- -
- 100%
- +
По происхождению мама Кристины была немного француженкой — по линии бабушки, чьи предки бежали в Россию еще в девятнадцатом веке. Возможно, именно эта семейная легенда вдохновила Нору, старую знакомую матери, доверить ей первый этаж своего неожиданного наследства. В начале девяностых родители Норы, в духе авантюрного романа, выиграли в казино часть здания на Третьей линии Васильевского острова — и почти сразу «проиграли» в нем жизнь, оставив дочери лишь стены и горькую память.
Уезжая за границу, Нора передала ключи маме. Так появилось «Chez Élise» — место с эклерами и воздушным буше. Почти сразу после открытия, когда бразды взял на себя отец, кафе неуклонно превращалось в нечто иное. Василий Анатольевич, отец Кристины, быстро избавился от всего лишнего — от тяжелых портьер, антикварных безделушек и капризного меню, словно вычищая саму душу этого места ради сухой и бесперебойной прибыли.
За обеденным столом отец заговорил о делах: он решил передать Кристине управление кафе. Сейчас «Chez Élise» имело славу простой студенческо-профессорской столовой. Оно выглядело подчеркнуто скромно, со скучным меню на ламинированных листах, и казалось странным, почти случайным гостем в таком элегантном здании. Это было идеальное место для тех, кто ценил предсказуемость и хотел быстро утолить голод, не задерживаясь на неудобных венских стульях, — полная противоположность той французской уточненной роскоши, с которой всё когда-то начиналось.
— Тогда я его обновлю. Мне хочется управлять чем-то ароматным, красивым, европейским и концептуальным, - рассудительно проговорила Кристина, слегка оторопев, что сказала это вслух.
Мама, разливая чай по красивым фарфоровым чашкам, иронично улыбнулась. Это прозвучало так, словно речь шла не о старой столовой с котлетами, а о покупке нового шарфа Hermès.
Кристина, подставляя чашку для чая и блюдечком для пирога, почувствовала укол совести. Это выглядело неуважительно по отношению к родителям, которые были заботливыми, добрыми, образованными, справедливыми и по своему успешными людьми. В отличие от неё. Папа, например, весьма гордился честным соотношением цены и качества в кафе, отсутствием наживы на коллегах и при этом неизменно положительным балансом на счету. Ему, вероятно, было нелегко принять решение отдать ей это место, этот его маленький, но гордый проект.
— Да, да, — кивнул отец, вероятно, услышавший не все сказанные дочерью слова о её кулинарных концепциях.
Для него «концепции» существовали в области фантазий, в то время как счета за электричество были реальностью. Он, как обычно занятый своими мыслями, но словно вспомнив важное, добавил:
— Нора так и сказала, продлевая контракт: «С условием новой вытяжки и зеленого салата в меню». Дело решенное.
Кристина вспомнила, как в прошлый раз отец особенно сокрушался, что ее жизнь «ненормальная», что она должна «чем-нибудь заняться», а не «болтается без дела». Она тогда, разумеется, поддержала его идею, с энтузиазмом рассказала, как скучает по проектам, дедлайнам и выставкам с прошлой работы. Хотя именно сейчас тратить свое свободное время на развитие бизнеса ей хотелось меньше всего.
Привычка быть вежливой порой обходилась дорого.
— Нора ждет тебя завтра утром у себя, — произнесла мама и, чуть помолчав, тихо добавила. — Нора живет в том же доме. Прямо над кафе.
Кристина, вспомнила, что для их круга, для людей, унаследовавших определенные привычки, место жительства и место работы значили больше, чем просто адрес или должность. Это было частью незримого кода, определявшего судьбу. Тем, что не обсуждается, а просто принимается, с легкой грустью или тихим согласием.
— Конечно, папа, я подойду. Спасибо,— Кристина благодарно поцеловала морщинистую, с резкой щетиной щеку отца.
Это тоже было частью их неизменного ритуала.
Уже надевая пальто в прихожей Кристина увидела мамино кольцо, тонкое золотое с одним скромным, но ярким изумрудом. Она помнила его, помнила как любила примерять этот зеленый огонек на себя в детстве.
И ей вдруг стало любопытно.
Кристина только сейчас осознала: за все и годы она не задумывалась, почему кафе управляет отец, ведь оно было отдано под присмотр матери. А сейчас этот вопрос не давал покоя.
Почему право распоряжаться этой «французской мечтой» так легко перешло к нему в руки?
И Кристина, мучимая догадками, дала себе обещание обязательно узнать, почему мама так послушно отступила в тень. Ответ, возможно, таился где-то между ароматом чая и этим её легким, тихим согласием.
В машине Рудольф рассеянно включил радио, музыка в модном лаунж стиле заполнила пространство. Кристина привычным движением немного приспустила стекло и вдохнула свежий воздух.Принято ругать городской воздух, но для нее это была прохлада и возможность сделать вдох.
В голубом свете приемника она машинально стала рассматривать свою руку — длинную, холеную кисть. Она водила пальцем по едва заметным жилкам, которые под кожей сплетались в узор, напоминающий — как ей подумалось в мимолетном приступе сплина — ее собственную жизнь. Но нет, это было слишком драматично. У нее было прошлое, о котором она не жалела, были дети, которых она любила, был этот новый проект. Чувство выполненного долга успокаивало. Но где-то между удовлетворением и равнодушием таился вопрос, на который не было ответа: было ли это счастьем? И имело ли это вообще значение в десять часов вечера.
Они ехали быстро. Яна дремала на заднем сиденье, погрузившись в музыку из наушников. Притихший после дождя город скользил мимо размытыми огнями.
— Вот я думаю, — небрежно бросил Рудольф, — почему я езжу так быстро? Наверное, просто разыгрываю из себя молодого и рискового.
Кристина промолчала. Он и былмолодым человеком — легким, беззаботным, даже несмотря на эти два года разницы в паспорте. В их странном альянсе она всегда ощущала себя старшей, той, кто подбирает алгоритмы для жизни, кто несет неделимый груз неизбежных ошибок. Он не мешал ей решать, но и не участвовал. Все это казалось ему пустяками, делами на пять минут, не стоящими ни усилий, ни, тем более, поддержки.
Так и возник этот идеальный дисбаланс, эта тихая гармония отсутствия взаимной заботы. Каждый сам за себя, но в одной машине, рвущейся вперед, в которой подчас нужно было приоткрыть окно, чтобы не задохнуться.
Кристина мельком взглянула на мужа, на его беззаботный вид. Она почувствовала знакомое, мимолетное раздражение, которое тут же уступило место усталой меланхолии. Как было бы удобноплыть по течению, как он, не просчитывать каждый чертов шаг. Позволить кому-то другому взять на себя этот вечный, такой старомодный груз ответственности.
Но, конечно, этим кем-то другим могла быть только она сама. Неидеальная дочь. Возможно, идеальная жена. Которая делает все как нужно.
Иронично.
Глава третья.
Эскапада1.
Кристина проснулась позднее обычного, вся разбитая, и поспешно вышла из дома. Ей нужно было попасть к Норе Нейфельд — той самой Хозяйке здания.
Само здание не претендовало на звание исторического особняка, но обладало той вневременной классической осанкой, которая в центре города заменяет родословную. Четыре звезды, формат апартаментов — всё это позволяло Норе месяцами вести здесь свою неспешную, скрытую от посторонних глаз жизнь.
Для Кристины Нора оставалась фигурой из туманных рассказов — не столько подругой семьи, сколько женщиной закрытой и состоятельной. После ее громкого развода в прессе появилось много слухов и домыслов, львиная часть которых не имела отношения к реальности. Нора ничего не опровергала и не уточняла, Она носила эти слухи как дорогую шелковую шаль — согреваясь и закрываясь одновременно. Казалось, ей нравилось, что о ней говорят больше, чем знают на самом деле.
К десяти утра Кристина вошла в полупустую гостиную на третьей линии, но Нора еще не встала. Справа, сразу от входа начиналась территория кафе Dez Elise. Оно уже просыпалось в светлом зале. В панорамные окна светило солнце. С другой стороны, за нарядной ширмой, скрывалась каменная лестница, ведущая на второй этаж к территории личного покоя.
Решив припудрить нос, Кристина окинула взглядом бежево-белые стены. Зеркала поблизости не было. Она задержала взгляд на стеклянных створках ширмы — и в отражении увидела не только себя. Молодой мужчина стоял в дверях. Его яркая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, светлые льняные брюки вкупе с небрежно-модно уложенными волосами и тонкие черты лица выдавали в нем свободного и привлекательного человека. Он сразу захватил внимание Кристины.
«Принц не моего романа» - подумала она не оборачиваясь и улыбнулась своему отражению. Он был слишком высокий, слишком темноволосый, с яркими карими глазами и слишком элегантными движениями.
Казалось, в нем “слишком» все.
Мужчина не заметил ее и направился к столику у окна. Кристина кашлянула, и он обернулся с виноватым видом.
— Простите, пожалуйста, — заговорил он, — я вас не заметил. Доброе утро!
Кристина развернулась к нему и слегка улыбнулась.
— Добрый день. Нора просила меня зайти сегодня утром, обсудить детали обновления кафе. Боюсь, я пришла слишком рано.
— Все случается как-то рано — грустно отозвался он, садясь за столик и рукой предлагая присесть рядом. — Присаживайтесь, я Серж Нейфельд, сын Норы.
Кристина устало подумала, что перед ней — один из тех модных молодых пессимистов, вечно ищущих правду и так же вечно теряющих ключи. Они следили за здоровьем, говорили правильные вещи, а в минуты слабости легко забывали все принципы. Вроде бы взрослые — и всё ещё какие-то выросшие дети. Это почему-то раздражало и одновременно казалось трогательным.
— Ну что же вы стоите, не стесняйтесь, — Серж поднялся, но Кристина слегка покачала рукой, отказываясь.
Вид у него был спокойный, но в тоже время сконфуженный, и Кристина вдруг ощутила к нему некую симпатию. Ей стало понятно — он не кичится своей красотой и деньгами, что уже неплохо.
— Хотите кофе?
— Спасибо, не надо.
— А я, пожалуйста, выпью.
Он был из того мира, где все еще можно начинать сначала. Просто варил кофе, просто жил новый день и не взвешивал его. Не искал смысл или его отсутствие. Это была пленительная беззаботность и разделительная между ними черта.
Целый час она провела с Норой Нейфельд в ее роскошных апартаментах. Та явно была не в духе и держалась сурово. Тем не менее, проект перепланировки кафе в бистро постепенно обретал форму. Они обсудили поставщиков, и Кристина почувствовала легкое удовлетворение, когда Нора, впервые за утро, позволила себе слабую улыбку. «Возможно, теперь в меню будет что-то и мне по вкусу", — сказала она, и это прозвучало как одобрение. Дело было начато.
Спускаясь по лестнице Кристина чувствовала себя удивительно легко. Ее мысли перескакивали от деталей будущего стиля, финальных аккордов перед открытием, фотографий приглашенных журналистов и блогеров до пересчитывания ожидаемой прибыли. Она, с радостью рисовала в воображении не только красивые картинки, но и финансовые планы. И только на секунду, уже открывая дверь на улицу, Кристина скользнула взглядом по полупустому залу и столику, где утром познакомилась с Сержем. Она поймала себя на мысли, что за разговором с Норой совершенно забыла о существовании ее сына. Это осознание, похожее на тень, появилось и тут же исчезло.
На улице лил дождь, внезапный и сильный. Кристина остановилась под козырьком на входе, собираясь вызвать такси. Капли дождя залетали на крыльцо со всех сторон. В этот момент к тротуару, расположенному поодаль от здания, бесшумно подкатил черный блестящий автомобиль и моргнул фарами. Дверца открылась, Серж наклонился через переднее сиденье и прокричал:
— Позвольте, я вас подвезу?
Кристина сразу поняла, что он ждал ее, возможно, больше двух часов. Эта ненужная преданность немного растрогала ее. Она села в машину, подарив ему легкуюулыбку.
— Мне нужно на Загородный проспект.
— Я как раз собирался в центр. Садитесь. Как прошел разговор?
— Вполне хорошо. Скоро здесь будет милое бистро, — Кристина посмотрела в окно, представляя как изменятся витрины и вывеска. — Мягкие кушетки, вкусными блюда. Шампанское на завтрак, если хотите.
— Французские корни? — Серж улыбнулся и поднял брови.
— Бабушка.
— Случайно не Маркиза де Помпадур? — автомобиль плавно выехал с дороги на набережную
— Я не настолько старая! — усмехнулась Кристина.
— А на сколько?
— Мне сорок, — без толики смущения сказала Кристина и даже слегка вздернула нос.
Серж присвистнул. Звук был настолько мальчишеским и непочтительным, что секундное раздражение сменилось смехом Кристины.
— Почему вы смеетесь? — Серж обескураженно крутил головой, то на дорогу, то к попутчице.
— Ваш свист был... — Кристина покрутила в воздухе тонким запястьем, подбирая слова — …очарователен. Кстати, а вам сколько лет?
— Двадцать пять. И я куда более очарован, чем вы думаете, — он взглянул на нее так пристально и нежно, что ей стало не по себе.
Кристина поспешно спросила:
— Вы не опоздаете?
— Нисколько. Мое время принадлежит только мне.
Только сейчас Кристина почувствовала, что промокла, пока бежала до машины. Легкий озноб прошел по коже. То ли от свежести воздуха, то ли от дождя, то ли от пристального взгляда Сержа, она вдруг почувствовала себя свободно и даже весело. Кристина откинулась на сиденье и прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Новый проект, собственно заработанные деньги, пара выходных впереди. Что еще нужно для счастья!?
— Вы будете не против, если как-нибудь приглашу позавтракать со мной?
Кристина на мгновенье замерла. Внутри проснулось почти болезненное сопротивление. Ей не хотелось так быстро терять это хрупкое наслаждение неопределенностью, легкостьюфлирта, необязательностью диалога. Приглашение означало необходимость поддерживать разговор, расспрашивать, стараться войти в чью-то незнакомую жизнь, отвечать на вопросы.
— Не знаю, — пожала плечами она, — много работы в ближайшие дни.
— Ну что ж, — отозвался Серж. Он не стал настаивать, и это было приятно.
Кристина украдкой взглянула в его сторону. Он воплощал собой тот тип мужчины, который внушает скорее материнские чувства, чем страсть. Может быть, это и был ее тип отношений? И именно поэтому Рудольф оставался с ней беззаботным, словно ребенок.
— Мне сюда, — кивнула она в сторону длинного светло-желтого здания. Сквозь арку вдалеке виднелась территория частной школы. — Но можно подальше, на углу.
Серж остановился, вышел из машины и открыл ей дверь. Дождь к этому моменту уже поутих, поэтому он не успел промокнуть. Его вид остался безупречным.
— Спасибо, -— кивнула Кристина.
— Не за что.
Она не рассчитывала добраться так быстро. Появилось свободных полчаса до окончания уроков Яны, и Кристина зашла в кафе. Привычное убежище. Улыбка не сходила с ее губ, и она тщетно пыталась натянуть на нее привычную маску вежливости. Сегодня, изменив эспрессо, она заказала кофе по-венски. С большой, приторной шапкой взбитых сливок, — деталь, напоминающая не столько Вену, сколько ее отсутствие. В ее жизни.
Странно, что ее родители, любители классики, ни разу не выбрались в это город и даже не мечтали там побывать. Она бы с удовольствием погуляла по городу и по Венскому лесу. «Что там делать?» - однажды бросил отец с той интонацией, которая обесценивает любые мечты. А мама лишь добавила: «Все тоже самое, что и тут».
Возможно, они были правы. В это была их сила — их абсолютная, непробиваемая правота. Но Кристине казалось, что избегая новых городов, новых запахов, они избегали и самой жизни. Сохраняя свой мир, но не обогащая его. Консервируя день ото дня в угоду традиций.
Кристина села у окна, за любимый столик, наблюдая за редкими прохожими. Официант принес высокий бокал. Белоснежные, взбитые сливки возвышались над темным, ароматным кофе. Кристина взяла серебряную ложечку и осторожно сняла немного воздушной пены. Она таяла на языке, оставляя приятную прохладу и привкус ванили. Затем она сделала глоток. Горячий, крепкий напиток смягченный нежностью сливок приятно обволакивал горло.
Это было маленькое, ни к чему не обязывающее удовольствие. Теперь извечный спор поколений казалсяпустым, не стоящим ни внимания, ни времени. Она вдохнула аромат корицы — этот запах всегда немного успокаивал — и погрузилась в мир экрана, в этот удобный, цифровой побег. Она набрала в поиске «Вена». Миниатюрный, чужой мир развернулся перед ней: гиды, нетуристические тропы, советы по ракурсам на фоне дворцов. Кристина задержала взгляд на одной фотографии: на фоне блистательного Хофбурга — улыбающаяся девушка в широкополой шляпке. Какое-то смутное, знакомое движение или мимика.
Саша? Да, это была она, Александра. Красавица курса, с классически правильным лицом, похожим на лик романской девы. Странно, зачем она вечно стремилась похудеть? Она была цветущей, привлекательной, с этими черными ресницами на нежно-розовой коже.
«О la la», — подумала Кристина с легким оттенком иронии. Саша жила в Париже. Путешествовала без конца. Рим, Берлин, разные пляжи, нетуристическая Франция. Кристина поставила несколько "сердечек". Простое, бессмысленное действие, которое ничего не значило и ничего не меняло. Разве что невесомыйукол мимолетной, почти абстрактной зависти, при наблюдении за чужой, такой несложнойжизнью.
Она ощутила приятное наваждение, легкий трепет. Французские бабочки наполнили живот и мысли. Было забавно — почти комично, — что Париж манил так же властно, как в восемнадцать. Гулять по городу. Есть круассаны. Посещать выставки и магазины.
Странно планировать такое в одиночестве, когда юность прошла, а дома ждет семья. Для такой поездки нужна причина: незаконченный роман, экзистенциальный поиск, внезапное наследство, старая травма или, на худой конец, несбывшаяся мечта. Придется выбрать что-то одно для мужа, в оправдание этого маленького путешествия. Что ж, если желание пришло, ему стоит поддаться!
Официант появился бесшумно, словно тень.
— Могу предложить что-нибудь еще? Кофе, десерт? Или, может быть, счет?
Она подняла рассеянный взгляд, словно видела его впервые. Слабая, чуть грустная улыбка тронула губы.
— Нет, спасибо. Ничего не нужно.
Он не спешил уходить.
— Вы отдыхаете? — спросил он осторожно, нарушая тишину.
Она пожала плечами, глядя куда-то мимо него, на пустое кресло у окна.
— Отдыхаю? Не знаю. Я просто… существую. — Она сделала паузу, словно взвешивая слова. — Это, пожалуй, единственное занятие, которое мне сейчас по-настоящему нравится.
Официант слегка кивнул, его лицо выражало понимание, а может быть, просто вежливое безразличие. Он не стал задавать лишних вопросов и удалился.
— Хорошо. Я зайду чуть позже, — сказал он и исчез так же внезапно, как появился.
Кристина закрыла глаза, возвращаясь в свой ускользающий мир. Он существовал лишь в коротком промежутке между солнечным утром и неизбежным вечером, который обещал наступить очень скоро. Ребенок, спорт, уроки, ужин, душ, бесполезные попытки поговорить с подростком по душам перед сном — этот неизменный ритуал поглощал ее без остатка. Она так и не научилась жить без личного пространства, как бы ни старалась. Это было парадоксально, ведь при этом она искренне ценила свою шумную, очаровательную, порой дерзкую девочку — свою главную дилемму и единственную аксиому.
Кристина оплатила счет, совершила у зеркала ритуал красоты — чуть блеска на губы, немного теней на веки и вышла в теплый август. Вдохнула ароматы земли, травы и цветов, обострившиеся после дождя. Счастье, казалось, состояло из таких секунд радости, любимых запахов и воспоминаний, которые они будят.
И тихой надежды на эскападу.
Глава четвертая.
Тонкая грань.
Чуть ли не четверть часа Серж искал, куда бы припарковать машину, и наконец поставил ее в полукилометре от офиса. Он работал у хорошего знакомого матери, Переводил документы и тексты для крупных международных проектов и участвовал в качестве синхрониста на всех встречах партнеров. Так как сам шеф почти не понимал иностранные языки, то временами Сержу страстно хотелось перевести что-нибудь неправильно, создать забавный каламбур. Но мешала лень.
Ступив на тротуар, Серж неловко ударился лодыжкой о ступеньку, чем привлек внимание нескольких женщин у входа. Рассеянно улыбнувшись, он тем не менее заметил привычное, мимолетное восхищение, блеснувшее в их глазах.
Прихрамывая, он вошел в офис. Это был большой, но уютный опенспейс, где за матовыми перегородками трудилось пару сотрудников. Играла легкая фоновая музыка. В центре, возле окна располагалось место шефа. На входе, за светлым столом сидела секретарша - старая, но очень опрятная дама - по имени Анфиса Павловна. Она бросила на него полуласковый, полускептический взгляд. Уж ей то было известно, что он закончил юридический и мог бы начать карьеру адвоката, будь у него побольше серьезности.
— С чего вы вдруг захромали? — спросила она.
— Ничего серьезного, не стоит вашего беспокойства, — ответил Серж, проходя мимо к кофе машине. — Шеф на месте?
— Утром уже спрашивал вас трижды. Сейчас почти час дня.
— Я поздно проснулся. Но зато видел нечто прекрасное.
— Женщину? - густо подкрашенные брови Анфисы Павловны взлетели вверх.
— Да. Знаете, лицо очень красивое, нежное такое, немолодое, но сияющее! И движения, осанка... и большие глубокие глаза, только грустные. Страдает, но неизвестно от чего…
Анфиса Павловна понимающе хмыкнула, кивнула и скрестила руки на груди.
— Вы бы лучше перевели проект нового парка и договор уже заждался.
— Ладно, - доброжелательно улыбнулся Серж, но скорее соблюдая вежливость, чем готовность поспешить заняться работой. Он достал из кофемашины чашку кофе.
— А она замужем? - кивнула Анфиса Павловна.
— Не знаю... я видел кольцо, но не понял на каком пальце, - Серж задумался, вспоминая. - У нее были денежные затруднения. Потом все наладилось, и она сразу повеселела. Я очень люблю женщин, которые радуются деньгам. Есть надежда, что они искренние не только в этом.
— Значит вы всех подряд любите, - сделала вывод Анфиса Павловна и развернула конфетку, перед этим кивком предложив ее Сержу, на что он вежливо отказался.
— Не люблю скрытных и совсем молоденьких. Они как будто играют плохонькую пьесу или плетут интригу, а не живут. В любом случае, у них это получается весьма неважно. И мне становится скучно.
— Документы у вас на почте.
— Приложу все старания, — кинул Серж и, сделав глоток кофе, удалился в свою часть кабинета, где его ждало удобное кожаное кресло.
Он открыл почту и вдруг поймал себя на странном чувстве — что-то изменилось.
Мысли путались, бежали не как обычно: не к делам и не к словам, которые он обычно подбирал заранее.
Лица мелькали в памяти — без имён и без возраста. Ровесницы.. они быстро утомляют. Этот их предсказуемый смех, разговоры ни о чем. Подруги матери.. паузы перед ответом. Медленный взгляд.
Он мотнул головой и вернулся к письмам.
***
Кристина заканчивала приготовления к ужину в стиле бенто - японская скромная порция еды, идеально сочетающая в себе полезные вещества при минимуме продуктов. Она строго соблюдала выученную мантру: «белки-углеводы-клетчатка», - в которую ее посвятила подростковая врач, объяснившая разницу между белком в мороженом и белком в курице. К счастью, Яна предпочитала постоянство и не требовала разнообразия.
В гостиной что-то упало. Вошел Рудольф; дочка бросились ему навстречу. С порога он уже ругал ее за шум, впрочем, не особо сердито. Но она, понимая это, кивала, обещала исправиться, ловила его взгляд и улыбку. Через минуту он уже шутил, Яна жмурилась от смеха и ходила за ним хвостиком.
Ужин был готов. Наступала любимая часть — сервировка, создание красоты. Кристина достала вино, наполнила бокалы.
— Сегодня какой-то праздник? — спросил Рудольф, заходя в столовую и улыбнулся.
— Можно и так сказать. Мне одобрили концепцию бистро и выдали солидный аванс, — Кристина передала ему один из бокалов.
— Осторожно, это заявка на победу, — усмехнулся он в своей манере, закрывая тему.
— Кстати, я вызвала Викторию уложить Яну. Мы сможем прогуляться до «Кабинета». Новый бар, о нем все пишут.
— Ты хотела сказать — поехать, — уточнил Рудольф и удивленно кивнул на бокал вина.
— Без проблем, поедем на такси, — Кристина чокнулась смужем бокалами и села за стол. - Пешая прогулка - в наше время роскошь, которую мы не можем себе позволить.