Автобус на Альмарею

– Ты не подумай, они не плохие, – в ответ на его мысли заговорил Мак, осторожно сжимая пальцами пластиковый стаканчик с водой, – просто люди устали жить в вечном страхе. Выбор у нас небольшой: либо Куалин с его новыми поступлениями, либо смерть в реке, либо поход в неизвестность. Собраться и уйти недолго, а что делать, когда закончится еда? Есть ли там условия для жизни? Пока никто обратно не вернулся…

– Первым делом необходимо понять, на чем именно мы сидим, это единственный способ обеспечить наше общее будущее.

– И я, кажется, знаю, как тебе в этом помочь, – Эстель аккуратно отряхнула пальцы и потянулась за своим рюкзачком. – Идти довольно далеко, но сейчас еще утро, думаю, до вечера мы управимся.

– Какой именно район нам нужен? – бодро откликнулся Макил Кентан, но услышав ответ, немного приуныл. – Не самый безопасный…

– Зато чрезвычайно полезный.

– Не знал, что ты и туда успела добраться. Большинство обитателей Куалина никогда не заходили так далеко.

– Я не люблю сидеть на месте, – дернула плечиком Эстель. – Так мы идем или нет?

Глава 2

Они двигались на запад, солнце светило в спину, отчего окружающий пейзаж был четко виден и казался особенно абсурдным. Скорее всего, дорога по прямой заняла бы у друзей по несчастью не слишком много времени, но местность изобиловала препятствиями, и их каждый раз приходилось огибать, порой ничего не выгадывая в расстоянии. Когда завалы всякой всячины стали уже плохо проходимы, Рэнсом понял, что имела в виду Эстель, когда говорила о полезности этого участка Куалина.

Почему-то именно в западный сектор притягивало больше всего сооружений с продовольствием и иными вещами. Часть продуктов давным-давно испортилась, но встречались и герметичные упаковки с сублимированной едой, а также консервы долгого хранения. То, что весило немного, исследователи сразу складывали в рюкзаки, а места, где им встречались тяжелые банки, помечали обрывками ткани, чтобы забрать добычу на обратном пути.

Основная опасность богатого и полезного западного сектора заключалась в том, что здесь чаще, чем в других местах, появлялись новые поступления, следовательно, больше гибло людей. Второй причиной, почему сюда опасались заглядывать обитатели Куалина, была плохая проходимость некоторых участков. Неосторожные разведчики порой проваливались в сложные переплетения больших нагромождений и не могли потом оттуда выбраться, или срывались с большой высоты, разбиваясь насмерть.

Эстель достаточно уверенно преодолевала сложные препятствия, а когда она затруднялась с выбором маршрута, на помощь приходил Рэнсом со своим особым взглядом на окружающие предметы. Они с Маком понятия не имели, куда идут и что именно ищут, но девушка наотрез отказывалась отвечать на вопросы, объясняя это тем, что нужное им место могло уже много раз измениться и стать абсолютно бесполезным. На Куалине ничто не отличалось стабильностью, безумная экспозиция постоянно обновлялась.

Рэнсом старался не терять бдительности и по возможности контролировать окружающее пространство, однако необходимость постоянно взбираться на гребни завалов, а потом осторожно спускаться вниз сильно отвлекала внимание. В тот момент, когда рука Судьбы слепо метнула в их сторону пробный камень, им повезло оказаться на поверхности. Шедшая перед Рэнсом Эстель внезапно резко отпрянула назад, впечатав его спиной в шершавую стенку нагретого солнцем металлического бака.

Все произошло за долю мгновения. Перед глазами мелькнула тень, а потом вдруг стало трудно дышать, как будто их с Эстель втиснули в слишком узкое пространство. Огромный дом не упал сверху, как можно было бы подумать, он просто материализовался, появился ниоткуда. Только что впереди не было ничего, и вот они с Эстель уже плотно зажаты между грубой серой стеной и баком размером с нефтяную цистерну. Оба остались живы только благодаря сверхъестественной реакции девушки.

Чей-то настойчивый голос просил Рэнса по возможности разжать правую руку, и он наконец сообразил, что продолжает крепко прижимать к себе Эстель, которую чисто рефлекторно обхватил поперек туловища и тем самым защитил от неминуемой травмы.

– Попробуй не напрягаться, расслабить мышцы, тогда я смогу ее вытащить, – Мак крепко ухватился за лямку рюкзака Эстель и осторожно потянул на себя, но дело кончилось тем, что его содержимое только сильнее впилось в грудь Рэнса. – Нет так не получится… Эстель, попытайся освободить плечи, я вытащу тебя, потом рюкзак, потом Рэнсома.

После нескольких неудачных попыток Маку удалось извлечь девушку из узкой щели, а затем они вдвоем помогли выбраться Рэнсу. На предплечье его правой руки обильно кровоточила рваная рана, но он все еще находился под влиянием шока, поэтому ничего не замечал. Новое поступление оказалось довольно высоким строением, которое едва не расплющило Рэнсома и Эстель. Если бы девушка не отпрянула за долю секунды до появления дома, он сейчас похоронил их под своим фундаментом.

– Какая громадина! – Макил Кентан подтянулся и попытался заглянуть в незастекленное круглое оконце нижнего уровня. – Похоже, никого нет, дом выглядит заброшенным, но лучше все-таки проверить.

– Давай я тебя подсажу, – предложил Рэнс, хотя у него все расплывалось перед глазами.

– Не спеши геройствовать, сначала нужно наложить повязку, – решительно воспротивилась Эстель и принялась рыться в рюкзаке.

В их распоряжении оказались только бутылка воды, упаковка антибактериальных салфеток и полоска чистого полотна вместо бинта. Прокладка и ткань моментально промокли от крови, поэтому руку Рэнса пришлось поверх повязки замотать мешком, в который Мак обычно складывал скоропортящиеся продукты.

– Кровь не останавливается, нужно возвращаться обратно, – юноша с тревогой наблюдал, как на серой ткани мешка быстро расплывается красное пятно.

– Ты прав, рану необходимо как можно быстрее зашить, а у меня с собой ничего нет, – согласно кивнула Эстель. – На обратном пути просто заберем консервы, новое поступление проверим в другой раз.

Рэнсом пытался возражать, уверял, спутников, что может продолжать путь, но его никто не слушал, и он в конце концов вынужден был смириться с неизбежным. После примерно часа бесконечных подъемов и спусков, мысль о возвращении уже не казалась ему неудачной, через два часа он впервые в жизни ощутил слабость от кровопотери, а через три уже не отказывался от помощи, если Мак протягивал ему руку или подталкивал сзади на особенно трудных завалах.

Повязка на руке набухла так, что стала тяжелой, мешок промок насквозь, а кровь все продолжала сочиться, стекая вниз по руке. В какой-то момент Рэнс перестал воспринимать окружающее. Он автоматически переставлял ноги, стараясь держаться вровень со своими спутниками, но почти не видел дороги, поэтому не запомнил, как они добрались до автобуса.

Очнулся Ловат от осторожного похлопывания по щекам.

– Вот, держи, только не пролей, – Эстель вложила в его левую руку пластиковый стаканчик. – Выпей все до капли, потом я еще налью.

Рэнсом послушно проглотил содержимое и у него невольно перехватило дыхание.

– Что это такое, черт возьми? – он передернулся от резкого привкуса крепкого алкоголя. – Похоже на плохо очищенный самогон…

– Мак где-то раздобыл, – Эстель показала Рэнсу странной формы глиняную бутылку, закрытую притертой пробкой. – Сказал, что многие его пробовали и остались живы. Мне нужно было очистить и обработать твою рану, а медицинских средств в коробке с крестом оказалось недостаточно.

Рэнс попытался оценить свое состояние. Он все еще чувствовал слабость, рану под повязкой нестерпимо жгло, рука распухла так, что пальцы не сжимались в кулак, но в остальном жить было можно.

– А где Мак?

– Я его накормила и отправила домой. Он живет в контейнере недалеко от центрального круга, это самый старый район Куалина.

– Спасибо за помощь и за то, что спасла мне жизнь. Если бы не твоя реакция… – Рэнсома по-настоящему потрясло их внезапное приключение. – Я впервые столкнулся с новым поступлением, и ощущение, честно признаться, скверное…

Эстель наполнила пластиковый стаканчик апельсиновым соком из водительских запасов, заставила Рэнса выпить и подлила добавки.

– Я тоже хочу тебе кое в чем признаться. Нам просто повезло оказаться у самого края, еще шаг или два…

– Но ведь ты тогда что-то почувствовала?

– Мои ощущения не спасут нас от новых поступлений. Мы будем в опасности до тех пор, пока не покинем красную зону, – Эстель вручила Рэнсу пакет с остатками сока. – Допивай, а я пока начну собирать вещи, ты больше не будешь ночевать в автобусе.

Хозяйство у Рэнсома Монтгомери Ловата оказалось настолько скудным, что им удалось забрать все, кроме двух пластиковых канистр с водой и ящика с инструментами. Если поначалу он планировал разбить на берегу реки собственный лагерь, то после всего случившегося Эстель просто соорудила ему постель под собственным навесом. Пока Рэнс отмывался от крови и приводил в порядок одежду, девушка нарезала мякоть карнэ, открыла трофейную банку с какой-то желтой пастой, отдаленно похожей на хумус, и вскрыла упаковку намертво засохших зерновых брикетов.

– Тебе нужно как следует поесть и выпить еще немного этого самогона.

– Он слишком крепкий, я могу опьянеть.

– Неважно, просто выпей, сколько сможешь.

Рэнсом опустился на землю возле перевернутого ящика, который заменял стол, и попытался, как в прошлый раз, установить с Эстель прямой зрительный контакт.

– Я готов напиться, если ты так сильно этого желаешь, но мне нужно знать причину.

Девушка некоторое время молча намазывала пасту на брикеты, потом сдалась и встретилась с ним взглядом.

– Когда я промывала рану на твоей руке, стало понятно, почему так долго не останавливалась кровь. Туда попали частицы серого вещества, которым была покрыта стена дома, но как только я их убрала, кровотечение прекратилось. Я не знаю, что это было, возможно какой-то опасный для тебя яд, сюда всякое попадает.

– По-твоему, алкоголь может помочь?

– Подставив руку, ты принял на себя удар, который предназначался мне, поэтому я использую любые средства, чтобы устранить последствия отравления. Другого лекарства у нас все равно нет, – дернула изящным плечиком Эстель.

Рэнсом достал аптечку водителя и перебрал те немногие препараты, которые в ней оказались. Слабительное, средство от изжоги, пузырек аспирина, таблетки от давления, какая-то пищевая добавка для суставов, витамины и пастилки от першения в горле. Были еще его собственные таблетки от головной боли, но ничего похожего на антисептик.

– Ладно, твоя взяла, – собираясь с духом, Рэнс поболтал в стаканчике мутноватую жидкость, потом одним махом отправил ее в рот.

Глава 3

Рэнсом Монтгомери Ловат был безнадежно пьян и абсолютно счастлив. Жесткий и неумолимый инопланетный алкоголь, который Эстель весь вечер ему понемногу подливала, сумел сделать то, чего не удавалось школьным психологам, платным неврологам, восточным гуру и прочим специалистам, пытавшимся найти объяснения природным странностям Рэнса. Никто из них не преуспел, а пойло плохой перегонки в два счета открыло все наглухо запечатанные чакры, которые отвечали за паранормальные способности.

Его сознание каким-то причудливым образом раздвоилось, и он смог посмотреть на себя как бы со стороны, увидеть собственную схему, составлявшую основу личности. До этого момента Рэнс еще сохранял слабую надежду на то, что его особый дар – просто сбой в программе, некая генетическая аномалия, но первый же взгляд в самое себя окончательно ее развеял. Он походил на окружающих его людей только с виду, а по своей структуре оказался ближе к Эстель.

Именно она напоила его допьяна, подарив возможность не только сохранить физическое здоровье, но и разобраться в себе, отделить наконец зерна от плевел. Как ни странно, понимание собственной исключительности не придало Рэнсу дополнительной уверенности, наоборот, сделало более уязвимым. Его затуманенное сознании один за другим заполняли образы, от которых он прежде успешно отмахивался, не позволяя им сформироваться до конца.

Обстановка в красной зоне не располагала к выражению нежных чувств, но сейчас Рэнсу никто не мог запретить желать, даже он сам. Когда над ним склонилось прекрасное видение в полупрозрачном неглиже, он постарался отстраниться от пульсирующей боли в руке и дал волю фантазии. Минуту или две Рэнс еще цеплялся за воображаемый эротический эпизод, пока до него не дошло, что все происходит на самом деле. Не успев как следует опомниться, он ощутил прикосновение теплых губ и слепо ответил на поцелуй.

Опьянение немного притупило тонкость восприятия, зато позволило Рэнсу полностью раскрепоститься. Сейчас для него не существовало никаких барьеров, и он целовал Эстель с откровенностью, на которую ни за что не решился бы при других обстоятельствах. Когда девушка распрямилась, обрывая поцелуй, Рэнсом невольно застонал от сожаления. Он открыл глаза и тут же с головой окунулся в омут ее фиалкового взгляда.

– Скажи, чего тебе хочется, я готов исполнить любое желание! – страстно пообещал он, нарушая хрупкое очарование летней ночи, но указательный пальчик Эстель запечатал его губы. Она не хотела никаких разговоров.

В маленьком шатре мерцала одинокая масляная лампадка, на каменный берег едва слышно накатывала речная вода… Он был раздет донага, хотя не помнил, когда успел снять одежду, на Эстель все еще оставалась коротенькая прозрачная рубашка, которая не скрывала, а скорее подчеркивала нежную прелесть девичьих форм. Она была невесома, воздушна и одновременно очень настойчива. Этот звездный ангел точно знал, чего хотел, и Рэнсу оставалось только подчиниться.

Эстель заставила его поднять руки над головой, чтобы случайно не задеть рану, и медленно впустила в себя горячее нетерпеливое естество, позволив ему достичь упора. Некоторое время она сидела неподвижно, глядя на распростертого под ней мужчину, впитывая излучаемое им сексуальное желание. Будь все иначе, Рэнсом не смог бы себя сдержать, слишком велик был накал возбуждения, но его лучший друг самогон сумел сгладить предельное напряжение, позволил замереть на самом краю и до бесконечности растянуть момент наслаждения.

Рэнсом не привык быть ведомым, он предпочитал задавать тон, а не подчиняться, однако Эстель не предоставила ему такой возможности. Она полностью обездвижила Рэнса, крепко стиснула его бедра своими и впилась пальцами в окаменевшие мускулы на груди. Эстель не дразнила его, просто следовала своему настроению, двигаясь так неторопливо, что Рэнс беспомощно сжимал кулаки и кусал губы в попытке сдержать непроизвольные телодвижения. Но чем больше он старался, тем сильнее содрогался, чувствуя, как ответно сокращаются глубоко внутри ее потаенные мышцы.

Он обещал исполнить любое желание возлюбленной и слово свое сдержал. Позволил ей диктовать условия, доставлять сладкие муки, наблюдать за своим оргазмом… В завершение, когда взволнованное дыхание немного улеглось, Эстель подарила ему новый поцелуй, но это привело лишь к тому, что им пришлось все начать сначала. Сегодняшней ночью самозабвение стало для Рэнса не просто красивым литературным оборотом. Такова была цена за счастье любить магическую сущность, быть с ней, быть внутри нее, и он платил, не скупясь.

Рэнсом встретил рассвет стоя по пояс в холодной воде. Он разбинтовал правую руку и впервые как следует ее разглядел. Эстель постаралась на славу, наложенные ею швы были ровными и аккуратными, но рана все равно выглядела чудовищно. Посиневшая, распухшая, сочащаяся сукровицей. Плоть предплечья была разорвана до самой кости, ее даже соединить было проблемой, но Эстель справилась, а потом напоила его допьяна, чтобы минимизировать риск заражения. Он до сих пор чувствовал опьянение, хотя самогон уже не имел к этому никакого отношения.

У них с Эстель теперь было общее убежище, но Рэнсом точно знал, что надолго они здесь не останутся. Сколько бы счастья не доставила ему минувшая ночь, он не желал ни себе, ни своей возлюбленной нищенского, полуголодного существования вблизи красной зоны, пусть и в относительной безопасности. Природа создавала Рэнса не для простых радостей, его натура не могла удовлетвориться налаженным бытом, она требовала действия. Набрав полную грудь воздуха, он с головой погрузился в воду и находился в таком положении до тех пор, пока боль в руке не стала невыносимой.

Ловат повторил окунание несколько раз, хотя понимал, что чуда не произойдет. На восстановление понадобится время, а его как раз и не доставало. То неведомое средство, при помощи которого они с Эстель должны были покинуть красную зону, могло в любой момент превратиться в пыль, стать непригодным. Рэнс присел на берегу, чтобы немного отойти от водных процедур, и попытаться мысленно все разложить по полочкам. События ускорились, за последние сутки случилось много того, что сильно усложнило ему задачу…

– Ты красивый, – Рэнсом от неожиданности поперхнулся остатками апельсинового сока и поспешно отставил в сторону пластиковый стаканчик.

Его немало смутила высказанная вскользь невинная похвала. Эстель просто констатировала факт, озвучила то, что видят ее глаза, а он мгновенно вспыхнул, как сухая солома.