Капитан Вишневский

© Евгений Иоников, 2026

ISBN 978-5-0050-0161-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Капитан Вишневский

22 июля 1957 года Военный Трибунал Белорусского Военного Округа в открытом судебном заседании рассмотрел дело бывшего командира партизанской бригады «Штурмовая» Героя Советского Союза Лунина Бориса Николаевича и начальника особого отдела НКВД бригады Белика Ивана Никитовича. Они обвинялись в незаконных расстрелах советских людей, проведенных в бригаде в годы войны.

Для оправдания и сокрытия убийств они фальсифицировали (создавали «задним числом») следственные материалы о причастности расстрелянных лиц к вражеской агентуре.

Это дело могло и не дойти до суда. По подсчетам белорусского историка Кузьмы Ивановича Козака за годы оккупации белорусскими партизанами было расстреляно, убито при проведении специальных операций и проч. около 22 тысяч предателей, агентов гестапо и их пособников (интересно, что количество погибших от рук партизан членов местной вспомогательной полиции составило 21 тысячу человек) [1, с. 285]. Ни тогда, ни в первые послевоенные годы никто особо не озадачивался вопросом, все ли казненные партизанами лица являлись шпионами и провокаторами.

В этом отношении Лунину и Белику не повезло.

В январе 1943 года начальник ОО НКВД бригады «Штурмовая» Иван Белик по приказу комбрига Бориса Лунина расстрелял разведгруппу ГРУ Генштаба СССР капитана Вишневского – четырех разведчиков и четырех их помощников из числа жителей Минска, бежавших из города от ставшего неизбежным ареста и нашедших укрытие в бригаде.

Во второй половине 1950-х годов судьбой разведгруппы заинтересовалась Военная прокуратура. Основная заслуга в том, что «дело Вишневского» дошло до рассмотрения в судебных инстанциях принадлежит одному из участников событий минскому подпольщику Павлу Романовичу Ляховскому. Начиная с 1945 года, он трижды писал в Разведотдел Генштаба Советской Армии о необходимости восстановления справедливости в отношении десантников [2, Лист 137], которые все эти годы считались немецкими агентами и провокаторами. В 1957 году началось расследование дела о расстреле разведчиков, в ходе которого был выявлен ряд других убийств, совершенных в бригаде «Штурмовая» – всего трибунал рассматривал 36 фактов незаконных расстрелов партизан и мирных гражданах. Лунин и Беликов были арестованы, осуждены и приговорены к лишению свободы на семь лет каждый – учитывая давность содеянного, молодость обвиняемых в те времена и их героическое прошлое приговор получился не слишком суровым [3, Л. 165].

Почти год спустя, в апреле 1958 года из Генштаба СССР в Минск был командирован полковник Шивцов И. М., который 8 дней занимался проверкой и уточнением деталей деятельности разведгруппы капитана Вишневского в городе. Как позднее рассказал Павел Ляховский, полковник Шивцов посетил все конспиративно-явочные квартиры группы, побеседовал с оставшимися в живых свидетелями. 23 июля 1958 года сам Павел Ляховский побывал на приеме у начальника управления Генерального Штаба СА генерал-майора Смоликова И. М., который ознакомил его с выводами полковника Шивцова. Как полагал Ляховский, факты героической деятельности по группе Вишневского были полностью подтверждены и ожидалось, что все ее участники будут представлены к правительственным наградам; в отношении же самого Вишневского якобы был составлен даже проект Указа о присвоении ему посмертно звания Героя Советского Союза [4, Л. 136].

15 марта 1961 года, однако, в Главном Разведывательном Управлении Генерального Штаба Министерства Обороны СССР была составлена справка «О деятельности разведгруппы С. К. Вишневского в Минске в 1942 году» – довольно неожиданная по содержанию. В справке деятельность разведгруппы Вишневского оценивалась откровенно негативно. «Ваша работа неудовлетворительна. С 28.5.42 г. Центр не получал от вас ни одной информационной телеграммы. За это время вами передано 23 телеграммы с просьбами о помощи и хныканием. … У вас есть 17 тысяч марок, 15 тысяч рублей и три комплекта батарей. Этого достаточно на три месяца работы. Прекратить хныканье. Немедленно начать [высылать] регулярную информацию не реже 2 раз в неделю. Ни одной телеграммы без информации» [5, Л. 4 – 5]. Эта цитата из радиограммы Центра Вишневскому от 25 октября 1942 года была приведена в Справке в качестве иллюстрации сложившегося в Центре отношения к этой группе.

Дело с награждением разведчиков в связи с открывшимися обстоятельствами застопорилось. Понято, что несправедливый расстрел в бригаде Лунина еще не делал их героями. Процитированная выше справка, однако, свидетельствовала, что в ГРУ ГШ РККА их шестимесячную работу в немецком тылу также не сочли героической.

Вишневский Сергей Казимирович родился в 1903 году в Полоцке. В юности увлекался лыжными гонками и велоспортом, в 1931 году окончил Минский техникум физкультуры и два года проработал ответственным секретарем Полоцкого городского совета физкультуры. В 1933 был призван в РККА (служил на погранзаставе), в том же году вступил в партию (вернее, получил кандидатскую карточку). После демобилизации в 1936 году в Полоцк не вернулся, до 1941 года работал в спортивных обществах «Динамо» и «Спартак» в Минске. С началом войны эвакуировался с семьей в Куйбышев, работал слесарем на заводе №1 имени Сталина. В декабре 1941 года был отозван ЦК ЛКСМ Белоруссии, и рекомендован для работы в ГРУ РККА. Это ведомство направило Вишневского на подготовку в Высшую спецшколу Красной Армии (ту самую, в которой проходили обучение майор Вихрь и другие герои романа Юлиана Семенова). По итогам учебы в ВСШ Вишневский получил положительную характеристику и был рекомендован для работы в качестве резидента. В немецком тылу работал под псевдонимом «Смелый» и имел документы на фамилию Владимиров.

Второй член группы Вишневского, разведчик Павлович Валентин Александрович (кличка «Мотор»), родился в 1917 году в Одессе, но был белорусом. Его родители во время войны проживали в Минске (ул. Новая, д. 24), а жена – как и он, в Куйбышеве. В том же декабре 1941 года Павлович был привлечен на работу в ГРУ КА и зачислен слушателем Высшей Спецшколы Красной Армии.

И, наконец, радист группы Мельников Ефрем Федорович («Таран») был самым молодым по возрасту – 1921 года рождения. До войны он не имел отношения к Белоруссии, был родом из Старо-Татарского района Новосибирской области. В РККА был призван в 1940 году, а в ноябре 1941 года ГРУ КА направило его на подготовку в Высшую Спецшколу Красной Армии.

Обучение в Спецшколе было недолгим. Уже 31 марта 1942 года группа Вишневского парашютным десантом была выброшена в немецком тылу с задачей разведки войск противника в городе Минске и его окрестностях [5, Л. 1 – 2]. Вместе с разведчиками десантировался Уполномоченный ЦК КП (б) Б – бывший секретарь Вороновского райкома Гапеев Е. Д. Ему поручалось отыскать в тылу врага Минский обком партии, который еще осенью 1941 года был отправлен в немецкий тыл [27, Л. 48; 28, Л. 27], а также установить связь с минским городским подпольем [17, с. 63], слухи о котором начали доходить до Пантелеймона Пономаренко и Петра Калинина (первый и второй секретари ЦК КП (б) Б).

После приземления группа собралась в лесу в районе деревни Крупица (недалеко от Минска в Слуцком направлении) [6, с. 185]. После этого пути Вишневского и Гапеева разошлись. Гапеев в своей докладной записке Калинину сообщал, что разведчики ушли от него с рацией, через которую и он должен был держать связь. По конспиративным соображениям Уполномоченный ЦК не знал даже их кличек, так что разыскать Вишневского ему впоследствии так и не удалось.

Разведчики же, спрятав рацию и другой груз, 1 апреля 1942 года вошли в Минск и укрылись в доме у родителей Павловича (ул. Новая, 24) [7, Л. 188]. Спустя короткое время отец Павловича Александр Степанович вызвал на встречу с сыном его школьного друга Денскевича Николая. Тот проживал с матерью Марией Иосифовной в Авиационном переулке. Денскевич согласился помочь разведчикам в их обустройстве в городе. В тот же день вечером Павлович привел к нему Вишневского и Мельникова. У них были настоящие советские паспорта, действительные в оккупированном городе. Ефрема Мельникова Николай с матерью прописали в своем доме под видом знакомого, прибывшего из Витебска после смерти родителей. Сергея Вишневского Мария Денскевич отвела к его довоенной знакомой Марии Лисецкой (улица Торговая, 22) [8, Л. 214].

Вот как об этом поведала сама Лисецкая на допросе в МГБ 26 июля 1953 года. С Сергеем Вишневским она была знакома с 1923 года, знала его еще по Полоцку. В первый день Пасхи (в 1942 году и по Юлианскому и по Григорианскому календарям первый день Пасхи приходился на 5 апреля) Мария Денскевич привела к ней Вишневского и тот остался у нее на квартире. Ночью он рассказал ей, что несколько дней тому назад прибыл из Москвы для выполнения заданий в тылу врага. Он показал ей паспорт, выписанный на фамилию Владимиров и предупредил женщину, чтобы она называла его по этой фамилии. Через три дня Лисецкая прописала его по этому паспорту как своего брата, соседям же объясняла, что тот приехал из Полоцка [9, Л. 211].

Третий член группы Вишневского, Валентин Павлович, остался проживать у своего отца.

Определение на жительство к Денскевичам радиста группы Мельникова имело серьезные последствия для Николая и его матери, так как в конечном итоге у них в доме была установлена радиостанция, по которой разведчики поддерживали связь с Москвой. В 1953 году Денскевичи также были допрошены в качестве свидетелей (1 июля Мария Денскевич, а на следующий день – Николай). В своих показаниях они достаточно подробно рассказали о первых днях нахождения группы Вишневского в Минске.

20 апреля Николай Денскевич принял участие в важной и опасной операции разведчиков. Вместе с Вишневским и Мельниковым он отправился за рацией, спрятанной на месте приземления группы (была зарыта в стоящем на отшибе деревни Вишневка колхозном гумне). Отыскав тайник, они разложили рацию и питание к ней в три мешка и перенесли в деревню Александрово, где их с подводой поджидал Валентин Павлович с отцом. Радиостанцию с батареями они передали ему, а сами пешком возвратились в Минск. В тот же день Павлович привез этот опасный груз к себе на квартиру (Новая, 24).

Сначала группа Вишневского пыталась оттуда связаться с Москвой, но безуспешно. Тогда рацию перенесли к Денскевичам и установили в одной из комнат их дома. С трудом, но Мельникову удалось установить связь с Центром; для сеансов радиосвязи ему отвели строго определенное время – ежедневно днем с 12 до 14. В промежутках между сеансами связи радиостанцию прятали в специально сделанной нише под печкой. От Денскевичей Мельников работал до осени 1942 года, правда, с несколькими перерывами, когда радиостанцию приходилось устанавливать по другим адресам в городе [10. Л. 217 – 218].

Месяц спустя после размещения у нее разведчиков Мария Денскевич по просьбе Мельникова перенесла рацию в условленное место за железнодорожным переездом на улице Толстого и передала ее Вишневскому; с какой целью и куда тот ее отнес ей не было известно. (Павел Ляховский полагает, что в целях конспирации на некоторое время радиостанцию перенесли к довоенному приятелю Вишневского Даниилу Александровичу Максимову [11, с. 25 – 26]). Впрочем, две недели спустя ее вновь вернули на квартиру к Денскевичам [8, с. 214 – 215.].

О разведывательной работе группы Вишневского известно не много. Их минские помощники практически ничего не смогли рассказать об этом на состоявшихся в 1953 году допросах. В общих чертах о стоящих перед группой Вишневсого задачах упоминает Валерий Надтачаев в опубликованной на сайте Союзного государства статье. Разведчики должны были фиксировать железнодорожные перевозки на Бобруйск, Борисов, Барановичи, установить дислокацию частей противника в Минске и установить их нумерацию, определить характер оборонительных сооружений в районе Минска, составить схему противовоздушной обороны Минска, а также информировать Центр об изменениях оперативной обстановки в районе Минска [12].

Николай Денскевич упоминает, что в первые месяцы нахождения группы в городе, пока она действовала малыми силами, ему приходилось ежедневно следить за движением поездов в Гомельском направлении, а также за их погрузкой и разгрузкой на станции. В итоге он научился не только безошибочно определять род войск перевозимых через Минск немецких подразделений, но и различать форму союзников Вермахта – например, солдат испанской «Голубой дивизии» от румын [12, Л. 67].

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.