Я и моя сестра Клара

The stories used for this book were fifirst published in German under the titles:

Ich und meine Schwester Klara. Die schönsten Geschichten zum Vorlesen by Dimiter Inkiow (illustrations by Traudl Reiner)

© ellermann im Dressler Verlag, Hamburg 2003

Ich und meine Schwester Klara. Die lustigsten Streiche der Welt

by Dimiter Inkiow (illustrations by Traudl Reiner)

© ellermann im Dressler Verlag, Hamburg 2013

Ich und meine Schwester Klara. Lustige Geschwistergeschichten zum Vorlesen

by Dimiter Inkiow (illustrations by Walter Reiner, Traudl Reiner)

© ellermann im Dressler Verlag, Hamburg 2020

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Мелик-Пашаев», 2024

Торт

Ты, конечно, меня не знаешь… Вот, посмотри, это – я:

А это моя сестра Клара:

Только, пожалууйста, не перепутай и не подумай, что я – это

Всё наоборот.

Клара – это Клара, а я – это я. Иногда нас путают, потому что мы и сами путаемся.

Когда мама спрашивает: «Кто съел мороженое из холодильника?» – я говорю: «Клара». Хотя я тоже ел.

А если мама спрашивает Клару:

«Кто съел мороженое?» – она говорит, что это был я, хотя сама тоже ела вместе со мной.

Все же видят, что ложек-то две:

Почему Клара так говорит, я не знаю. А я говорю так потому, что ККлара ест больше меня. У неё вон какой рот:

Гораздо больше, чем у меня.

Зато я ем быстрее.

Только об этом никто не знаеет.

Однажды Клара подошла ко мне и говорит:

– Знаешь, что есть на кухне?

Я совсем не хотел знать. Но раз уж она спросила, я тоже спросил:

– Что?

– Торт!

– Такой? – Я взял бумагу и нарисовал цветными карандашами торт.

– Нет, намного больше, – сказала она, – и намного красивее!

– Такой?

Я нарисовал торт побольше и покрасивее.

– Ещё больше, – сказала она. – Сверху крем и шоколадная крошка.

– Врёшь.

– Хочешь посмотреть?

– Ещё бы!

– Тогда пойдём на кухню.

На кухне Клара открыла холодильник. Всё было так, как она говорила: там стоял восхитительный большой торт. Сверху сливочный крем, шоколадная крошка и глазированные вишенки. У меня аж слюнки потекли, когда я это увидел. У Клары тоже. Мы не могли оторвать от торта глаз, но тут пришла мама.

– Предупреждаю вас обоих: не вздумайте даже прикасаться к торту! У нас сегодня будут гости. Придут ваши тётушки – тётя Эмма и тётя Грета. Я купила торт для них. Вы получите по кусочку только после обеда. Всё понятно?

– Да, мама. У нас сегодня будут гости. Придут тётя Эмма и тётя Грета. Мы получим по кусочку после обеда.

– Очень хорошо, – сказала мама и закрыла холодильник.

Потом она взглянула на часы и ахнула:

– О боже! Чуть не забыла, что записана к врачу. Дети, мне нужно идти.

И она ушла. Мы остались дома одни, я и моя сестра Клара.

Сначала мы играли в нашей комнате, а потом Клара предложила:

– Давай сходим на кухню.

– Зачем?

– Просто посмотреть, на месте ли торт. Вдруг его кто-нибудь украл.

– Кто его мог украсть?

– Кто-кто? Вор. Такой великолепный торт с удовольствием украдёт любой вор на свете. И потом съест его дома один. Ты разве не видел – окно на кухне открыто!

Мы вдвоём пошли на кухню. И правда: кухонное окно было распахнуто. Клара открыла холодильник, и мы с облегчением выдохнули. Торт по-прежнему стоял там.

Я заметил, как загорелись у Клары глаза, и сразу сказал:

– Клара, даже не притрагивайся к этому торту. Он для тёти Эммы и тёти Греты. Мы получим по кусочку после обеда.

– Я и не собираюсь к нему притрагиваться, – сказала Клара. – Я только думаю, что он мог испортиться. Тогда обе наши тёти отравятся и умрут.

У меня по спине побежали мурашки.

– Не говори глупостей. Этого не может быть.

– Очень даже может. Смотри, с этой стороны торт выглядит как-то подозрительно.

– Думаешь, он испортился?

– Ну да! Тёти точно отравятся и умрут.

– Где они умрут?

– Где-где? У нас в гостиной. На новом диване. Умрут и будут лежать рядышком.

У меня опять побежали мурашки.

– Что же нам теперь делать, как ты думаешь, Клара?

– Всё проще простого. Мы пожертвуем собой. Попробуем торт с этой подозрительной стороны. Но очень осторожно.

– Ладно, – кивнул я. – Давай пожертвуем собой.

И мы достали торт из холодильника.

Потом мы как следует попробовали торт с подозрительной стороны. Но ничего не почувствовали.

– Клара, – сказал я, – не беспокойся. Торт хороший. На вкус просто отличный. Наши тёти совсем не отравятся. Они будут ужасно довольны. Говорю тебе, Клара, они будут страшно рады. Торт хороший.

– Да… – Клара кивнула. – С этой стороны торт пока хороший. Но какой он с других сторон?

– Ладно уж, – сказал я, – давай попробуем его со всех сторон.

И мы старательно попробовали торт со всех сторон.

Но опять не обнаружили в нём ничего подозрительного.

– Клара, торт со всех сторон хороший. Тёти будут страшно довольны. Они не отравятся.

– Да, – сказала Клара, – по краям торт ещё ничего. Но всем известно, что торты с шоколадной крошкой и кремом начинают портиться с середины.

– Тогда, – воскликнул я, – мы должны попробовать его посередине!

И мы попробовали торт посередине, для чего прокопали в нём глубокую дыру, до самого дна.

А потом пришла мама. И не поверила своим глазам.

Она три раза обошла вокруг стола и сказала:

– Это уже не торт. Угощать этой развалюхой гостей немыслимо. Вы двое – вы просто поросята, вечно голодные поросята! Теперь уж ешьте дальше, пока не лопнете!

Раз мама так сказала – что нам оставалось делать? Мы стали есть дальше и съели весь торт.

Ну и болели же у нас животы после этого! Ужасно болели.

Мы лежали на кровати рядышком – я и моя сестра Клара.

А Клара вздыхала и говорила:

– Я с самого начала знала. Всё-таки торт был испорченным.

Дядя Тони

У нас с Кларой есть дядя. Его зовут Тони. Выглядит он вот так:

Мы с Кларой очень любим дядю Тони. Клара говорит, что любит его намного больше, чем я. И показывает руками: вот та-а-а-а-ак!

Я тоже показываю руками, как я его люблю. Но я меньше Клары, и руки у меня короче. Поэтому я злюсь. Выходит, будто Клара любит его больше только потому, что у неё руки длиннее. Но на самом деле ей просто нравится получать от него подарки. Когда мои руки станут такими же длинными, как у неё, злиться будет она.

При каждой встрече дядя Тони дарит каждому из нас по одной марке[1]. Одну марку мне и одну марку Кларе. Заполучить сразу столько денег – это большая удача! Ведь на них можно купить мороженое. Поэтому мы всегда радуемся, когда к нам приходит дядя Тони. Каждый день мы спрашиваем у мамы:

– Мама, когда наконец придёт дядя Тони?

К сожалению, он приходит всего раз в неделю.

Но однажды, когда мы опять спросили, мама сказала:

– Скоро вы будете видеться со своим дядей каждый день. Он снял квартиру в нашем доме на шестом этаже.

Вот это да! Как же мы обрадовались! Мы помогали ему переезжать и перетаскивать книги – их было много. Дядя Тони – студент. Он каждый день учится и скоро станет очень умным.

После переезда он снова дал нам по одной марке.

От радости, что дядя Тони теперь живёт в нашем доме, мы не спали всю ночь. И утром, сразу после завтрака, первым делом побежали к нему.

– Доброе утро, дядя Тони!

Он рассмеялся и выдал нам каждому по марке. Мы, конечно, сразу купили себе мороженое.

На следующее утро мы полчаса трезвонили в его дверь. Но никто не открывал. Тётя Эмма вернулась из магазина и сказала, что дядя Тони рано утром ушёл в университет.

– Ничего, мы подождём, – решительно заявила Клара. – Он же когда-нибудь вернётся.

Мы сидели у него под дверью и ждали долго-предолго. Но он так и не пришёл.

Мы с Кларой договорились, что назавтра пойдём к нему пораньше. Так мы и сделали. Он был ещё дома.

– Доброе утро, дядя Тони!

Он, как всегда, рассмеялся и дал нам по одной марке. Мы сказали спасибо и побежали покупать мороженое.

На следующий день была суббота. Мы опять пошли к нему и сказали:

– Доброе утро, дядя Тони!

– Доброе утро! – ответил дядя Тони. Но не рассмеялся. – Знаете, дети, – сказал он, – сегодня у меня денег нет. Мне очень жаль.

Повесив головы, Клара и я стали спускаться по лестнице. Мы думали.

И вдруг Клара говорит:

– Знаешь, я разобью свою копилку.

– Я тоже! – тут же подхватил я.

Мы добежали до нашей квартиры и разбили обе копилки. Клара свою, а я свою. Потом мы забрали все деньги и снова побежали вверх по лестнице. К нашему дяде Тони.

– Чего ж вы ещё хотите? – спросил он после того, как открыл дверь.

– Ничего, – сказали мы и просто сунули ему деньги. – Это тебе, дядя Тони. Целая куча марок. Чтобы ты сегодня мог себе что-нибудь купить.

И мы побежали вниз.

Любовь слепа

Наш дядя Тони женился на студентке. Сначала она была очень тоненькой. Но постепенно становилась всё толще и толще. Мы с Кларой очень переживали за дядю. Если его жена растолстеет ещё больше, то ему скоро не хватит места в кровати.

– Ей просто необходимо похудеть! – сказала Клара. – Дядя Тони должен прятать от неё еду.

Мы пошли к дяде Тони, чтобы сказать, что он должен прятать еду. Но дяди не было дома. Они с женой поехали в поликлинику.

А когда вернулись, выглядела она ещё толще.

Похоже, дядя Тони нисколько не беспокоится о том, что у него такая толстая жена. Они всегда ходили под ручку. Бедный, бедный дядя Тони.

Клара говорила:

– Любовь слепа.

Один раз за завтраком мы услышали, как мама говорит папе:

– Сегодня после обеда по телевизору будет передача «Как за неделю похудеть на три килограмма». Я обязательно посмотрю.

Мы с Кларой сразу побежали к дяде Тони.

– Дядя Тони! Сегодня по телевизору будет передача «Как за неделю похудеть на три килограмма». Пусть твоя жена обязательно посмотрит!

– Зачем?

– Она слишком растолстела. Стала самой толстой на нашей улице.

– Но ведь это потому, что у неё в животе ребёнок.

– Какой ещё ребёнок?

– Наш ребёнок. Её и мой, – сказал дядя Тони.

– А что он там делает? – спросил я.

– Спит. Спит и растёт. Но потом наступит день, когда ребёнок выйдет наружу. И тогда моя жена станет такой же худенькой, как раньше.

Вот это новости! Мы с Кларой стали спускаться вниз по лестнице и по дороге решили: мы никому ни слова не скажем о том, что происходит. А сами будем с нетерпением ждать, когда ребёнок выйдет наружу. Вот уж все удивятся так удивятся! Ведь в нашем доме люди и понятия не имеют, почему молодая жена дяди Тони стала такой толстой.

Как мы рассказали тёте Флоре всю правду

У нашего дяди Тони появился ребёнок. Точнее, не у дяди, а у его жены. Хорошенький маленький ребёночек. А дело было так.

Однажды утром, когда мы были в квартире одни и ждали домработницу Флору, к нашему дому подъехала машина скорой помощи и громко просигналила «уиу-иу». Мы с Кларой прижались носами к окну. Нам обоим нравятся санитарные и полицейские машины, которые сигналят «уиу-иу» и мигают синим огоньком. Когда я вырасту, я буду ездить на такой машине.

– Наверное, кто-то заболел, – сказала Клара. – Скорая помощь всегда приезжает, когда кто-нибудь болеет.

И тут мы увидели, как два санитара тащат на носилках к машине толстую жену нашего дяди Тони. А позади бежит сам дядя Тони с озабоченным лицом.

– Она, конечно, лопнула, – сказал я. – Ведь в последние дни она стала ещё толще. Вчера я видел её на лестнице и подумал, что долго она не протянет. И вот пожалуйста: лопнула!

– Нет, – ответила Клара, – она не лопнула. У неё сегодня появится ребёнок.

– А по-моему, она лопнула. – Я остался при своём мнении. Жена дяди Тони была закутана в одеяло, и мы не могли разглядеть, лопнула она или у неё появляется ребёнок. Мы так и не знали, что нам думать, пока после обеда не зазвонил телефон. Это был дядя Тони. Он попросил позвать нашу маму.

– Её нет, – ответила Клара. – Её сегодня целый день не будет.

Я уже хотел утешить дядю Тони из-за его лопнувшей жены и сказать, что он легко найдёт себе другую, тоненькую, как вдруг он объявил:

– Дети, у меня появился ребёнок! Маленькая дочурка. Её зовут Сюзанна. Весит четыре с половиной килограмма. Она родилась в больнице!

И он повесил трубку.

Как же мы обрадовались! Клара тут же притащила кухонные весы и поставила на них две полные бутылки растительного масла, а рядом уложила всю картошку, которую мы нашли дома. Сверху Клара посадила свою самую большую куклу Хайди. Но весы стали показывать четыре с половиной килограмма только после того, как мы добавили одну морковку.

– Видишь, – сказала Клара, – вот столько весит ребёнок дяди Тони.

Потом она положила всё, что было на весах, в пакет, и мы по очереди таскали его по всей квартире, чтобы проверить, сможем ли мы носить ребёнка, когда он приедет домой.

Через полчаса мои силы кончились, и я простонал:

– Какой же тяжёлый ребёночек!

– Вот именно, – согласилась Клара. – Поэтому дяди-Тонина жена и была такой толстой.

– А ты уверена, Клара, что ребёнок был у неё в животе?

– Ну конечно, – ответила Клара, – всем известно, что ребёнок появляется у мамы из живота!

И она засмеялась так, как будто всегда это знала. Хотя я стоял рядом, когда дядя Тони впервые нам об этом сказал.

– Не каждому это известно, – запротестовал я. – Тётя Флора, например, этого не знает. Один раз я спросил у неё, откуда берутся дети. И она покраснела до ушей, потому что не знала. А потом сказала, что их продают в магазине.

– Правда?

– Честное слово!

– Не может быть.

– Давай у неё спросим.

В этот момент в дверь позвонили. Это пришла наша домработница тётя Флора. Она сразу принялась за дело и отправилась в ванную, чтобы там убраться. Но мы с моей сестрой Кларой потихоньку пошли за ней.

– Тётя Флора, – начала Клара, – тётя Флора, мы хотим у тебя кое-что спросить.

– В чём дело? – спросила тётя Флора. – Идите в свою комнату, мне нужно работать!

– Тётя Флора, откуда берутся дети?

– Бе-бе-берутся де-дети? – повторила она запинаясь. – А других вопросов у вас нет?

– Нет, – сказала Клара. – Мы только хотим узнать, откуда берутся дети.

– Некогда мне болтать. Вот придёт ваша мама и захочет узнать, почему я не успела закончить уборку! – рассердилась тётя Флора и покраснела ещё сильнее. – Я ей тогда скажу, что вы задаёте много вопросов, вот я ничего и не успеваю!

– Я ей говорил, – сказал я и показал на Клару, – что детей продают в магазине. А она мне не верит.

– Да, так и есть! – Тётя Флора энергично закивала. – Это чистая правда. Детей продают в магазине. Они там лежат на полках, и любой человек, которому хочется иметь ребёнка, может себе его купить.

Тут Клара сделала своё самое невинное лицо и сказала:

– И вовсе это не так. Я слышала, что детей приносят аисты.

– Только некоторых! Кого-то приносят аисты, а кого-то покупают в магазине, – ответила тётя Флора.

Она уже вспотела.

– Но ведь есть и такие, – продолжала хитрая Клара, – которых находят в капусте!

– Такое тоже бывает, – смущённо проговорила тётя Флора и оперлась рукой на край ванны. – Совершенно верно. Бывает. Некоторые растут в огороде, как капуста.

Клара посмотрела на тётю Флору так, как кошка нашей бабушки смотрит на птичку, которую собирается сцапать.

– А вот и не бывает! Не бывает! – внезапно выкрикнула она. – Если ты не знаешь, откуда берутся дети, тётя Флора, то я тебе расскажу. Они растут не в огороде, а в животе у своей мамы. Как ребёнок дяди Тони. У его жены сегодня появилась маленькая дочурка. Весит четыре с половиной килограмма!

Клара побежала в гостиную и приволокла пакет с бутылками, куклой Хайди, картошкой и морковкой к тёте Флоре в ванную.

– Вот сколько весит ребёнок. Четыре с половиной килограмма! Классно, правда?

После этого мы оставили тётю Флору в ванной одну, чтобы она пришла в себя.

– Наверное, ей сейчас нелегко, – сказала Клара, – в пятьдесят лет вдруг взять да и узнать всю правду. Тут нужно время, чтобы привыкнуть.

Через неделю жена дяди Тони вернулась домой. Теперь она была очень стройной, такой, какой мы всегда хотели её видеть. А дядя Тони гордо шагал по лестнице с ребёнком на руках, как будто этот ребёнок вырос в животе не у его жены, а у него самого.

Наша собака Шнуффи

Папа принёс домой собаку. Таксу с короткой шерстью и длинными ушами, которая непрерывно виляет хвостом и обнюхивает всё вокруг.

Мы с Кларой сразу стали звать её Шнуффи, и ей это очень понравилось. Стоило нам крикнуть «Шнуффи!», как она мчалась к нам со скоростью ракеты.

Папа сказал, что Шнуффи очень породистая собака. Поэтому она такая длинная и у неё такие короткие лапы.

– У Шнуффи есть родословное дерево, – объяснил нам папа и показал какую-то бумагу.

Мы с Кларой уставились на неё, чтобы рассмотреть, какое такое дерево есть у нашей Шнуффи. Но на бумаге не было никакого дерева.

– А где дерево? – спросил я.

– Это не обычное дерево, – сказал папа, – а родословное. И это очень важная бумага. Такая бывает только у породистых животных и у королей.

Дальше папа нам рассказал, что отец Шнуффи был знаменитой собакой, а её дедушка ещё знаменитее и что её мама, бабушка и прабабушка происходили из очень благородной собачьей семьи. Все они когда-то получили множество призов.

Услышав это, мы с Кларой положили Шнуффи себе на колени и гладили её целый час. Мы сидели на диване рядышком, и передняя половина Шнуффи лежала на коленях у Клары, а её задняя половина – на моих. Клара гладила её голову, а я её хвост. Шнуффи лизала руку Кларе и выглядела очень счастливой.

– Знаешь, – сказал я Кларе, – мне очень нравится Шнуффи. По-моему, это ужасно милая такса. Но, если бы она была чёрной, она нравилась бы мне ещё больше.

– Я тоже считаю, что цвет у неё некрасивый, – сказала Клара. – Мне кажется, что светлый пошёл бы ей больше.

Мы погладили Шнуффи ещё немножко, а потом Клара сказала:

– Мы можем поделить Шнуффи. Если ты не против, то голова и передние лапы будут моими, а хвост и задние лапы твоими. И пусть каждый заботится о своей половине.

Мне показалось, что это хорошая идея. Я был не против получить заднюю часть нашей Шнуффи, потому что её хвост всегда так задорно виляет.

– Ладно, – сказал я, – только поделить её надо честно.

– Мы её измерим, – успокоила меня Клара, – и у каждого будет ровно половина.

Она принесла измерительную ленту, и точно в том месте, которое оказалось посередине Шнуффи, мы положили ей на спину монетку. Потом мы взяли ножницы и аккуратно выстригли вокруг монетки шерсть. Теперь было ясно видно, где у Шнуффи середина.

– С этого момента каждый заботится только о своей половине, – объявила Клара. – Я буду её кормить, а ты будешь выводить её гулять, когда ей потребуется, – ведь это твоя половина.

И мы начали заботиться каждый о своей половине Шнуффи. Каждый гладил и расчёсывал только свою часть. Клара кормила, а я выгуливал.

Однажды вечером папа и мама ушли в театр. Не успели они закрыть за собой дверь, как Клара сказала:

– Ну всё, решено. Я перекрашу Шнуффи в светло-золотистый цвет.

– Нет, – запротестовал я, – я не разрешаю!

– Но ведь так она будет выглядеть гораздо лучше, – стала убеждать меня Клара, – и светлое идёт к моим волосам.

Когда Клара что-то говорит, она тут же это и делает. И минуты не прошло, а она уже принесла из ванной мамину краску для волос.

Я крепко обнял Шнуффи и сказал:

– Ты можешь покрасить только свою половину. А мою – нет! Я не разрешаю!

– Хорошо, я покрашу только свою половину.

И она действительно осветлила переднюю половину Шнуффи. Меня это очень рассердило, потому что мне не нравятся собаки со светло-золотистой шерстью.

– Тогда я покрашу свою половину в чёрный, – заявил я.

– Что ж, это даже неплохо, – решила Клара. – Каждый будет любоваться своей половиной.

Я принёс чёрный спрей для обуви и принялся за работу.

И вскоре наша Шнуффи стала выглядеть так, будто её собрали из двух частей. Одна половина светлая, другая чёрная. Наверное, она очень удивилась, когда увидела себя в зеркале. Потому что пять минут лаяла на своё отражение.

– Спорим, – сказала Клара, – что другой такой собаки нет во всём городе.

Когда мама и папа увидели Шнуффи, они целую минуту стояли с открытыми ртами, а потом два раза обошли вокруг собаки.

– Кто это сделал с бедным животным? – грозно спросил папа.

Клара тут же сказала, что это был я, хотя начала-то она – это всем известно. Но, к сожалению, Шнуффи не умеет разговаривать, и поэтому она не могла рассказать родителям правду. Меня стали ругать и ругали целый час.

А под конец папа добавил:

– На этой неделе ты не получишь карманных денег!

Тут ко мне подошла Клара и шепнула на ухо:

– Я дам тебе половину своих карманных денег, если ты меня не выдашь. Договорились?

Я ответил:

– Договорились!

После этого мы вдвоём начали отмывать Шнуффи. Но сошла только чёрная краска с моей половины. Кларина светло-золотистая осталась.

– Здесь её шерсть сама отрастёт, но не сразу, – злорадно прошептала она мне на ухо. – Моя половина ещё долго останется светлой!

Я разозлился. Но что было делать? Клара – она такая. Чует моё сердце, я с ней ещё намучаюсь.

Краснолицый ребёнок

Ребёнок дяди Тони был весь какой-то красный и сморщенный.

Мы с Кларой внимательно рассматривали девочку каждый раз, когда жена дяди Тони выходила с коляской на детскую площадку. И каждый раз Клара вздыхала и говорила:

– Бедный ребёнок.

– Почему же бедный? Она пухленькая и спит в красивой коляске.

– Разве ты не видишь, какая она красная и как много у неё морщин? – спросила Клара. – Она вся какая-то мятая. У тебя что, глаз нет?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.