Я бы осталась

Хорст блаженно сидел на диване, откинув голову на подушку:

– Скоро я получу гражданство Германии. В течение полугода одобрят. Надеюсь.

– Потому что здесь нужны такие ценные кадры, как ты, – отметила Мареик, примостившись возле Хорста, и положив свою руку на его плечо, – несмотря на то, что ты был не в хорошем счету у властей из-за той научной статьи. Кстати, это ведь значит, мы наконец-то поженимся!

– Еще рано загадывать, – Хорст убрал с себя руку Мареик и подошел к стулу, на котором висел его белый халат, – Я хоть и работаю хирургом в больнице, все равно меня легко могут заменить и вышвырнуть без причины, как делают это в Восточном Берлине.

– А то, что тут у тебя дочь и без пяти минут жена, они в расчет не берут? – Мареик задумалась, – Получается, тебя могут выгнать с работы, потому что у тебя нет гражданства Германии, и в то же время тебе не дадут гражданство, если ты какой-нибудь безработный болван, желающий жить на пособия страны, так как никуда тебя просто-напросто не берут. И по этой же причине нам не одобряют брак!

– В консульстве приняли во внимание, что я очень хороший специалист. Шансы есть.

– Ой, – улыбаясь фыркнула Мареик, – не такой уж и хороший!

– Но ты сама сказала! И да, я недавно оперировал ребенка со сложнейшей патологией, которую никто не решался исправлять. У него было огромное омфалоцеле! Это означает, что все органы развились вне брюшной полости: желудок, кишечник и печень обросли ее, как колония полипов на дне моря. Я каждый орган погрузил обратно, туда где он и должен быть. У пациента был риск заражения, но я делал это медленно и аккуратно, и только через пять дней провел последнюю операцию на передней брюшной стенке. Все прошло отлично, благодаря мне, – самодовольно заверил Хорст.

– Несмотря на то, что мы редко видимся, я уже выучила от тебя сотню медицинских терминов. Я бы была самой лучшей студенткой, если бы ты был моим преподавателем, правда? – Мареик распустила свои длинные каштановый волосы, которые были собраны в строгий и изысканный пучок, подошла к Хорсту, чтобы обнять его сзади, но он не дал ей это сделать.

– Мне пора на работу, Мареик, – Хорст подошел к Ханне, которая играла с куклой на полу, и поцеловал дочку в лобик, – Ну, все, папочка пошел, веди себя хорошо и слушайся маму.

Надевая на себя пальто, Хорст видел как его обжигал возмущенный взгляд Мареик:

– Ты уже тут полгода, а мы с Ханной устали ездить туда-сюда. Когда мы будем жить вместе? Когда поженимся и как нормальная семья будет просыпаться и засыпать бок о бок, а не видеться раз в месяц в этой съемной квартире?

– Когда я продам дом в Швеции, – выпалил Хорст, – Ты знаешь, в Восточном Берлине нет для меня подходящей работы, которая еще бы соответствующе оплачивалась. Восток – просто тюрьма. Я присмотрел уже квартиру для нас здесь в Западном Берлине, надо подождать еще немного.

Хорст заметил опущенные плечи и потускневший взгляд Мареик и произнес, – Хочешь, переезжайте пока вместе с Ханной сюда, дорогая. Временно поживем все вместе тут, а потом переселимся и в нашу собственную квартиру.

Мареик согласно кивнула. Хорст обнял ее и почувствовал яркий запах жасмина, который еще некоторое время оставался с ним, когда он вышел из квартиры, дарящий ощущение спокойствия и вызывая воспоминания минувших лет.

Хорст и Мареик познакомились в Швеции на международной конференции «Физика и электроника в медицине» в 1958 году. Она и несколько ее студентов были приглашены в качестве участников.

Пожилой профессор смотрел на докладчиков и собравшихся слушателей через толстые линзы очков, представляя тему сегодняшней конференции:

– Ежегодно в рамках нашего собрания, происходит плодотворное сотрудничество с представителями разных научных профессий, а также с ведущими учеными вузовской науки развитых стран. Сегодня предстоит ознакомиться с такими, – Мареик протиснулась сквозь толпу людей, которые перекрыли вход в аудиторию, – известными в научных кругах работами. Подойдя к стойке регистрации участников, она вписала свою фамилию в бланк.

– Места в вашем блоке уже заняты, займите, пожалуйста, место среди ветеринаров, – сообщила женщина, которая протянула Мареик программу конференции.

«09.00 – 09.20 – открытие, приветственное слово участникам.

09.20—11.00 – пленарное заседание 1-го блока «Экология»

11.00 – 12.00 – перерыв».

– «Хм, неплохо, осталось немного дождаться», – взглянув на свои часы, подумала Мареик.

– Итак, объявляю конференцию открытой, – завершил профессор, и Мареик под звуки аплодисментов, уселась на свободное место рядом с темноволосым мужчиной, который беспрерывно крутил в пальцах ручку и покусывал нижнюю губу.

– Знаете, я люблю животных, – вдруг обратился он к Мареик, увидев как стройная девушка, присев к нему, обратила взгляд на его нервные руки, – Они.. милые.

Легкая каштановая прядь спадала со лба и доставала до подбородка, интригующе прикрывая глаза Мереик, из которых веером хлопали длинные ресницы.

– А я обожаю кошек, хотя дома у меня нет ни одной, – ничуть не смущенная словами незнакомца, произнесла Мареик, – потому что жуткая аллергия на них.

– Правда?! – удивился он, – Ветеринара с аллергией на кошек я еще не встречал.

– О, нет, я не ветеринар, просто…, – поспешно произнесла Мареик, – А, просто в вашем блоке нет места? – предположил мужчина.

– Откуда вы знаете? – Мареик устремила свои изумрудные проницательным глаза на лицо незнакомца.

– Мне тоже не досталось места, – мужчина покраснел, и ручка в руках завертелась еще быстрее, чем прежде, – Простите, я думал смогу разбавить обстановку, если начну разговор с привычной и знакомой вам темы.

– Не нужно быть ветеринаром, чтобы любить животных, не так ли? – улыбнулась Мареик, – А давайте начнем заново. Меня зовут Мареик, а вас?

– Я Хорст, и я здесь в первый раз, а вы?

– Была в прошлом году. Ненавижу это мероприятие, но так требует мой ВУЗ, где я работаю.

– Если честно, я жутко волнуюсь. Не люблю выступать на публике, зато намного увереннее себя чувствую за операционным столом. Я лучше все это покажу на практике, чем опишу словами.

– Не думайте об этом. Помните о первом законе движения. Объект либо остается в состоянии покоя, либо продолжает двигаться с неизменной скоростью, пока на него не подействует внешняя сила. Проще говоря, движущиеся объекты имеют склонность оставаться в движении.

– Вы думаете, это поможет мне отвлечься? – усмехнулся Хорст.

– Нет, это первый закон Ньютона, – возразила Мареик, – Если использовать его в повседневной жизни, то самое главное – просто начать. Если вы начнете свою речь, то в том же духе и продолжите, несмотря на сотню устремленных на вас глаз. Движущиеся объекты имеют склонность оставаться в движении. Как по маслу, ваша речь будет катиться, что ведущие даже попросят вас прерваться, потому что на каждого участника отведено ограниченное количество времени. Они и есть внешняя сила.