- -
- 100%
- +
– Извините, но мне нужно идти, – выдавливаю из себя подобие улыбки и тянусь к двери, но его большая, жилистая ладонь накрывает мою, сжимая ее так, что меня подташнивает.
– Я еще не закончил, – в его глазах вспыхивает опасный огонек. – Кажется, ты не знаешь, кто я.
– Увы…
– Меня зовут Филлип Поллард.
И тогда меня осеняет.
Поэтому мои глаза распахиваются еще шире, сердце ускоряет ритм еще быстрее.
Потому что я знаю, кто этот человек из документов отца.
Он – нефтяной магнат и входит в топ важных и опасных людей нашего города.
Опять– таки. Почему мне сегодня не везет со знакомствами?
– По твоему взгляду понял, что узнала, – довольно расплывается в улыбке, а меня теперь прошибает холодный пот. – Ты понравилась мне. Пусть и сорвала показ, но твой выход самый яркий. Запоминающийся. А это самое важное в карьере модели.
– Я не модель…, – хочу возразить, но он меня не слушает.
– Мы могли бы встретиться в более подходящей обстановке и обсудить твое продвижение под моим руководством. Ты же понимаешь, что рядом со мной взлетишь?
Ошарашенно киваю, реально понимая, куда и как «взлечу».
– Поэтому возьми мою визитку. Встретимся сегодня за ужином в моем ресторане. Идет? – холеная рука протягивает маленькую черную карточку с золотым тиснением. Не дрогнув, беру ее и молча киваю.
Сейчас главное – дождаться, пока он уйдет, а потом бежать отсюда, сверкая пятками.
Охранники распахивают перед нами дверь, но я пропускаю мистера Полларда вперед и выхожу следом.
Его машина уже стоит здесь. Удивительно, как у таких людей все схвачено. Мой отец ни один год дрессировал своих парней, но в итоге добился дисциплины.
Я облегченно выдыхаю, но вижу, как его рука протягивается в мою сторону. Еще чуть– чуть, и он коснется меня. В ужасе делаю полшага назад, которого достаточно, чтобы мужчина, окинув меня многообещающим взглядом, сел в свою машину и уехал.
Бегу на стоянку, чувствуя бешеный сердечный ритм и его глухие удары в ушах. Я только что избежала опасности, и мне следует как можно скорее добраться до дома.
Тони ждет меня в машине, которую отец подарил в прошлом году на мой день рождения. Только беда в том, что водить самой мне не разрешают и смысла в таких подарках я не вижу. Выглядит как издевательство даже.
Запрыгиваю в салон, слишком громко хлопаю дверью.
– Домой, – бросаю Тони, который в ту же секунду заводит двигатель, выруливает с парковки, но смотрит на меня через зеркало на лобовом. – Даже не спрашивай, – сползаю по сиденью. В голове пульсирует боль, непрошенные воспоминания обжигают, как кислота.
В тишине мы доезжаем до особняка, возвышающегося в одном из самых престижных районов города. Папа отнял у меня маму, но за сытную и беззаботную жизнь я ему благодарна каждый день. Правда, можно было обойтись и без излишеств.
Во дворе среди отцовского автопарка замечаю незнакомый новый автомобиль, но не придаю этому особого значения. Может, купили новый или у нас гости.
Домработница пытается скрыть свое удивление, косясь на мои босые и наверняка, грязные ноги, думая, что я не замечаю. Будет им что на кухне обсуждать.
Еще и пиджак того мужчины в моих руках. Я бы вернула его, но не хочу встречаться с ним снова. Не обеднеет же он из– за одного пиджака?
Хочу проскользнуть незаметно, чтобы избежать вопросов от отца. Прохожу на цыпочках мимо его двери, ведущей в домашний кабинет, но замираю, когда слышу родительский голос:
– …У меня есть дочь. Чистая, невинная. Красавица, что любому голову вскружит…, – доносится из– за массивной дубовой двери глухо, но отчетливо. Прижимаюсь ухом к двери, надеясь, чтобы меня в такой позе никто не застал. –… Женись на ней, и мы оба получим то, чего так долго хотели.
Ошарашенно отскакиваю от двери, как от огня. В ужасе мотаю головой, отгоняя из головы услышанное.
Кому? Кому это все отец говорит? Речь ведь обо мне? Я – его единственная дочь. Кто там, за этой дверью?
Тело дрожит от страха, но я заставляю себя дослушать разговор до конца, чтобы потом сделать то, чего я никогда в жизни не делала.
Глава 6
Ярый
– Господин Ярычев, рад нашей встрече, – глава МВД улыбается мне одним уголком рта, при этом его глаза хитро прищурены, оценивая меня. – Прошу, располагайтесь, – кивает на большое кожаное кресло напротив рабочего стола.
Особняк Ретта Астрида слишком огромен для мужчины, который живет с двумя детьми, если мне не изменяет память. Мы с отцом наводили о нем справки по– своему.
Жена от него ушла где– то три– четыре года назад. Скандальный был случай. Который, впрочем, быстро замяли, кинув журналистам байку про наркотическую зависимость супруги и все сразу стали жалеть бедного отца одиночку.
Лживая и коварная ящерица. Которая теперь нацелилась на меня.
– Сразу к делу, – бросаю я, присаживаясь поудобнее. Руки положил на деревянные широкие подлокотники, закинул ногу на ногу и слегка откинулся назад, пытаясь унять ноющую боль в шее.
Астрид, конечно же, истолковал мою позу по– своему.
Плевать.
Чем скорее мы закончим этот фарс, тем лучше.
– Думаю, ты в курсе какие отношения у нас были с твоим отцом. Мы никогда не были врагами, – начинает вкрадчиво действовать на меня, но я уже не маленький мальчик. Я давно кручусь в этой криминальной сфере.
– Но и не были друзьями, – подчеркиваю я, скептически приподнимая одну бровь.
– Верно, – Астрид мягко улыбается, в его глазах горит странный блеск, будто он задумал что– то. – Но мне бы хотелось это исправить. Правду говоря, не дружба с ваше семьей меня привлекает.
Мои плечи невольно напрягаются, лицо мгновенно стало непроницаемым. Ретт спешит смягчить ситуацию, увидев мою реакцию.
– Не так, как ты подумал. Меня интересует кое– что другое.
Молча пялюсь в стену, увешанную наградами, грамотами, с какими– то статуэтками и другими побрякушками. Раздражение внутри закипает сильнее.
– Ну и чего вы хотите? – равнодушно бросаю я, продолжая осматривать кабинет.
Взгляд падает на семейную фотографию среди кучи золотого мусора, но слова мужчины оглушают меня, как выстрел в голову и я даже не успеваю рассмотреть лица его детей.
– Мне нужен брак.
Перевожу на него ошарашенный взгляд. К черту маску хладнокровия, я сейчас слишком поражен.
– Чего, блять? Какой еще брак?
Министр деловито кашляет, услышав мат с моих уст. Но не это его должно волновать. Его должна волновать моя ярость. Эта ящерица переходит все дозволенные границы.
– Твой отец ушел уважаемым человеком из криминального мира. Его до сих пор считают авторитетом в узких кругах, но ты – его сын. Его продолжение. Ты – Джамиль Ярычев. Тот, кого прозвали Ярым за жесткий характер и импульсивность. Ты пойдешь дальше. Приумножишь богатства отца, – ярость, клокотавшая во мне, выплеснулась наружу. Я злобно смотрю на Астрида, но он, кажется, совершенно невозмутим моим враждебным настроем. – Аслан Ярычев прокладывал путь в сложные времена. Ему постоянно кто– то мешал. В политике тоже не все так просто.
Он прав. Время правления отца было трудным. Это сейчас все более– менее легко, с новыми технологиями, с новыми возможностями.
– Я наслышан о твоих делах, превышающих полномочия, – намекаю Астриду, что у меня тоже есть козырь в рукаве, но к удивлению, он лишь отстраненно кивает головой.
– Поэтому мне нужна твоя помощь, Джамиль, – с нажимом произносит мое имя. Хмурюсь. Обращаться ко мне по имени могут только самые близкие. – Я предлагаю тебе сделку. У тебя больше не будет проблем с законом, я буду прикрывать тебя перед властями. Это то, чего добивался твой отец.
– Взамен? – слишком жестко отрезаю я, потому что не могу уже выносить наш разговор.
– Взамен ты помогаешь мне. Делаешь то, что не могу сделать я в силу своих полномочий. Я все– таки министр.
– А я бандит. Как удобно, – цинично ухмыляюсь, сильнее откидываясь в кресло. Он думает, что сможет меня вот так обмануть? Да я не доверю ему даже трусы на хранение, ни то, что жизнь.
– Я знаю, что у вас так не принято, но…, – челюсть напрягается от его слова «у вас». Явный намек на мою национальность. – У меня есть дочь. Чистая, невинная. Красавица, что любому голову вскружит. Все эти годы я оберегал ее, словно сокровище. Хранил для особого случая, – гадкая ухмылка искривила его лицо, отчего меня затопила волна отвращения.
Он словно хвастается своей жестокостью.
Смотрю на него неотрывно, прикидывая в голове к чему ведет.
– Женись на ней, и мы оба получим то, чего так долго хотели.
Он продает мне свою дочь. Словно вещь на базаре, а не живую душу!
Пиздец… кромешный пиздец!
Всматриваюсь в загорелое лицо министра, в черные, как омут, глаза, где плещется грязная, чернильная душа. И этот человек – кумир толпы? Его боготворят, видя лишь отполированную картинку в новостях?
– Закрепим нашу сделку кровными узами. Она у меня воспитана, умна. Сама поступила на факультет международных отношений. Ей уже исполнилось восемнадцать. Можешь забирать хоть сегодня. Если что– то не устроит…перевоспитаешь под себя. Я же знаю, как вы цените невинность в девушках, чтобы до брака не было никаких интимных отношений.
Пропускаю мимо ушей очередное замечание про мою национальность и заставляю себя взять эмоции под контроль.
Женщины и дети – для нас неприкосновенны. Мы не торгуем ими, не похищаем, не убиваем.
Но Ретт Астрид – не бандит. Он политик. А политика хуже криминала. Ничего святого.
– Я отдам ее тебе, как залог на долгие и надежные отношения.
– Предлагаешь моим парням выполнять за тебя грязную работу?
Старый хрыч кивает, не глумясь ничего.
– А взамен я прикрою тебя. Выгодная сделка, скажи?
– Да, мой отец хотел такого союзника, но, – резко отодвигаю кресло. Скрип его ножек режет тишину кабинета. Поднимаюсь, упираюсь кулаками в стол, за которым сидит этот… министр. Моя тень накрывает его, гасит свет. Вижу, как он трусливо съеживается.
– С чего ты взял, что мне это интересно?
Отчего– то лицо его расслабляется. Словно он ожидал чего– то более яростного. Словно мои слова его позабавили.
Он выдвигает ящик стола, шарит там и швыряет мне под нос какой– то белый прямоугольник. Не отрываю взгляда от его лица. И тогда Астрид вытаскивает свой последний козырь.
– Это моя дочь. Посмотри.
Опускаю взгляд. Тянусь пальцами к краю фотографии, переворачиваю ее и… замираю. Потому что дыхание, блять, перехватывает от увиденного.
С фотографии на меня смотрит юное ангельское лицо с огромными голубыми глазами.
Те самые, черт возьми, глаза, что въелись в мозг после того проклятого показа мод.
Те самые глаза, которые я не могу забыть, как ни стараюсь.
На секунду… лишь на жалкую секунду я ощутил что– то похожее на мирное удовлетворение. Пока в голове не всплывают воспоминания о том, чем она занималась там, на подиуме.
С трудом сдерживаю себя, чтобы не скомкать фотографию в руке и не плюнуть в лицо Астриду за его лживые речи.
Чистая и невинная, говоришь? На международке учится, говоришь?
Ухмыляюсь своим мыслям. Ретт, судя по всему, принимает это за согласие и расплывается в улыбке.
Игра началась.
Игра, правила которой еще предстоит узнать. Игра, в которой ставка – слишком высока.
Глава 7
Дженни
Инстинкты подсказывают мне, что я не зря влезла в модную индустрию. Только став самостоятельной во всех сферах я обрету независимость от отца. Он испортил жизнь маме, перечеркнул все лучшее, что у нее было и хочет сделать со мной тоже самое. Только в этот раз он настроен получить выгоду с этого брака.
Я не знаю кому он предлагает эту мерзкую сделку, даже не поставив меня перед фактом. Отец счел нормальным вообще не упоминать мне о своих планах касательно меня же.
Не знаю сколько у меня времени. Не знаю, чем закончился их разговор. Но знаю, что не могу допустить этого. Я не позволю, чтобы мою свободу забрали.
«Моя дочь чиста…невинна…».
В голове крутятся его жестокие слова, с которыми он продавал меня. Да, отец хочет меня продать. Причем дорого.
Всю свою жизнь я делала так, как он мне скажет. Вся моя жизнь была расписана по сценарию: от элитного садика до школы, где преподают лучшие специалисты.
Я всегда была послушной, примерной девочкой. Слова поперек не говорила. Уважала отца.
Я мечтаю стать дизайнером, а не чьей– то женой по принуждению.
И сегодня я впервые осмелюсь вздохнуть полной грудью, восстать против правил, которыми отец сковал меня с самого рождения. Впервые почувствую вкус свободы.
Спешно умываюсь в ванной, привожу себя в порядок. К натуральному макияжу прибавляю мерцающие тени и яркую алую помаду. В шкафу не думая достаю первое попавшееся черное коктейльное платье. У меня и так вся одежда короткая, так что пойдет.
Надеваю шпильки, от чего длина платья визуально укорачивается. Пышный низ из фатина красиво раскрывает мои ноги, беру накидку, чтобы скрыть открытые плечи на тонких бретелях и декольте на случай, если столкнусь с отцом. Что вряд ли. Он очень занят перспективой продать меня дорого и выгодно.
Смотрю на себя в зеркале в последний раз, поправляю волосы, которые изрядно потрепались после подиума и уверенно выхожу из комнаты.
По пути набираю Тони. Бедный парень подставляет свою жизнь из– за моих причуд.
Выхожу на улицу через вход для прислуги. Теперь уже все равно даже если меня увидят. Мой хрупкий мир пошатнулся там, где отец мной торговался и мне плевать сейчас абсолютно на все.
Сажусь в машину и называю Тони адрес одного из крутых клубов в городе. Парень сомнительно косится на меня через лобовое зеркало, но ничего не говорит.
Охрана у ворот чисто для вида интересуется куда это мы на ночь собрались, но пропускают без четкого ответа.
Мой отец доверяет Тони. Даже слишком. Его мама работает у нас на кухне главным поваром, чьи блюда Ретт Астрид считает шедевром.
Огни ночного города встречают меня с распростертыми объятиями, словно зная, что я ищу утешения в их искусственном блеске. Неоновые вывески, как яркие раны на темном полотне, манят обещанием забытья.
Внутри меня бушует ураган обиды и разочарования, и я жажду заглушить его грохотом музыки и вкусом крепкого алкоголя.
Тони паркует машину у входа в клуб, и я выхожу, не дожидаясь, пока он откроет дверь.
– Я хочу, чтобы ты подождал меня здесь, – бросаю парню через плечо, рыская в сумочке в поисках биометрики, удостоверяющей мою личность.
– Но…Это небезопасно, – голос Тони и правда пропитан беспокойством, вот только я не маленький ребенок, чтобы меня опекать.
– Это всего лишь ночной клуб. Причем элитный. У них есть охрана и…все такое, – уверяю парня, метнув взглядом на огромную вывеску над зданием, а у самой ноги подкашиваются. И вовсе не из– за каблуков.
– Дженни, послушай, – парень обходит машину и встает напротив. – Я пошел на этот риск, зная, что нарушаю правила твоего отца. Возможно, тебе правда хочется пойти туда сегодня. Может быть, ты хочешь расслабиться, я понимаю. Но одну туда я тебя не пущу. Если с тобой что– то случится…
– Ой, да что со мной может случиться? Я выпью немного, потанцую и вернусь обратно. Вот увидишь!
Не хочу, чтобы он ходил со мной и видел меня такой.
Тони открывает рот, чтобы наверняка возразить или переубедить меня, но я уже бегу ко входу, возле которого стоят два здоровенных амбала.
Один из них у входа сканирует меня взглядом, тыкаю ему в лицо удостоверением личности и видимо, прочитав фамилию, меня пропускают без лишних вопросов.
Клуб встречает меня оглушительным битом и плотной стеной запахов – пота, парфюма, дорогого алкоголя. Люди танцуют, смеются, флиртуют. Все живут здесь и сейчас, и мне от этого становится немного легче.
Пробираюсь сквозь толпу, не обращая внимания на похотливые взгляды и навязчивые предложения. Мне нужно к бару, к стойке, где можно заказать что– то обжигающее и забыться.
Бармен, с набриолиненными волосами и усталым взглядом, кивает мне. Заказываю двойной виски. Не знаю, что это, но моя подруга говорила, что вкусно.
Осушаю залпом и едва не давлюсь от резкого нового ощущения. Горячая жидкость обжигает горло, но не тушит пожар внутри. Обида все еще там, глубоко внутри, но сейчас она хотя бы не такая острая.
Мир начинает расплываться, звуки приглушаются.
На танцполе мелькают силуэты, сливаясь в едином экстатическом движении. Я чувствую, как музыка проникает в меня, вибрирует в каждой клетке тела. Хочется раствориться в этом потоке, забыть обо всем.
Иду на танцпол. Двигаюсь в такт музыке, позволяя телу говорить за меня. Закрываю глаза. На мгновение мне кажется, что я свободна. Свободна от долгов, от ожиданий, от предательства. Свободна хотя бы на эту ночь.
Замечаю, как ко мне приближается мужчина. Высокий, красивый, уверенный в себе. Он что– то говорит, но я не слышу из– за громкой музыки. Просто киваю в ответ и улыбаюсь. Он берет меня за руку, притягивает к себе, и я танцую.
Танцую так, словно завтра не наступит. Танцую, чтобы забыть. Танцую, чтобы почувствовать себя живой.
Движения незнакомца четкие, но не навязчивые. Он чувствует ритм, и я следую за ним, как будто мы танцуем вместе целую вечность. Его глаза смотрят на меня с интересом, в них нет той похоти, которую я встретила в глазах у многих тут, только какое– то странное понимание. Или мне просто хочется так думать.
Я уже забыла счет времени, отдавшись этой сомнительной эйфории. Когда я хочу уже остановиться и передохнуть, кто– то дергает меня за руку и разворачивает в пол оборота.
Глава 8
Дженни
Легкомысленное настроение мигом улетучивается стоит мне увидеть лицо человека, который еще пару часов назад приставал ко мне в доме моды.
Филлип Поллард.
Господи, что он здесь забыл? Его возраст совсем не вписывается в атмосферу клуба.
Я хочу вырвать свою руку из его мерзкой стальной хватки, но боюсь моих сил не хватит, и я лишь растяну себе руку.
– Надо же! – тянет он, гадко ухмыляясь, не сводя с меня хищных глаз. – Ты предпочла ужин со мной танцам в этой забегаловке.
Мое тело было согрето алкоголем и танцами, но сейчас меня бросает в ледяной холод от его слов.
– Я не понимаю, о чем вы, – мой голос дрожит, выдавая страх, который он, несомненно, видит и которым наслаждается. Его пальцы сжимаются сильнее, причиняя острую боль. От моего партнера по танцам и след простыл.
– Не притворяйся, куколка. Ты же знаешь, о чем я. Твой отказ был лишь игрой, не так ли? – шипит он в ответ, наклоняясь ближе и я вздрагиваю от отвращения. От него пахнет дорогим одеколоном и чем– то еще, неуловимо гнилым. – Я думал, ты умнее. Не стоит играть с огнем, особенно со мной.
В голове проносится вихрь мыслей.
Как он узнал, где я?
Зачем он здесь?
Паника нарастает, душит горло. Я оглядываюсь по сторонам, ища хоть какой– то помощи в толпе танцующих людей, но все они кажутся далекими и нереальными. Музыка оглушает, заглушая все остальное. Сразу вспоминается Тони и…Как он был прав!
Я чувствую себя загнанной в угол зверушкой, и этот хищник намерен насладиться моей беспомощностью. Мои ноги словно приросли к полу, не давая мне вступить и шагу.
– Отпусти меня, – шепчу я, понимая, что это звучит жалко и бессильно. Но в голове уже зарождается отчаянный план. Нужно выиграть время, отвлечь его, а потом… бежать.
Он усмехается, и в его морщинистых глазах вспыхивает недобрый огонек.
– Ну что ты, милая, – говорит он, с омерзительной нежностью проводя костяшками по моей щеке, отчего я с писком жмурюсь, как если бы это помогло мне ничего не чувствовать. – Ведь это только начало. У нас впереди целая ночь.
В его глазах я вижу лишь похоть и азарт. Я понимаю, что он не остановится ни перед чем. Мое сердце бешено колотится, и я чувствую, как слезы подступают к глазам.
Я понимаю, что он не шутит, и что эта "ночь" может стать последней в моей жизни. Инстинкт самосохранения кричит во мне, требуя действовать.
– Вы ошибаетесь, – говорю я, стараясь придать голосу уверенность, которой нет и в помине. Мужчина тем временем решительно и ловко семенит между пьяной танцующей толпой, утягивая меня за собой. – Я не такая, как те, с кем вы привыкли развлекаться.
Он разворачивается, когда мы уже доходим до какой– то лестницы и вскидывает бровь, явно заинтригованный.
– Неужели? А ведь это именно то, что мне нужно.
Что этот похотливый старик имеет в виду? Господи, во что я ввязалась? Это меня так наказывают, да? За то, что проворачивала дела за спиной у отца.
Но он ведь самый настоящий деспот! Воспитывает меня как в монастыре и маму также угробил. Я не хотела себе подобной участи, но кажется, судьба только посмеялась надо мной. Теперь вместо участи быть удобной игрушкой отца, я стану очередной девкой на одну ночь нефтяного магната, у которого в планах явно не возместить пропущенный со мной ужин.
Когда мы поднимаемся по лестнице, я что есть силы сопротивляюсь, цепляюсь за перила, торможу ногами и тогда терпение Полларда лопает, но он не отпускает меня.
Напротив. Он что– то говорит за мою спину и вдруг меня с обеих сторон подхватывают, отрывают от перил и грубо волокут вверх вслед за мужчиной.
Конечно, это его охрана. Такой человек не будет разгуливать в городе один.
В момент, когда мы переходим в коридор с закрытыми комнатами, я с ужасом осознаю, что меня ждет впереди.
Он…он изнасилует меня?
– Нет! – кричу я, дергаясь в конвульсиях, но охранники Полларда слишком сильно удерживают меня. Я всего лишь слабая девчонка против таких силачей.
Каждый шаг охранников отдается гулким эхом, словно барабанная дробь, отсчитывающая мои последние секунды. Я пытаюсь вырваться, царапаюсь, кусаюсь, но их хватка железная. Мои протесты лишь вызывают у них ухмылки, полные презрения и силы.
Комната, куда меня затащили, оказывается обставлена на удивление скромно: кровать, стол, приглушенный свет от люстры. Но этот аскетизм лишь подчеркивает ужас происходящего.
Поллард закрывает дверь, за которыми стоят его люди и как гигантская тень надвигается на меня. Еще никогда за свои восемнадцать лет я не испытывала такого животного ужаса, какой испытываю сейчас, понимая, что будет.
– П– прошу вас…Отпустите меня…
Поллард лишь скалится на мой дрожащий голос, а в его темных глазах сверкает нездоровый блеск, пугающий меня еще сильнее.
– Расслабься, куколка, – миг и меня толкают на просторную кровать. Открытой спиной ощущаю холодное шелковое покрывало.
Глава 9
Дженни
– Вы не можете так…Я…Я дочь министра! Меня нельзя трогать, – кричу, срывая голос в отчаянном вопле, тщетно пытаясь отогнать надвигающийся ад.
Мужчина скидывает с себя пиджак, и в этом движении сквозит ленивая, хищная уверенность. Крупные и наглые пальцы небрежно расстегивают перламутровые пуговицы на белоснежной рубашке с золотистыми запонками.
– Не стоит козырять чужим именем, – Филлип доходит до последней пуговицы, раздвигает полы рубашки, показывая загорелую кожу, пусть и зрелую, но не потерявшую тонус. – Все вы так говорите. А потом стонете громче, молите о большем.
Взгляд, лишенный всякой человечности, скользнул по моему телу, словно оценивая добычу. Расправившись с рубашкой, он залезает на кровать. И я, словно загнанный зверек, на четвереньках ползаю в сторону, но меня рывком хватают за щиколотку, скатывают по скользкой простыне и подминают под ненавистное тело.
– Умоляю! – крик вырывается из моей груди, полный ужаса и бессилия. Чувствуя, как его лапища сминают мою грудь сквозь хрупкую ткань платья.
– Какая же ты сладкая. И вкусно пахнешь, – Филлип вжимается в меня всем своим весом, противно шепчет гадости на ухо. – Если ты невинна, мне в двойне приятно будет тебя ломать.
Дьявольский смех эхом отдает в голове.
Мне становится невыносимо трудно дышать. Его тяжелое дыхание обжигает мое лицо, а в голове пульсирует лишь одна мысль: "Это конец".
Пытаюсь вырваться, бьюсь, как птица в клетке, но все тщетно. Его хватка мертва, а сила несоизмерима с моей. Слезы ручьем текут по щекам, смешиваясь с ощущением липкого ужаса, сковавшего все тело.
Поллард грубо затыкает мой рот ладонью, лишая последней возможности позвать на помощь. В глазах темнеет от недостатка кислорода, а его сальные ухмылки кажутся предвестниками неминуемой гибели.
Я чувствую, как он рвет мое платье, слышу треск ткани, ощущаю холод чужих пальцев на своей коже. Все во мне кричит от отвращения и страха.
Не вижу, но по звукам понимаю, что он уже спустил штаны с бельем, потому что его орган даже через порванное платье упирается в меня слишком твердо.
Внезапно, словно раскат грома, дверь с грохотом распахивается. Со слезящимися глазами смотрю, как Поллард, застигнутый врасплох, отшатывается от меня. В его коварных глазах плещется замешательство и страх.