Дилогия «Аконит, Фантом»

Аконит.

Это был он. Несомненно. Кто еще мог сделать подобное?

Где-то вдали послышался крик отца. Но даже он не смог отвлечь Кору – девушка молча смотрела на труп, будто ничего вокруг для нее не существовало. Как не существовало и времени.

Кто-то подкрался сзади…

Кора не думала об опасности, пока ее не схватила чья-то рука, а другая рывком выхватила ее единственное оружие – каминную кочергу. Сердце оглушающе громко застучало, а воздух застрял где-то в легких.

Аконит!

Он держал Кору крепко, не давая пошевелиться. Она упиралась лопатками в широкую грудь мужчины, чувствовала, как напрягаются его мышцы.

От Аконита исходил давящий аромат мирры, сырой земли и воска. Совсем тонко ощущались и другие запахи: мускусный пот, дым и металл. Все сливалось в единую симфонию благоухания хаоса и смерти.

Страх куда-то ушел, но тревога еще ощущалась, когда взгляд рыскал в темноте, пытаясь выхватить лица прохожих. Все прежние страхи – перед Джоном в их первую встречу, перед родителями за увлечение расследованием – были сильны, но иррациональны, но когда тот, кто в действительности был способен нанести вред, находился в опасной близости, Кора не испытывала страха.

Она видела только носки своих сапожек, грязь на подоле отцовского пальто, пряди волос, которые спутанными пружинками падали на лицо. Она ощущала жар чужого тела, распаленного жуткой охотой.

Кора все еще не чувствовала времени, никак не могла заставить себя ожить, ощутить отсчет, который вел хронометр в ее комнате.

Тик-так.

Кора вдруг услышала время: тик – резкий вдох, так – выдох. Чужое дыхание – два парса.

Ее небрежно оттолкнули, и она рухнула в мягкую грязь, едва успев выставить руки вперед. Кора быстро перевернулась так, чтобы видеть происходящее. Наконец, внутри возникло что-то холодное, похожее на ужас. Она уставилась на высоченную фигуру незнакомца.

Тот не уделял ей никакого внимания. Он склонился над миссис Шарп, выуживая из-за пазухи чуть примятый аконит. Большая ладонь в перчатке прижала соцветие к груди трупа. Убийца выпрямился и повернул голову в сторону Коры.

Нижнюю часть лица прикрывала маска, капюшон немного съехал с головы, из-за чего стали заметны светлые волосы. Точнее Кора сказать не могла – он мог быть блондином, а мог быть русым или вовсе седым.

Кора поймала взгляд убийцы. Глаза Аконита светились. Быть может, они лишь отражали свет фонаря или спутника Шарана, повисшего в небе. Убийца тоже смотрел на нее, не моргая.

Голос отца прозвучал совсем близко. Убийца вздрогнул и захромал в сторону, постепенно наращивая темп и скрываясь в тени заросшего сада.

– Я здесь! – выкрикнула Кора наконец. Она плюхнулась в грязь. За те пол-интера, что прошли с момента обнаружения трупа, она устала так, будто весь день таскала мешки с мукой.

Коре было плевать на то, что она вымазалась. В тот момент ей было плевать на все, кроме темного неба над головой. За ночь оно расчистилось, стали заметны веснушки звезд и огромный Каламитас – самый большой спутник планеты. Он убывал, поэтому ярко виднелся лишь серп. Острый и опасный.

Послышались спешные шаги нескольких пар ног. Часть неба закрыло собой обеспокоенное лицо отца:

– Корри?

– Я в порядке, – отозвалась она, приподнимаясь на локтях.

Рядом стоял дворецкий, мистер Спенсер, с ружьем наготове. Он запыхался и, похоже, прибыл последним. Тут же стоял Джек – лакей, а по совместительству и батюшкин камердинер. Он крепко сжимал клюшку для гольфа. Папа держал в руках наградной револьвер – единственное оружие, хранящееся в его спальне, в шкатулке у изголовья кровати. Все они выбежали в пижамах, наспех накинутых халатах и тапках, и успели вымокнуть, шагая по сырой земле, покрытой лужами.

– Тут был…

– Аконит, – закончил отец за Кору, задумчиво оглаживая бороду.

Она кивнула в ответ, присматриваясь к бледному Джеку. Бедняга едва ли не позеленел от увиденного. Он застыл на месте, не обращая внимания на остальных.

Мистер Спенсер метнул быстрый взгляд на убитую и отвернулся, очевидно, сожалея о смерти несчастной.

Отец же огляделся и констатировал:

– Ушел.

– Убежал, – поправила Кора, – в сад. Забор тут невысокий, а может, воспользовался черным ходом, калиткой… Он наверняка уже на соседней улице.

Папа резко повернулся к ней, вперив изумленный взгляд. В нем всего на миг появилось что-то, что Кора, кажется, никогда не видела в глазах отца – ужас. Впрочем, он быстро пропал. Ему на смену явилось раздражение:

– Какого импа ты выскочила сюда?

– Я хотела помочь, – пробормотала она, понурив голову.

– Помочь убийце за ночь пополнить коллекцию трупов? Что ж, неплохая попытка, Корнелия!

– Зато я его видела. И знаю его рост, – выпалила она, надувшись.

Отец недовольно зыркнул на нее, в зеленоватых глазах сверкнул отблеск фонаря. Папа явно был заинтересован, но притом все еще злился.

– Джек, – позвала Кора. Парень вздрогнул, медленно оборачиваясь. – Сделай два шага влево и один назад.

Лакей исполнил приказ и только после растерянно повернулся к мистеру Спенсеру, словно спрашивая: зачем молодой госпоже это?

– Какой у тебя рост, Джек?

– Без дюйма шесть футов, – ответил дворецкий за растерявшегося подопечного.

– Шесть с половиной, – определила Кора, снова плюхаясь на спину. – Аконит примерно шесть с половиной футов.

– Не валяйся в грязи, поди не свинья, – буркнул отец, подавая руку. – Твоя матушка убьет меня, если узнает, что я ничего не сделал, пока ее дочь возилась в грязи.

Она прыснула, хватаясь за его руку и возвращаясь наконец в вертикальное положение.

– Джек, отведи ее в дом и проверь, сообщили ли дежурным констеблям о происшествии. Мистер Спенсер, буду признателен, если вы останетесь поблизости, но прошу, не топчитесь. Я проверю…

– Пап! – испуганно воскликнула Кора. – А если он там?

– В этом весь смысл, – вздохнул отец, – проверить, не там ли он.

– Пап!

– Корнелия, в дом! Мы еще поговорим о твоем поведении, когда я вернусь! И о моем пальто!

– Все будет в порядке, мисс, – натянуто улыбнулся дворецкий, силясь успокоить юную госпожу. Выходило паршиво.

Тем не менее место преступления пришлось покинуть. Джек явно был счастлив уйти, он завел Кору в дом, передав на попечение остальных слуг и леди Нортвуд. Мама, удерживаемая упитанной кухаркой, встретила ее прямо в прихожей. Заметив грязную Кору, все тут же смолкли.

– Я в полном порядке. Просто очень грязная.

Мама всхлипнула, резко притягивая дочь к себе. В недолгих объятиях матери Коре даже показалось, что та наконец нашла идеальный способ избавиться от сумасбродной дочери. Но мама скоро отстранилась, отряхиваясь от грязи:

– О, Первый, как же ты вымазалась! Какой кошмар! Эмма! Эмма, подготовь ей ванну, я не потерплю такого безобразия! Святые мученики, у меня разболелась голова… Верно, мигрень… Сандра! Сандра, сделай мне чаю.

Кора выдохнула и слабо улыбнулась. Она прошмыгнула мимо мамы, пока та снова на нее не переключилась, и, к счастью, заметила, что матушка уже увлеклась распоряжениями.

– Где лорд Нортвуд? – вдруг спросила мама. Она нервно сжала палец с обручальным кольцом и огляделась. – Где Чарльз?

– Все хорошо, – не моргнув глазом соврала Кора, решив лишний раз не беспокоить маму. – Он с мистером Спенсером… Дожидается полицию.

– Первый, помоги мне с этими Нортвудами! Что же вам не сидится? Импы вас тащат, не сами идете!

Кора нервно хихикнула, быстро поднимаясь вверх. Уже в ванной она поняла, что из-за поднятой суматохи никто даже не напомнил ей разуться и снять пальто.

– Я добавила лавандовой соли в ванну, – прошептала Эмма. – Но сначала помогу вам смыть грязь. Потом ляжете, отдохнете.

Согласно кивнув, Кора стянула с себя одежду. Она сполоснулась теплой водой и опустилась в горячую ванну. Обычно она справлялась сама, но на сей раз Эмма осталась, поставила табуретку у изголовья ванны и принялась намыливать волосы.

Кора не сразу поняла, что ее сильно трясет. Дрожь сотрясала все тело, заставляя зубы стучать. Мышцы сжимались в судороге, а щеки стали мокрыми от слез. Неожиданно для себя Кора резко встала, чувствуя, что задыхается: ее с головой, словно волной, накрыла паника. Она выскочила из ванной, но ноги не держали ее, колени подкосились, и она рухнула на пол. Из гортани вырвался воздух, стал во рту воплем и прорезал комнату.

– Корнелия! – Эмма метнулась к ней, опускаясь рядом и обнимая.

Кора вцепилась в нее, пряча лицо на ее плече, пытаясь дышать сквозь дрожь и рыдания. Сердце неровно билось, то заходясь в стремительно быстром ритме, то замедляясь до опасной тишины. Воздух застревал, ладони вспотели, хотелось где-то спрятаться, сбежать хоть куда-то. Перед глазами всплывали картины: то одна – мужчина в кресле с перерезанным горлом, то вторая – соседка на влажной земле, то третья – мальчик, залитый кровью. Они оживали, становясь такими явственными, что Кора уже не чувствовала лаванды в ванной, но ощущала запах горелых волос и ногтей, смешивающийся с ароматами цветов и смол, так старательно расставленных Жнецами рядом с закрытым гробом.

– Все в порядке, Корнелия, – зашептала Эмма, гладя ее по голове, – вы дома. Вы в безопасности. Это всего лишь истерика, так бывает. Все в порядке. Давайте я помогу, и мы встанем. Я приоткрою окно, чтобы не было так душно, а вы ляжете в ванну. Я вымою вас, а потом принесу шоколадных печений и теплого молока.

– С медом? – Пальцы наконец смогли немного расслабиться, и вдох получился полным.

– С медом, – согласилась камеристка. Она напоследок обняла Кору, а затем, придерживая, помогла вернуться в еще не остывшую ванну.

Аромат лаванды, ванильного мыла и шампуня старательно маскировал мнимые запахи смерти. Вода смывала напряжение, успокаивая. Эмма напевала колыбельную под аккомпанемент тихого плеска воды. И Кора вдруг удивилась недавней истерике, которая так внезапно на нее напала. Только теперь сердце неприятно щемило, а горло сдавливало осознание того, как тонка оказалась грань между «жива» и «мертва». Нынче ей удалось пройти по самому лезвию, но получится ли в следующий раз?

Кора утомленно прикрыла веки, пытаясь прогнать остатки страха. Подумать о другом. О статье, например. Это ведь отличный материал для Рубиновой дамы. И Рубиновая дама не должна поддаваться ужасу.

В ванную осторожно постучали. Кора вяло пролепетала:

– Войдите.

Внутрь заглянуло сероватое от усталости лицо маминой камеристки – Сандры Янг.

– Прошу прощения за беспокойство, милорд справляются о вашем самочувствии.

– Он вернулся? – оживилась Кора, разворачиваясь к ней. – Что там?

– Мисс, – недовольно зашипела Эмма, немного натягивая прядь ее волос на затылке и едва слышно бормоча прямо в ухо: – Вы только пришли в себя, и опять за свое?

– Я в порядке. Не знаю, сколько еще мне нужно это повторить. В по-ряд-ке, – по слогам завершила Кора. – Мисс Янг, что там? И как маменька?

– Ваша матушка изволили отдыхать. Снова мигрень. Приняли успокоительные настойки и отошли ко сну.

– А что с… миссис Шарп?

– Скончалась, – безэмоционально ответила Сандра.

– Это ясно, я имею в виду, полиция уже прибыла?

– Только констебли, насколько мне известно. За инспекторами отправили. Могу я идти?

– Разумеется. Благодарю, мисс Янг.

Стоило Сандре выйти, как Эмма тут же запричитала:

– Я никуда вас не пущу. Никуда! Будете в комнате. Спать!

– Не буду, – вздохнула Кора, аккуратно вылезая из ванны, держась за бортик. Ноги еще дрожали. – Моя драгоценная, я слишком много пережила за эти короткие интеры, чтобы просто так уснуть. Не мучь меня, подруга, смилуйся.

Эмма недовольно пыхтела позади, укутывая Кору в огромное прогретое полотенце:

– Вы, моя дорогая, должны себя беречь, а оному не способствуют ваши… даже не знаю, как назвать… В общем, не лезли бы вы, куда не надо. Зачем вы вообще туда побежали?

– Испугалась за миссис Шарп. Подумала, что к ней забрался вор, а вдвоем мы быстро бы с ним справились.

– И вы совсем не подумали, что это может быть… убийца?

– Нет. Я так часто о нем думаю, но… Даже допустить не могла, что Аконит будет так близко. Вот ты, Эмма, – Кора повернулась к камеристке лицом, – ты живешь себе и живешь. Ты не думаешь, что поскользнешься и разобьешь голову о порожки крыльца, зато можешь постоянно бояться преступника, шагая по темной улице.

– Теперь буду думать и про порожки, – глухо отозвалась Эмма. – Но к чему это вы?

– Мы всегда думаем, что опасность нас не коснется. Я сглупила, выбежав наружу, но в тот момент правда считала, что делаю благо и мне ничего не угрожает, понимаешь?

– Понимаю только то, что прежде чем бросаться кому-то на помощь, вам следовало бы подумать о последствиях.

Кора вздохнула и кивнула.

– Я обещаю впредь пытаться.

Эмма покачала головой, но, похоже, все же смягчилась. Она помогла надеть чайное платье и расчесала мокрые волнистые волосы Коры. Обычно их собирали, но из-за того, что пряди все еще оставались влажными, Эмма оставила их распущенными, только собрала по бокам, чтобы они не лезли в лицо.

Нужно было спуститься, чтобы встретиться с полицией и рассказать о случившемся. Кора изумленно смотрела на себя в зеркало. Она вдруг осознала, что стала первой и пока единственной свидетельницей преступления по делу Аконита.

Сноски