- -
- 100%
- +
Рассматривая снимки, сделанные дронами, Марк только головой качал – одетый с иголочки, улыбчивый и совершенно здоровый мужчина. А кто это у него за спиной?
Приглядевшись Марк заметил на одном из снимков силуэт, стоявший в стороне. Гостей в тот вечер было явно вдоволь, осенная ночь похоже порадовала теплом, так как все гости оказались легко одеты. Однако новый "знакомый"серьезно выбивался из общего фона: в видавшей виды кожанной куртке, обтрепанных джинсах и с банкой пива в руке, он явно не планировал привлекать внимание, привалишись к стволу раскидистого клена. Мужчина стоял спиной, но Марк точно был уверен, что уже видел эту фигуру прежде.
Он нервно пролистал галограмму назад и вперился немигающим взглядом в изображение пустыря. Гроб был огорожен неоновой лентой, вокруг трудились эксперты. И только один человек стоял расслабленно и неподвижно: в дорогом костюме, с аккуратно собранными темными волосами он внимательно вглядывался в гроб, будто пытался кого-то в нем разыскать. Его лица вновь не было видно, но Марк, чутьем тертого легавого, доподлинно ощущал: преследователь с предыдущего фото и мужчина в косюме – один и тот же человек.
– Ани, немедленно выведи мне изображения с камер по делу 48-91-5.
Марк долго перелистывал призрачные страницы, ища подозреваемого на месте последнего исчезновения. В конце концов он взмахом погасил голограмму и устало привалился к столу. "Значит ошибся", – разочарованно подумал Марк, еще не зная, что встретиться с загадочным типом ему придется уже очень скоро.
***
(требует вычитки)
– Поверить не могу, – воскликнула Хом, набирая вручную команды на панели, – Заглохла!Совсем не по офицерски шмыгнув носом, страж вышла из машины и растерянно присела на капот. На лоб капнуло холодным. Хом поглядела в плачущие небеса и подумала, что хочет пореветь вместе с ними. Утро выдалось сырым и хмурым, в форменном мундире становилось зябко. Девушка обхватила себя руками и решительно вернулась в салон. Сейчас она завидовала жителям прошлого века, которые легко могли починить машину, просто заглянув под капот. Современным неудачникам такого чита не полагалось.Хом вскрыла панель управления и приложила ключ доступа к круглой впадине под пластиком. Хакнуть одуревшую систему, как это делали другие, более продвинутые пользователи, она оказалась не в силах. Подключиться к нейро-механику оставалось единственным способом решить проблему. Очень долгим способом, который задержит ее на полдня. Нейромеханик бесстрастным голосом сообщил, что ремонт займет не менее трех часов и предложил вызвать спасательную бригаду. Хом вздохнула. Посмотрела на грязную проселочную дорогу со следами разбитого еще в довоенные годы асфальта, и захотела согласиться.Влажная земля скользила под подошвой казенных сапог. Форма государственного образца – пожалуй, единственное, что едва ли поменялось с позапрошлого века. Разве что цвет из грязно-синего трансформировался в благородный черный, в остальном же производители с упорством истинного патриота стояли на защите традиционных швейных лекал. А потому на модные нынче нескользящие туфли с подогревом страж могла не рассчитывать. Больше всего Хом боялась упасть в бурое месиво и не суметь подняться.
Путь пешком занял всего час – в три раза меньше времени, чем требовалось на починку автомобиля. Как раз хватало времени опросить свидетеля и вернуться.
Дождь тем временем перестал, и от замли начал подниматься промозглый туман. В нем, как в молоке, утопали темные стволы елей, что забором окружали усадьбу Сойкинен. Мать пропавшего была состоятельным человеком. Точнее вдовой состоятельного человека, что обычно одно и то же.
Худая, как палка, немолодая уже женщина, стояла на крыльце, ожидая гостью. Хом заранее предупредила как о своем визите, так и о задержке.
– Мне жаль, что Вам пришлось испытать столь ужасные неудобства, – дребезжащим голосом приознесла хозяйка дома, – Прошу вас, проходите.
В просторном, со вкусом обставленном помещении Хом почувствовала себя свиньей в королевских палатах. Она промокла до нитки, не столько даже под дождем, сколько пробираясь сквозь туман. Ноги по колено измазанные в грязи оставляли следы на вощеном краснодеревном паркете.
– К сожалению, я как раз отпустила водителя, – продолжала госпожа Сойкинен, не обращая внимания на пятна, что оставляла страж, – Однако он скоро должен вернуться. Обратно поедете с ним.
Тон ее не предполагал возражений. Но все же Хом попыталась:
– Моя машина неподалеку. Ремонт скоро завершится, и я могла бы…
– Ни в коем случае! – восклкнула хозяйка, впрочем без всякой эмоции в голосе, – Пешком Вы больше не пойдете. Тем более в такую погоду.
Они прошли в гостиную, где ярко горела имитация комина. Впрочем, холода страж не ощущала, зато чувствовала, как греет пол через тонкую подошву гостевых туфель. Туман голодным хищником бросался на высокие окна, но не мог пробраться в уютный дом, оседая на стеклах каплями горьких слёз.
Мать разыскиваемого опустилась за стол и предложила присесть гостье. Движения ее были легкими и изящными, а лицо бесстрастным. Про себя Хом отметила, что не так себя ведут матери, чьи сыновья пропадают без вести. Впрочем, рассуждала офицер, воможно у госпожи Сойкинен просто хорошая выдержка.
Им подали чаю. Зеленого, какого-то извращенно-изысканного сорта, который Хом с трудом заставила себя опробовать. Не любила она всю эту восточную премудрость, отдавая дань пиву, растворимому кофе, или, на худой конец, газировке.
– Когда Вы заметили, что ваш сын пропал?
– Утром, 25 сентября. В 9-00.
Хом удивила такая точность, но собеседница поспешила развеять сомнения:
– Мы всегда завтракаем ровно в девять. Когда Пулкас не спустился вовремя, я послала за ним. Оказалось, что его нет в комнате. Более того, он даже не ночевал дома…
Взгляд ее стал задумчивым, но Хом по прежнему не замечала ни следа скорби или хотя бы тревоги в мимике матери пропавшего.
– Как вышло, что вы не заметили, что его нет еще вечером?
– Меня уже спрашивали об этом, -раздраженно отозвалась женщина, – И я все рассказала вашим коллегам.
– Приношу свои извинения, появились новые обтоятельста дела, и мы стараемся заново сложить всю картину…
– Какие обстоятельства?
Вт теперь стали заметны признаки тревоги. Госопжа Сойкинен даже подалась вперед, впившись взглядом в лицо стража.
– Простите,я не имею права разглашать, – твердо ответила Хом.
Мгновенно успокоившись, женщина откинулась на спинку стула и сказала:
– Пулли..Пулкас часто приходил поздно с занятий. Кром того он часто запирался наверху и просил его не беспокоить. Аспирантура требовала от него многого.
– Вы говорите о сыне в прошедшем времени, – осторожно заметила Хом.
– Прошел месяц. Пора посмотреть правде в глаза, -холодно парировала собеседница, -Моего сына давно нет в живых, это очевидно.
– Вы не выглядите расстроенной…
– Я смирилась, – отрезала госпожа Сойкинени и уже мягче добавила, – Все слезы я выпалакала вначале. Больше не осталось. Я учусь жить дальше…без него.
Хом вздохнула про себя, решив, что зря заподозрила неладное: каждый переживает горе по-своему.
– Я могу еще раз осмотреть его комнату?
– Пожалуйста, – женщина пожала плечами, – Вас проводят.
Хом покидала дом и его замороженную в скорби хозяйку на господском автомобиле. Водитель довез ее до полицейской развалюхи, убедился, что ремонт окончен и машина заводится, после чего оставил офицера наедине со своими умозаключениями. В комнате пропавшего она не нашла ничего, что говорило бы о личности Пулкаса или причинах его исчезновения. Выхолощнное помещение, комнаты в отелях и то уютнее. Либо Пулкас был редкостным педантом, либо за ним серьезно прибрали. А сделать это в доме, полном охраны и прислуги без ведома самой госпожи Сойинен ыло бы весьма проблематично. Подозрения по поводу матери пропавшего снова вернулись к Хом.
Авто плавно амортизировало на ухабах, слегка попискивая индикатором ошибок. Всё таки ремонт оказался непоным, а значит приется сдавать машину в ремонт уже на посту и дальше какое-то время ходить пешком. Для Хом носить свой вес не было простой задачей, а потму ситуация не радовала вдвойне.
"На то мы и стражи – подвиги совершать"– подбодрила себя офицер и прибавила газу. Нужно было поскорее вернуться и обменяться сведениями с Марком. В разговоре с матерью, она не упоминала о предположителном "воскрешении"Пулкаса, но неровен час сие чудо станет известно папарацци и скрывать что-либо станет бесполезно. Необходмо срочно разобраться со странным феноменом, пока не началась шумиха. Хом достала из камана орехи и со знанием дела кинула в рот целую горсть – ситуация казалась достойно того, чтобы качественно ее зажевать.
Наш тг канал: https://t.me/Prometeyiprochee
Глава 3. Катастрофа
"Никогда не жалейте себя и не хулите бога. Самое страшное, что случается с вами – и есть Его главный дар. Бойтесь полного благополучия – так Он наказывает Вас глупостью и равнодушием. Множество разных бед преследуют нас, но нет беды страшнее, чем слепота духовная".
(Из дневника отца Клементина, преора Тойво. Опубликовано посмертно в 2163 году от Рождества Христова с благословения его Святейшества Папы Льва XVI2102 год от рождества Христова. Пригород Самархаба.
К месту тусовки Колин подвалил на такси. Местечко выглядело глухим, но живописным: коттедж, который студенты сняли в складчину располагался на берегу небольшого озера, окруженного высоченными соснами. За их янтарными стволами виднелись серые камни скал. Бывший парк-заповедик Южный Грот часто использовали как базу отдыха, но и цены тут сильно кусались.
Как всегда в таких случаях, деньги вносили кто и сколько может, и только с первокурсников драли под первое число. Колин в прошлом году мог бы избежать участи быть обчищенным, если бы его сводный братец не был таким говнюком. Но чуда не случилось и парню пришлось вывернуть карманы. Просить отца оплатить ему попойку Колин посчитал верхом наглости, и Полу звонить не стал, спустив собственные накопления. Юноша вообще старался просить что-либо у приемных родителей как можно реже, а потому мыкался по подработкам с тех самых пор, как получил паспорт-карту. Разумеется в семье об этом не знали, и от брата Колин скрывался особо тщательно: уж кто сразу же настучит отцу с матерью, так это засранец-Кей.
Колин подтвердил оплату на наручном смарт-браслете и такси стартануло прочь по единственной дороге. Парень был рад, что власти наконец разрешили эксплуотацию беспилотников, и в поездке не пришлось развлекать таксиста праздными разговорами. Он вообще не любил много разговаривать, за исключением случаев, вроде сегодняшнего. В это мало кто мог бы поверить, учитывая, что Колин – Счастливчик считался в группе самым приятным и общительным парнем. Что поделать, внешностью, как у брата, парень не вышел, а значит брать следовало обаянием. Которого теперь изрядно поубавилось из-за тяжелого кулака Кея, лишившего Колина возможности широко улыбаться.
Гравий неприятно скрипел под тяжелыми ботинками, забиваясь в рифленую подошву: дома мать опять пожурит за принесенный с улицы мусор. Мирета не терпела в доме прислугу, допуская только приходящую раз в неделю мадам Сервилию, престарелую клининг-инженера, с дополтопным планшетом, с которого та управляла системой роботов-уборщиков по всему дому.
Солнце уже садилось, обливая лес и скалы золотистым светом, а с озера уже начинал подниматься туман. Пахло смолой и тиной одновременно. Подойдя к дому, Колин снова обернулся на мирный пейзаж. Внезапно он почувствовал острую тревогу. Захотелось остаться снаружи и вообще не входить в это место.
– Ну че за бред? – спросил парень сам себя.
К черту бы все это, но он не может дать Кею повод позлорадствовать. Нет уж, Колин – не трус. Здесь его друзья, и он хорошо оттянется этим вечером, а братец пусть подавится своей яростью, если так ему зудит в одном месте.
Еще немного потоптавшись у дверей, парень уже хотел нажать на кнопку связи, когда дверь распахнулась и на пороге показалась Адалия.
– Эй, ты что тут зависаешь? – спросила она друга, сморщив свой исколотый пирсингом нос.
– Ты как узнала?
– Так тебя на камерах видно.
Только теперь Колин догадался поднять взгляд: над дверью алел глазок шпиона.
– За тобой уже пол курса наблюдает. Делают ставки, сколько ты тут проторчишь.
– Извини. Залюбовался видами.
– Да, картинка тут что надо, -согласилась Адалия, – Давай пойдем уже, а то твой братец прям в ударе. Не давай ему повода.
Девушка зашла внутрь, и Колин проследовал за ней, глядя как покачиваются мелкие африканские косички, в которые подруга заплела свои длинные волосы. Разноцветные бубенчики на их кончиках, сталкиваясь друг с другом, издавали характерный деревянный стук.
– О да, с его ударом я уже познакомился, – Колин стащил с себя куртку и пожал руку смутно знакомому парню с параллельного потока.
– Пообщались дома? – понимающе усмехнулась Адалия.
– Увы! Имел дурость понадеяться, что он меня подбросит.
– И что он?
– Подбросил. Аж до потолка, – юноша улыбнулся сквозь боль.
Улыбка вышла кривой и подруга округлила глаза.
– Слушай, у тебя кажется челюсть распухла.
– Да? А, ..ля! Не помог значит лед.
– Думаю помог, – нахмурилась Адалия, – А то было бы хуже. Давай-ка пойдем, у меня с собой есть мазь, поможет снять отек.
– Да ну его.
– Пошли говорю. Так и будешь ходить сверкать фонарем на подбородке? Только братца порадуешь.
– Не зови его так.
Адалия округлила глаза. Улыбка Колина мгновенно погасла, и он пояснил:
– Не желает считать меня братом? Окей, моё терпение тоже не вечно. Пусть будет по его.
Колин закончил монолог и мрачно зыркнул на подругу. Та сочувствующе похлопала по плечу, не скрывая однако удивления.
– Ты так упорно старался с ним сблизиться…
– Давай не сейчас… – осадил её Колин, и ту же извинился, – Слушай, сегодня был не лучший день. Я просто хочу оттянуться. Поэтому может поговорим о чем нибудь более подходящем?
Они прошли на второй этаж, где пока еще стояла тишина. Парень догадывался, что тут начнется ночью, но сейчас радовался минутам покоя. И без Кея.
– Тут типа гостевые спальни. Выбирай любую открытую и кидай вещи. Мы тут надолго.
– Ага…
– Я пока принесу мазь.
Колин заглянул в одну из комнат. Обстановка ему понравилась: состаточно уютно, не как в отеле, но и не слишком о домашнему. Он кинул сумку на двуспальную кровать, застеленную пледом шоколадного оттенка, и взял с стола ключ-карту. Он запрет нахер эту дверь, и никакие обдолбаши не будут е..ться на его месте для сна. Только если он сам подцепит какую-нибудь красотку на ночь…
– Вот мазь, – Адалия неслышно подошла сзади, – Наклонись, давай помажу.
Колин наклонился и прядь волос, выпавшая из хвоста, легла на плечо подруге. Они с братом оба, ровняясь на отца, отпустили себе длинные патлы.
– Всегда хотела узнать, – задумчиво произнесла Адалия, втирая мазь ему в подбородок, – Как ты добиваешься такого цвета?
Лицо Колина, начавшего млеть под теплыми женскими пальчиками, вытянулось от удивления.
– Чего?
– Ну такой глубокий медный, – она сняла чужие волосы с плеча и заправила другу за ухо, – Я никогда подобного оттенка не встречала. Как ты это делаешь?
– Ты что, думаешь я крашусь чтоли? – Колин аж отпрянул, осознав суть вопроса.
– А что, нет? – удивилась Адалия.
Парень покрутил пальцем у виска:
– Совсем? Я ж не транс какой-то.
– А как же…
– Да родился я таким! – гаркнул Колин, и они молча уставились друг на друга.
– Так рыжих же не существует, – выдала Адалия через паузу, – Типа выродились…
– Че?
– Я хотела сказать, ну исчезли. Типа ген слабый и всё такое.
– Ой, ..ля. Помолчи уже.
Колину всегда было срать на научные изыскания всяких микробиологов, или как они там зовутся. Но его порядком задолбало в детстве, что однокашники из соц-группы звали его уродом. Где-то вглубине души Колин был с ними согласен. Однако теперь реакция окружающих на его внешность стала видеться ему в несколько новом свете.
– Так ты не знал что ли?
– Неа. Слушай, забей, а? Крашеный, не крашеный, какая ж-пу разница? Пошли уже развлекаться.
– О да! Вниз и только вниз! Эта наша ночь! – заорала Адалия, и Колин рассмеялся.
****
К нам пригласили, угадай ктого? – подруга весело подмигнула.
– Ну?
– DJ Cosmos сегодня наш. На всю ночь, прикинь?
– Ого! Живем! – воодушевился Колин.
Внизу уже гремела музыка, пока еще в записи, и парень прикрыл глаза, кайфуя от тяжелой электронки, бьющей по мозгам не хуже текилы. Тело уже само начинало подергиваться в такт. Тревоги уходящего дня показались Колину полной чушью. Дело точно в нервах. Надо хорошенько оттянуться и будет ему мир.
Коттедж явно переделали под клуб. Некоторые стены были снесены, в укрупнённых комнатах располагаись и барная стойка и танцпол. По помещениям были разбросаны многочисленные кресла, диваны, подушки. Там и тут можно было наткнуться на столы для бильярда, игр в рулетку или карты.
Пока все занимались чем хотели. Кто-то дёргался на светящемся неоном танцполе, в соседней комнате играли в азартные игры. У бара уже начинала собираться толпа. Пара офциантов раздавали легкий оперетив. Адалия схватила с подноса бокал шампанского и канапе и потянула друга к игровым столам. К рулетке не подходили, девушка знала, что Колин их не выносит: привет из тяжелого прошлого. А вот поиграть в бильярд для разогрева – самое то.
В противоположном углу у стойки бара уже восседал Кей, окруженный гаремом из девиц и прихлебалами с разных курсов. Братец о чем-то громко вещал, нехорошо поглядывая на Колина. Тот со злорадным удовольствием широко улыбнулся засранцу, отметив, что отек сошел и боль унялась. Кей, подавившись словами возмущенно уставился в ответ.
– Как называется твоя мазь?
– Что, ох…нная?
– Да просто чудо какое-то, – сердечно подтвердил Колин.
– Навые разработки. Знаешь же, моя мама работает в сфере биотехноогий и косметической…
Внезапно раздался грохот и треск, и на мгновение во всем доме погас свет. Вокруг воцарилась тишина и темнота, но лишь на миг. Вскоре снова зажглись лампы и студенты дружно заорали:
– Ураааа!
– Живём!
– Погнали дальше!
Вновь включили музыку и вечер продолжился.
Но тревога в душе Колина снова проснулась и сердце будто больно укололо иглой. Взгляд невольно прикипел к брату, который тоже отчего-то выглядил невесело.
"Что-то назревает"– шептало чутье, – "П..ц на подходе".
– Колин! Эй! Ты чего, грозы испугался? – Адалия как всегда не отличалась тактом.
– Да не, задумался просто, – встряхнулся парень, – Довольно странно гроза осенью, не находишь?
Адалия пожала плечами, ей было до лампочки. А вот состояние друга тревожило.
– Что-то ты бледный. Точно всё в норме?
– Всё тип-топ, – широко улыбнулся Колин, – Слушай, а пошли потанцуем?
– Ого! Ты меня приглашаешь? Меня?!
– А что нет-то?
– Но… ты как-то раньше…
– Забей, я ж по дружески. По братски можно сказать, – парень горьковато усмехнулся.
Адалия с жалостью поглядела на друга и конечно же согласилась. Как раз давали медляк.
***
Кей выгругался про себя. После недавней ссоры на душе стало скверно. Своего недобратца он конечно едва терпел, но никогда не лупил. Ему было известно, как обращались с сиротами в соц-группах, и, увы, Колин тут не стал исключением. И теперь Кею казалось, что он измарался. Если б засранец хоть ответил, всем стало бы проще: за взаимный обмен ударами Кей точно стыда не испытывал.
"Да что со мной вообще?"
Надо признать, к Кею, по прозвищу Везунчик, не так уж часто приходила в гости совесть. То, что она не жила с ним в одном мозгу, парень был уверен. Чем и гордился. Проще жить, не отягощая себя всякой хренью.
Бармен налил новую рюмку, и Кей залпом ее осушил.
– Ну так вот, – продолжил он рассказ, – Мы когда с отцом выезжали в Лиертюс, он мне предложил с ним сыграть пару песен.
– И ты согласился? – с придыханием спросила Айя, бледная как моль девица, которая прилипла к Кею еще на первом курсе и до сих пор не отвалила.
– Конечно! Это же мой отец! Стал бы я его подводить? – вальяжно ответил Кей, – Зато придурка Колина он даже и не подумал пригласить.
Кей нехорошо усмехнулся. Одно радует, после их сегодняшнего "разговора", недобратец вряд ли явится на тусовку.
– Эй, а вон так случаем не твой придурок бродит?
Кей недобро покосился на рыжий хаер, разбивший его мечты об отличном вечере и надменно ответил:
– О, так значит всё таки увязался за мной? Ну что ж поделаешь…
И тут рыжая сволочь поглядела на него в упор и нагло улыбнулась. Кей подавился словами и про себя выматерился.
"И как он, интересно, челюсть вправил?"
Вечеринка набирала обороты. Когда за медиа-стойку встал тот самый DJ Cosmos танцпол взорвался криками. Перед тем как начать, парень со светящейся модным изумрудом лысиной, подлетел к Кею и радостно улыбаясь пожал ему руку.
– Хей, Везунчик, как твой отец? Слыхал, он сейчас в Гольнусе?
– Ага там. Вчера давали трансляцию. Смотрел?
– Спрашиваешь! Ходил на площадь! Прикинь, страхи устроили облаву, кучу наших повязали.
– Да за что? Вот ё..ные твари!
– Не говори. Но не парься, выпустили уже.
Кей вообще не парился о незнакомых ему людях. Просто бесили страхи, которые вообще страх потеряли, уж простите за каламбур.
– Хорошо, что тебя не замели. А то испортили бы нам праздник.
– Да не, я своё бы так и так отпахал. Погоди, ща зажгу.
DJ отправился настраивать панель, а Кей заказал виски со льдом. Вопреки ожиданиям, настроение лучше не становилось. Тревога всё не унималась, и ощущение скорого дерьма стремительно нарастало. Гром среди ясного неба этим вечером заставил его аж подскочить, и теперь парень ругал себя за трусоть. Сегодняшние эмоциональные качели были ему не свойственны и изрядно напрягали.
"Скорее бы уже этот чертов день закончился", – решил Кей и дал себе слово надраться этим вечером до свинского состояния.
– А ну иди сюда, – велел он Айе, и та послушно уселась к своему кумиру на колени.
Кей грубо поцеловал ее в губы.
***
Спустя пару часов в коттедже появились левые люди. Бродя между танцующими с отсутствующим видом, они невзначай подваливали то к одному, то к другому. Кей с презрением проследил взглядом, как рыжий трус послал одного из них по известному адресу.
Сам Кей мало чего боялся в этой жизни. Его вечный лихой настрой и феноменальное везение выручали его всегда и везде. Братца же своего презирал за осторожность и почитал тряпкой без всяких компромиссов.
Он уже хотел было подозвать к себе одного из залетных, когда Айя испугано схватила его за руку.
– Милый, не надо! Давай лучше выпьем.
Кей презрительно скривился, поглядывая на неоновое свечение напитков, скрытых под полупрозрачной столешницей.
– Стального?
– Не, давай лучше апельсинку!
– Детская моча, – плюнул Кей.
– А авай тогда…
– Серебро, хмыкнул Кей, – Слабо?
Айя скривилась было, но тут вспомнила, что за последний месяц ее купир впервые предлагает выпить почти наедине.
– С тобой всё, что угодно, – томно прошептала девушка в ухо любовника, – И где угодно…
– Об этом поговорим позже, – хрипло ответил Кей.
Ему пришла в голову чудесная мысль!
К неудовольствию Айи парень подозвал к себе троих девиц, из которых по имени не помнил ни одну.
– Хэй, девчонки, есть идея. Хотите хорошенько оттянуться сегодня?
***
Колин устал танцевать и догонялся пивом на одном из многочисленных диванов. Адалия все еще дергалась под техно, и компанию ему составлял только Ройял – один из бедняг первокурсников, якобы в честь коих всё и устраивалось. Колин знал, что на самом деле происходящее ни что иное, как прописка. Сейчас бедняг-желторотов обдирут как липку на рулетке, накачают дорогим виски, заставят закусить дешевым пивом. А потом снимут всё на видео, и еще пол года будут ржать над записями. Колину удалось в своё время дебютировать без потерь только потому что с некоторых пор он не касался ни спирта, ни рулеток и вовремя понял, что происходит. Теперь он с жалостью глядел на полувменяемого Ройяла и старался держать оного поближе к себе.
Перед танцполом возвышалась небольшая сцена, на которой Cosmos миксовал треки. Там же располагалась и стойка с микрофоном. Ближе к полуночи последний курс должен толкнуть речь и объявить самую клубничку вечера. Колин посмотрел на часы. Уже пора бы.
Через минуту музыка стихла и на сцену поднялся Кей. Ну конечно Кей, кого еще могли сделать ведущим праздника? С его-то внешностью барби-Кена и подвешеным языком. Колин проглотил завистливый вздох и дал себе мысленного пинка. Везунчик конечно придурок, но в проблемах сводного брата уж точно не виноват.