможем попытать счастья в Крабзаводском. Других вариантов я пока не представляю.
– Петр Ильич, вы не боитесь, что эта зверюга Абас со своим хозяином последует за нами и выйдет к поселку рыбаков? Там почти триста душ, мы не сможем их защитить! – запротестовал Чердынцев, но когда генерал объяснил ему свой план, в его глазах зажегся огонь надежды и радости.
Глава 2. Безымянный кошмар
Тягостно и грустно было покидать ставшую для всех такой родной заставу, вместо этого уходя в полную неизвестность. Еще долго во тьме позади плясал оранжевый шар бушующего пожара, покуда и он не исчез за снежной стеной и расстоянием.
БТР-50, легко вместивший в себя выживших, был способен перевозить до двух тонн груза или двадцать солдат. Девять человек, разместившись в нише для десанта плечом к плечу, внимательно следили каждый за своим сектором обстрела. Чердынцев, севший за рычаги управления тяжелой машины, чувствовал себя так вообще на высоте, как в далеком сорок пятом. Гусеничный вездеход легко преодолевал снежные заносы и полное бездорожье. Казалось, для его широких гусениц не существует преграды.
Монгол, всматриваясь по курсу машины и стараясь перекричать вой ветра, подсказывал водителю, куда надо двигаться или где притормозить и осторожно объехать. Проезжая мимо того места на краю леса, откуда ночью велся минометный обстрел заставы, все невольно напряглись. Картина открылась жуткая. Три минометные трубы смяты и погнуты, словно были сделаны из фольги, а когда по приказу генерала бойцы ОСНАЗ немного расчистили снег вокруг, под ним вскрылось одно большое бурое пятно крови. Трупов японцев найти не удалось, зато крови столько, будто ее выпустили из пары десятков человек, не меньше. Разбросанная повсюду зимняя амуниция и оружие американского производства покрыты замерзшей слизью. Генерал хотел взять трофеи с собой, но Монгол категорически запретил, пояснив, что эти вещи отмечены мерзостью Абаса, так что к ним лучше даже не прикасаться.
– Опасно здесь долго стоять, – поторапливал Дорсун. – Абас может прятаться в снегу где-то рядом. Поглотив новые тела, он залечит раны и отправится искать новые жертвы. Юрюн Аар Тойон, помоги нам. Укрой от взгляда злых чар и колдовства.
Генерал лишь покачал головой, недовольный, что солдат советской армии упоминает языческих богов. Вроде якуты в составе СССР уже давно, а до сих пор верят в свою мистику, не желая отвергать верования предков, даже несмотря на то, что большинство граждан Якутии православные христиане.
Кошевар уже хотел было вернуться к машине, когда заметил в сугробе какое-то шевеление. Решив, что это заяц или иная лесная дичь, прячущаяся под снегом от непогоды, осторожно подкрался и со всего маха ударил штыком, целясь в центр сугроба. Раздался глухой хруст и звук, похожий на громкий судорожный вздох и писк. Извлекая из-под снега барахтающийся трофей, генерал самодовольно обернулся к подчиненным.
– Виктор Семенович! Как приедем, первым делом зажарьте этого ушастого на огне и раздайте бойцам по кусочку. Пусть побалуются зайчатиной…
Чердынцев, окаменев, выронил флягу с водой. Прикрыл рот ладонью, борясь с подкатившей тошнотой, тогда как остальные лишь судорожно сглотнули. Их глаза были расширены от ужаса и брезгливости. Генерал лишь после этого посмотрел вниз и с грязными ругательствами отбросил от себя автомат с нанизанной на штык-нож человеческой головой. Точнее, голова принадлежала когда-то японцу, пока не превратилось в ЭТО. Самое ужасное заключалось в том, что белая как мел, лишенная волос голова была до сих пор живой и беззвучно разевала рот, в то время как растущие из затылка короткие щупальца свивались в причудливые спирали и кольца, пытаясь до него дотянуться.
– Господи ты боже, святые угодники! – Кошевар невольно схватился за сердце и отошел подальше на безопасное расстояние, не сводя взгляда с живой головы. – Кто мне объяснит, как это возможно? Что это такое? Мне это одному мерещится или как?
Лишь один Монгол, не теряя достоинства, спокойно подошел и молча стал дубасить живую голову прикладом по лбу, пока не размозжил на куски, после чего так же спокойно облил топливом из канистры и поджег.
– Абас, вероятно, спешил с поглощением, вот и потерял одну из голов, – словно извиняясь, просто и без эмоций объяснил он. – Теперь демон ее никогда не получит и сделать ледяного человека не сможет. Извините, товарищ генерал, но это есть нельзя. – Ловко вскарабкавшись по поручням на машину, якут застыл истуканом, зорко следя за местностью.
Дар речи постепенно вернулся не только к Кошевару, но и к остальным людям. Все они как один с уважением и восхищением смотрели на рядового Дорсуна Тойтоха, которого, похоже, ничто на этом свете не могло напугать или смутить. Монументальный человек.
Глубоко выдохнув, Кошевар через силу выдавил из себя, смахнув пот со лба.
– Вот, товарищи, учитесь, как надо себя вести с врагом… пусть и не совсем обычным. Хладнокровие и выдержка. И дисциплина. – Тоскливо посмотрев на часы, Петр Ильич понял, что до рассвета еще целых два часа. – Да что же она никак не закончится! – воскликнул он, с благодарностью кивнув, когда Булганин подал ему руку, помогая взобраться на БТР.
– Что не закончится?
– Чертова ночь! У меня такое впечатление, будто мы тут уже торчим целую вечность, хоть и не прошло еще и суток. Долго еще до твоей пещеры?
– Уже близко, товарищ генерал! – обнадежил Монгол. – За следующей сопкой…
Внезапно замолчав, он нервно стал озираться по сторонам. Залепетав что-то на своем языке, тут же припал к прикладу и открыл ураганный огонь из пулемета Дегтярева куда-то в сторону леса. Никто его не поддержал, так как сквозь снег было не видно куда, а главное, в кого он стреляет. Горячие гильзы со звоном падали на стальной пол десантного отсека.
– Хорош! Не трать патроны зря… – попытался его вразумить Кошевар.
– Стреляйте! – заорал Монгол, быстро меняя опустевший магазин на новый. – Дабар! Проклятый кырдабас! Сэрэн дэ, уопсайынан дэ! Я все равно до тебя доберусь!
Впрочем, очень быстро и остальные поняли, что произошло. К вездеходу бежала стая существ, лишь отдаленно похожих на людей. Впрочем, они ими когда-то и были, а сейчас выглядели неестественно бледными, безволосыми и некоторые из них имели шесть и более конечностей. Они преследовали сосредоточенно, стремительно, и если так продолжится, очень скоро нагонят. Судя по описанию, это были ледяные люди, о которых так много рассказывал Дорсун. Но нагоняли жути не они, а тот, кто гнал их прямо перед собой, словно стаю гончих псов, взявших след. Дабар. С виду обнаженный человек, чье тело неравномерно покрывали темные пластины хитиновой оболочки или того, что вместо нее. Он держался на спине Абаса, как заправский серфер, балансируя и управляя ручным монстром одними ногами. При этом ноги были с неестественно огромными ступнями, длинными когтями, с помощью которых он, собственно, и держался, впившись ими в толстую шкуру. Широко раскинув руки в стороны, он демонстрировал пальцы, похожие на щупальца, с очень длинными кривыми когтями. Верхняя часть его лица выглядела вполне человеческой, зато нижняя до безобразия изуродованной, она раскрывалась на четыре части на манер цветка, обнажая розовую пасть, утыканную мелкими, кривыми зубами.
Изучая преследователей в полевой бинокль, Кошевар сразу обратил внимание на неестественно алые глаза Дабара без намека на зрачки и белки. Они встретились взглядами, и генерал внезапно ощутил сильную слабость, головокружение и боли в груди. К тому времени огонь вели все, кто стоял рядом, не жалея патронов и гранат. Пули огненными искрами рвали кожу на бледных телах, заставляя ледяных людей то и дело падать и спотыкаться. Из их ран не вытекала кровь, а вместо нее прозрачный, слегка голубоватый густой гель. Если особенно меткая очередь из автомата или удачно брошенная граната сильно калечила ледяного человека, он падал кубарем в снег, но продолжал упрямо ползти следом. Главной же целью для всех стали Дабар и его вьючное животное Абас.
– Цельтесь в голову! – постоянно умолял Монгол, яростно ловя в прыгающий прицел отвратительную морду Дабара. – Это он не любит, проклятый кырбасы.
– Может, лучше поговорить с ним как с разумным существом и попробовать выяснить, чего ему надо от нас? – невпопад предложил Булганин, но и сам понял, что ляпнул полнейшую нелепость и глупость.
Шелепин на это лишь криво усмехнулся и зло процедил, быстро меняя магазин в автомате Калашникова:
– Не уверен, что эта тварь настроена на диалог. А, впрочем, Степан Анатольевич, вы можете попробовать. Покажите ему партбилет и, быть может, все обойдется.
– Не смешно! – холодно отрезал Булганин, насупившись.
Тем временем ситуация развивалась стремительно. Дабар преподнес всем сюрприз, спрятавшись от пуль внутри своего животного. Люди не поверили глазам, когда на спине Абаса появилась глубокая полость или выемка, в которую целиком и забрался его хозяин. Словно получив могучий прилив дополнительных сил, многорукий мутант, похожий на сороконожку, заметно прибавил в скорости, при этом он не бежал прямолинейно следом за вездеходом, а где мог довольно ловко срезал углы, минуя сопки и непроходимые участки леса. Понимая, что еще пара минут такого забега, и эта бестия свалится людям прямо на голову с какого-нибудь крутого склона, генерал Кошевар поспешно зарядил трубу РПГ-2 гранатой и взвалил себе на плечо. Взмокнув от напряжения, он терпеливо выждал момент, когда Абас оказался в каких-то пяти метрах, после чего, задержав дыхание, плавно спустил крючок гранатомета. Рев стартовавшей с плеча ракеты и мощный толчок отдачи совпал с треском и жалобным скрежетом металла. Неудачно съезжая по льду в овраг, Чердынцев слишком резко потянул рычаги управления влево, из-за чего опрокинул машину на бок.
Вывалившись из открытого десантного отсека прямо в снег, люди в панике принялись метаться, не зная, куда бежать и где спасаться. Только Шелепин, Булганин и Кошевар сохраняли спокойствие. Где матом, а где крепкой затрещиной они восстанавливали порядок, даже не догадываясь, что меткий и своевременный выстрел генерала, по сути, спас им всем жизнь. Противотанковая кумулятивная граната попала прямо в туловище многорукой зверюги, практически прошив ее кумулятивной струей насквозь. Отвратительно блестя дымящимися внутренностями и извиваясь, как огромный червяк, Абас жалобно оглашал округу вибрирующими воплями, от которых болели уши и стыла кровь в жилах. Дабар, лишившись левой лапы и застряв внутри Абаса, пытался выползти из груды мяса, но все тщетно. И тут-то можно было, навалившись, уничтожить его раз и навсегда, но бойцы были вынуждены отступить из-за появления еще дюжины ледяных людей, настигших беглецов. До кучи при неудачном падении из вездехода рядовой Дорсун крепко приложился головой о ледяной выступ и временно выбыл из строя, потеряв сознание. Его тащили бойцы ОСНАЗ, незадолго до этого получившие наказ генерала охранять якута ценой собственных голов. В поисках заветной пещеры, ориентируясь на местности исключительно по наитию и рассказам Монгола, двое пограничников придерживали под руки охающего и чертыхающегося хромающего генерала, подвернувшего ногу, в то время как Чердынцев, Булганин и двое комитетчиков сдерживали натиск ледяных людей, отстреливаясь.
– Отпустите меня, болваны! – ругался генерал, вырываясь. – Стоять насмерть!
– Пещера! Нашел! – дико заорал Чердынцев, чуть не провалившись в глубокую скалистую расщелину. – Все сюда! Живее, ребята!
Проход в скале оказался настолько узким, что туда с трудом можно было протиснуться по одному и боком, предварительно сняв с себя верхнюю одежду и втянув живот. А вот с генералом пришлось помучиться. Его грузная, коренастая фигура ни в какую не желала пролезать внутрь, отчего Кошевар невольно ощутил укол вины из-за того, что давно не в форме. Но, стиснув зубы, мужественно терпел грубые толчки и рывки за руки своих подчиненных, которые затаскивали его во тьму пещеры под спасительные каменные своды. Последними отступили двое комитетчиков, забрасывая гранатами верещащую снаружи стаю ледяных людей, которые всего лишь защищали хозяина, прикрывая собственными телами. Шелепин и Серов, будучи практичными и дальновидными, в отличие от остальных догадались спасти не только радиостанцию и несколько батарей к ней, но и коробку с тушенкой. Собирая со снега брошенные впопыхах теплые шинели, они деловито закидывали все это добро прямо в пещеру, зорко следя за мелькающими тут и там белыми фигурами.