Легенды трех королевств. В объятиях твоей ненависти

Глава 18

Глава 18.

Дан.

Несмотря на настойчивые, почти умоляющие уговоры Варда переселиться в пышные царские покои, я всё-таки остался в тех скромных комнатах, что были отведены мне по прибытии. То ли из-за призраков приятных воспоминаний, то ли из‑за чарующего вида, открывавшегося из окна, мне не хотелось покидать эти стены ни при каких обстоятельствах.

Ужин прошёл не так, как мне мечталось, в нём не было той лёгкости, о которой я грезил, но всё же он оказался лучше, чем я смел ожидать. Сейчас я сижу за письменным столом, уютно притаившимся в углу комнаты, подле окна, и вывожу строчки письма в Кроунтаун. Моё отсутствие затянулось, и народ, чуткий к тишине трона, начинает тревожиться, рождая вопросы, что, словно острые иглы, впиваются мне в сердце. На время моего вынужденного отсутствия все дела королевства я доверил народному совету во главе с Ребеккой. Она была не просто лучшей подругой Лидии, она слыла одной из самых выдающихся ведьм, чья сила таилась не в громких заклинаниях, а в холодной, отточенной точности мысли. Спешу сообщить ей о том, что узнал сегодня от Агнии, чтобы вовремя предупредить о надвигающейся опасности и заручиться её поддержкой. Прежде у меня никогда не возникало ни малейшего повода сомневаться в её верности, но теперь, когда Агния жива, в моём сердце угнездилась тонкая, ядовитая тень сомнения. Сложно даже вообразить, какой бурей эмоций откликнется Ребекка на это известие, если вспомнить, сколь крепкими узами она была связана с Лидией. Заканчиваю письмо, ставлю печать с оттиском королевского герба и отодвигаю пергамент в сторону, будто пытаясь отсрочить миг, когда слова обретут вес и полетят сквозь расстояния.

Не свожу глаз с огня в камине, он будто гипнотизирует меня своим неровным потрескиванием и диким танцем пламенных язычков, что извиваются, словно живые существа, жаждущие вырваться на свободу. Мысли спутались в тугой клубок нитей, переплетённых страхом, виной и надеждой, и я пытаюсь распутать его, поступательно раскладывая всё по своим местам. Агния — ведьма, и где‑то глубоко внутри, в самой тёмной части моего сознания, я знал об этом с момента нашей первой встречи. То, как она умело управляла моим дымом, казалось странным с самого начала, в этом было что‑то противоестественное.

Геката оказалась куда более опасной, чем я мог себе представить, хотя смутные подозрения насчёт неё давно тревожили мой разум. Она знала слишком много и держалась неестественно спокойно, будто наблюдала за тем, что уже видела много раз. Знала ли она обо мне, о моих истинных намерениях? Почему допустила всё это? А вдруг вся эта вереница событий, лишь часть чего‑то большего, чего‑то куда более опасного и важного, чем судьба одного королевства? Я должен отыскать книгу и показать её Агнии. Вард считает такое решение безрассудным и смертельно опасным, но если Агния действительно унаследовала силу своей бабушки, она доберётся до книги, с моей помощью или без неё. Это лишь вопрос времени.

Ни разу я не слышал о Гекате и первом ковене прежде, лишь знал, что королевы ведьм бережно хранят эту тайну, как хранят клинок, готовый вонзиться в сердце любого, кто приблизится слишком близко. Что ж, моя маленькая принцесса теперь имеет полное право считаться королевой всех трёх королевств. Она верит, что я лгал ей о своих чувствах, что действительно хотел убить её тогда, на обрыве, и я понятия не имею, как доказать ей обратное. Да и нужно ли это делать? Для неё я — злодей, разрушивший всё, что она любила, отобравший её прежнюю жизнь, вырвавший её из мира, где она чувствовала себя в безопасности. Уверен, будь у неё возможность, она бы с удовольствием вонзила клинок в моё сердце ещё раз, но теперь уже без промаха.

Вспоминаю слова Варда о том, что на её руках кровь. Трое. Агния убила троих людей, и мне трудно постичь, при каких обстоятельствах на неё выпала эта страшная участь. Защищалась ли она, отчаянно цепляясь за жизнь, или сделала это, потому что могла, поддавшись тёмному зову силы? Я знаю точно, что люблю её, вопреки самому себе, вопреки долгу, вопреки всему миру, что шепчет мне о необходимости держаться в стороне. Мои чувства естественны и первобытны, словно сама магия, древняя и неукротимая. Моё сердце и разум уже решили за меня, и спорить с ними бесполезно. Я не хочу скрывать этого, но и позволить Агнии использовать мои чувства как оружие против меня не могу. Я король, и на моих плечах лежит тяжкое бремя ответственности за целое государство, за тысячи жизней, что зависят от моих решений.

Осушаю бокал с вином одним резким движением, словно пытаюсь смыть с себя тяжесть мыслей, и наливаю себе ещё. Дым, мой вечный спутник, чувствует мою слабость и начинает просыпаться, настойчиво пытаясь утянуть меня в покои к нашей королеве, маня обещанием забытья. Раньше я считал себя смелым, способным встретить любую бурю лицом к лицу, но не теперь. Сейчас я хочу побежать к ней, обнять что есть силы, прижать к себе так крепко, чтобы она почувствовала, как бьётся моё сердце, и поцеловать её алые, пухлые губы. Я хочу быть с ней, раствориться в ней, стать частью её мира, но мне страшно. Страшно от того, что уже произошло, от того, как необратимо изменились наши пути, пересекшись в точке, откуда нет возврата.

Девушка, которую я люблю, ненавидит меня, и эта мысль жжёт сильнее любого пламени. Выпиваю ещё несколько бокалов, позволяя вину затуманить разум, и неторопливо, мягко, плавно уплываю в сон, который спустя долгие месяцы наконец‑то посетил меня.

Утром я захожу в столовую и вижу, что все уже собрались, за исключением Спайка, который ещё ночью отправился в королевство ведьм, унося с собой часть тревог и надежд. Воздух сотрясает безмолвное напряжение, тяжёлое и плотное, как грозовая туча, и исходит оно от двух самых дорогих мне людей — моего брата и моей супруги. Их взаимная ненависть настолько глубока и осязаема, что становится почти физической, заставляя воздух вибрировать от невысказанных слов. Я прохожу к своему месту и присоединяюсь к завтраку

— Доброе утро, — произношу я, и слова звучат в тишине, словно падают в бездонную пропасть.

— Доброе, — кратко отвечает Вард, не поднимая глаз, его голос холоден и сдержан.

— Хорошо спал? — спрашивает меня королева.

— Да, отлично, — отвечаю я и вдруг осознаю, что впервые за несколько лет действительно выспался, и это ощущение кажется почти греховным в мире, где покой стал редкостью.

— Если твои слова ещё в силе, я хотела бы посетить комнату бабушки после завтрака, чтобы постараться отыскать гримуар. У меня есть несколько идей, где он может быть… — в голосе Агнии слышится напряжённая решимость, в ней нет ни просьбы, ни мольбы, только твёрдое намерение.

— Да, я составлю тебе компанию, — отвечаю я, заранее ожидая незамедлительной реакции Варда, зная, что он не позволит этому пройти незамеченным.

— Я пойду с вами, — холодно отвечает он, и его слова звучат, словно один резкий, точный разрез, не оставляющий места для возражений, — мне бы не хотелось, чтобы ты оставался без защиты, если Агния всё‑таки найдёт книгу.

— Думаешь, я убью твоего короля ударом книги? — с насмешливой улыбкой, в которой сквозит горькая ирония, говорит Агния, её глаза сверкают вызовом.

— Скорее тем, что в ней содержится, — всё так же однозначно, не выбирая выражений, говорит Вард, его взгляд остаётся твёрдым и непроницаемым.

— Мило, — отвечает ему Агния и кладёт небольшой кусочек яичницы себе в рот, будто весь этот разговор не имеет для неё никакого значения, хотя я вижу, как едва заметно подрагивают её пальцы.

— Я приказал солдатам начать усердно тренироваться и раздобыть ещё амулетов, — докладывает мне Вард, стараясь держаться в рамках формального отчёта, но в его голосе слышится скрытое беспокойство, — без подробностей, но с чётким посылом быть начеку.

— Отлично, — отвечаю я своему брату, чувствуя, как на плечи ложится ещё один слой ответственности, — утром я отправил послание в Кроунтаун. Думаю, что нам нужно всерьёз задуматься о том, чтобы отправиться туда на время, во избежание нарастающего недовольства подданных.

— Есть повод для волнения? — озабоченно спрашивает меня Вард, и в этот момент в нём проглядывает не столько советник, сколько брат, искренне переживающий за судьбу семьи и королевства.

— Пока нет, но моё длительное отсутствие постепенно даёт о себе знать.

— Возможно, вам просто не стоило приезжать? — язвительно говорит Агния, не ожидая услышать ответ, её слова звучат как брошенный вызов, как попытка защититься от собственной уязвимости.

— Мило, — передразнивает её Вард, и это неожиданно смешит меня, пробивая брешь в тяжёлой атмосфере.

— Как тебе удавалось всё это время скрываться от королев? — спрашиваю я Агнию и вижу, как выражение её лица меняется, словно тень прошлого накрывает её, стирая привычную маску дерзости.

— Я пряталась среди тружениц в прачечной, — отвечает она тихо, и в её голосе появляется непривычная мягкость, смешанная с горечью, — работала практически под землёй, ни с кем не общалась и не показывалась на глаза лишний раз, стараясь стать невидимкой.

— Работала? — удивлённо спрашивает Вард, в его голосе сквозит неподдельное изумление, будто сама мысль о том, что королева могла заниматься таким трудом, кажется ему абсурдной.

— Да, — с безразличием, которое, как я понимаю, является лишь маской, отвечает Агния, — думаешь, я способна только на прогулки по саду и светские беседы, где каждое слово выверено и лишено смысла?

— Думаю, что даже в этом ты не очень хороша, — отвечает ей Вард, и в его словах нет желания обидеть, в них звучит привычная защитная колкость, ставшая почти ритуалом их общения.

— Может быть, — пожимая плечами, говорит Агния, и в этом жесте сквозит усталая покорность, — но в стирке белья я теперь отлично разбираюсь.

— Прачка… — начинает Вард, но я резко прерываю его.

— Вард, — говорю я твёрдо, и в моём голосе звучит не просьба, а приказ, — больше ни слова в адрес Агнии, тебе это понятно?

— Да, мой король, — отвечает Вард так нарочито, демонстрируя свой внутренний бунт.

После завтрака, как и было обещано, мы отправляемся в покои Гекаты. После моего предупреждения Вард не проронил ни слова, как и Агния. У этих двоих удивительный дар портить мне настроение, сплетая свои колкости в тугой узел, который невозможно распутать. Мы входим в небольшую комнату с одним окном, и воздух здесь пропитан запахом трав, ладана и чем‑то ещё, неуловимым, едва ощутимым запахом серы, что витает в воздухе, словно призрак давно забытого ритуала. Я и Вард стоим на пороге, чувствуя себя лишними в этом пространстве, хранящем чужие тайны, в то время как Агния исследует комнату шаг за шагом, её движения плавны и точны, словно она танцует по невидимым линиям памяти. Рукой она проводит по небольшому камину, по постели, по столику и подоконнику, будто пытается воскресить все хорошие моменты, что когда‑то здесь происходили, вернуть то время, когда она чувствовала себя в безопасности.

— Я зажгу свечи, — предупреждая нас, говорит Агния, её голос звучит спокойно, почти отстранённо, будто она уже покинула эту комнату и находится где‑то в другом измерении, — они помогут мне сконцентрироваться на поисках.

Она проходит и зажигает пять свечей, ставит их на пол, образуя идеальный круг, а сама садится на колени посередине, её поза полна сосредоточенности и странной, почти пугающей грации. Окно и дверь закрыты, но по комнате проносится сквозняк, резкий и ледяной, пронзающий до самых костей. Её сила точно отличается от любой, которую я встречал раньше, — в ней есть что‑то первозданное, дикое, не подчиняющееся привычным законам магии. Дым начинает беспокоиться, его отголоски извиваются, готовясь к атаке, но я сдерживаю его железной волей, не позволяя вырваться на свободу.

Агния сидит слишком долго, и напряжение в комнате нарастает, становясь почти невыносимым. Вард решается сделать шаг вперёд, но она сразу же открывает глаза и вскидывает руку перед собой, словно приказывая ему остановиться, и он повинуется ей, застывая на месте, будто заколдованный её волей.

— Ещё немного, — говорит Агния, принимая своё прежнее положение, её голос звучит твёрдо, без тени сомнения.

— Выглядит жутко, — шёпотом говорит мне Вард, и в его глазах мелькает непривычная тревога.

Я лишь пожимаю плечами, не находя слов, способных описать то, что происходит перед нашими глазами. Спустя ещё некоторое время Агния открывает глаза и поднимается, взяв одну свечу из круга. Она следует до шкафа, открывает дверцу и протягивает руку внутрь. Я слышу звонкий щелчок, резкий и отчётливый, и вижу, как ещё одна дверь внутри шкафа открывается, обнажая тайный проход, скрытый от посторонних глаз веками.

— Желаете пройти со мной? — спокойно спрашивает нас Агния, и в её вопросе нет ни вызова, ни насмешки, только холодная готовность встретить то, что ждёт впереди.

Мы безмолвно следуем за ней, взяв, подобно ей, по свече. Проход очень узкий и довольно низкий, воздух здесь спёртый и тяжёлый, пропитанный пылью. Я прохожу с трудом, пригибаясь, чтобы не удариться головой, не говоря уже о Варде. Его широкие плечи складываются, словно страницы старой книги, но он упорно продолжает следовать за нами, не желая отставать ни на шаг. Проход недлинный, и всего через несколько метров мы оказываемся в потайной комнате. Здесь нет ни окон, ни дверей, за исключением той, через которую мы сюда попали. Множество свечей стоят на полу и длинных подсвечниках, застывшие капли воска говорят о том, что раньше здесь бывали достаточно часто, проводя ритуалы, о которых лучше не думать.

Агния отходит в сторону, и я вижу, что в центре комнаты, на длинной мраморной подставке, лежит книга. От неё веет опасностью, густой и осязаемой, словно из страниц сочится сама тьма. Книга полностью чёрного цвета, её обложка напоминает слегка рваную кожу, покрытую древними символами, которые пульсируют в свете свечей. Страниц так много, что сложно сосчитать, и каждая из них, кажется, хранит в себе проклятие, готовое вырваться наружу.