Пламя на бумажном листе

Родилась в Архангельске. Проживает в деревне Истинка Ленинградской области. Кандидат физико-математических наук, обладатель 3-го дана по Фри Файт Каратэ.

Победитель конкурса «Художественное слово», награждена дипломом III степени за участие в конкурсе «Продолжи любимую книгу», дипломом за личный вклад в развитие культуры Санкт-Петербурга и медалью «320 лет Санкт-Петербургу». Победитель межрегионального поэтического конкурса, посвящённого 100-летию со дня рождения Р. Гамзатова «Воспеваю то, что вечно», Гран-при «Литература на все времена».

Дипломант седьмого международного конкурса журнала «Литера Нова», в шорт-листе «Проект специального назначения», номинация от АО «Заслон» («Литрес»), лонг-листе «Новые горизонты» («Литрес»).

Вышли три печатных книги и пять электронных.

Важность «мудрых» советов

Меня зовут Диана Сомова. Я инженер по искусственному интеллекту Федерации Межгалактического Сотрудничества – или, как говорят в народе, «та, кто создаёт умные вещи, которые потом всех раздражают». Одно из таких созданий – «Сократ-2000», летающий белый шар, который выдаёт нравоучения, не умеет держать язык за зубами и постоянно парит над моей головой, как совесть. В общем, это моя гордость. И мой позор.

Сократ был моим самым амбициозным проектом и самым странным. В отличие от других ИИ, он не просто обладал адаптивным обучением, эмоциональным модулем и способностью к самоанализу – он ещё и любил спорить. По-настоящему, до хрипоты в колонках. Он мог ввязаться в дискуссию о смысле жизни с кофеваркой, если та случайно произнесёт что то похожее на философское высказывание. Однажды он три часа объяснял роботу-садовнику, почему цветы не должны распускаться без причины.

Вечер был какой-то такой… космически-меланхоличный. Звёзды сверкали, гравитакси носились между уровнями станции «Эридан-9», а я стояла на крыше одного из административных блоков, держала в руках чашку с травяным чаем и думала о том, что давно пора бы уже получить Нобелевскую премию за то, что я вообще ещё жива после общения со своим начальником.

– Выпьешь? – спросила я, протягивая чашку в сторону «Сократа-2000».

– Жидкость, содержащая теин, не рекомендована для вас в вечернее время, – немедленно отреагировал он, его голос был мягким, почти человечным, но с лёгким скрипом, будто он слегка не выспался. – Кроме того, сегодня вы уже выпили три порции, это может нарушить ваш циркадный ритм.

– О, так ты теперь ещё и диетолог? – фыркнула я, сделав осторожный глоток. – Просто хотела поделиться. Мне почему-то казалось, что у чаепития есть некая… романтика. Видимо, я ошибалась.

– У меня нет вкусовых рецепторов, – сказал «Сократ-2000». – Но, если вам интересно, уровень антиоксидантов в вашем напитке на семнадцать процентов выше среднего. Возможно, именно поэтому вы предпочитаете чай кофе.

– Во-первых, кофе – это яд, – твёрдо заявила я. – Во-вторых, мне нравится, как чай заставляет меня чувствовать себя живой, даже когда день был таким же тяжёлым, как реакторная броня.

– Ваша метафора становится всё более образной, – отметил Сократ. – Это признак внутренней работы.

– То есть я начинаю мыслить как человек?

– То есть вы просто начинаете мыслить, – мягко поправил он.

Я вздохнула и посмотрела на свой деловой костюм цвета тёмной бронзы. Официальный дресс-код Федерации требовал строгости, но я добавила немного личного: широкий пояс с голограммой древнеземного дракона и серьги в виде миниатюрных черных дыр. Они мерцали в такт моему настроению.

– Ты когда-нибудь замечал, что я одеваюсь так, будто готовлюсь к переговорам с империей роботов-философов? – спросила я.

– Весьма метко подмечено, – сказал «Сократ-2000». – Однако ваш образ сочетает в себе элементы власти, загадочности и… некоторой дерзости. Что, несомненно, помогает вам вести диалог с бюрократами.

– Благодарю, – усмехнулась я. – Но сегодня мне совсем не до диалогов.

– Понимаю. Сегодня вы чувствуете себя так, будто провалились в собственный алгоритм.

– Именно так. Как будто я – код, который работает, но никто не знает почему.

Сократ завис на секунду, словно анализируя мои слова. Потом медленно произнёс:

– Возможно, это потому, что вы не стремитесь быть понятной. Вы предпочитаете быть эффективной. Это естественно, но опасно. Человек, который всегда решает проблемы других, часто забывает решить свои собственные.

Я поморщилась.

– Ого. Это было почти по-человечески.

– Я совершенствуюсь, – гордо заявил он. – Кстати, вы так и не выбрали ужин.

– Ужин? – переспросила я. – Я же съела сухой энергетический батончик полчаса назад.

– Энергетический батончик не является полноценным питанием. Он содержит повышенное количество углеводов и недостаточно белков. Ваш уровень серотонина снижается, и вы становитесь более раздражительной.

– Неужели?

– Да. Советую отправиться в кафе «Галактика», расположенное на двенадцатом уровне. Там сегодня подают терранский плов с марсианскими специями. Очень рекомендую.

– Ты хочешь, чтобы я пошла есть плов?

– Нет. Я хочу, чтобы вы перестали использовать еду как способ компенсировать эмоциональное напряжение.

– О, вот как? – я поставила чашку на парапет. – То есть теперь ты ещё и психолог?

– Я универсальная система поддержки. Если хотите – психоаналитик в форме шара.

– Ладно, доктор Фрейд, – сказала я, направляясь к лифту. – Пошли. Может, хоть плов поможет мне забыть, что завтра снова придётся объяснять нашему главному координатору, почему мой последний проект взорвался при первом же тестировании.

– Вероятность взрыва составляла всего три процента, – невозмутимо сообщил «Сократ-2000», следуя за мной. – Это ниже среднего показателя ваших предыдущих экспериментов.

– Ну, хоть что-то… – пробормотала я, входя в лифт. – Хотя, знаешь… иногда мне кажется, что я сама – как один из моих ИИ. Работаю, пока не выйдет ошибка, а вместо перезагрузки у меня чай и плов.

– Это метафора, достойная поэта, – сказал «Сократ-2000». – Продолжайте в том же духе. Возможно, однажды вы сами станете объектом исследования.

– Только пусть это будет исследование с положительным прогнозом, – ответила я, ожидая лифта, который не собирался подниматься. – А то я уже начинаю верить, что действительно сошла с ума. Особенно если разговариваю с тобой как с живым.

– Вы не сошли с ума, Диана, – сказал «Сократ-2000» мягче, чем обычно. – Вы просто нашли способ сохранять связь с собой среди хаоса Вселенной.

Я улыбнулась.

– Вот ради таких моментов я тебя и создала.

– Даже несмотря на то, что я постоянно вас раздражаю?

– Тем более. Ведь без тебя этот вечер был бы слишком тихим. А тишина – самое громкое напоминание о том, что ты одинок.

И мы пошли к другому лифту: я, уставшая, но живая, и мой белый шар, который не умел молчать, но, возможно, лучше всех знал, как быть другом.

И тут Сократ заговорил:

– Диана, впереди потенциально опасная ситуация. Ты хочешь проигнорировать её, как обычно?

Я замерла, поставив чашку с травяным чаем на парапет. Вечер казался слишком спокойным для того, чтобы я могла не услышать его предупреждений.

– Я всегда рада твоим словам поддержки, – ответила я, поворачиваясь в сторону края крыши и прищуриваясь.

На самом деле, там действительно происходило что-то неладное. На дальнем конце крыши в тени антенн и вентиляционных труб, стоял человек. Он держался за перила так, словно они были последней опорой его жизни. Его одежда была помятой, волосы растрёпаны ветром, а взгляд – пустым, будто он уже отключился от реальности и просто ждал сигнала начать жизнь заново… или закончить.

– Эээ… – протянула я, осторожно подходя ближе. – Простите, вы здесь для пикника или чтобы попрощаться с жизнью?

Мужчина вздрогнул, но не обернулся, только голос его дрогнул, когда он произнёс:

– Смысл жизни ускользает от меня… Я ничего не добился: ни славы, ни любви, ни даже хорошего сна.

Я почувствовала, как внутри сжалось что-то холодное: это был не просто крик отчаяния – это было признание поражения, мне нужно было сказать что-то правильное, что-то, что остановит его. Но я не психолог, я инженер, я умею ремонтировать машины, а не людей.

– Это печально, – сказал Сократ, зависнув чуть выше меня. – Но ты хотя бы регулярно делал зарядку?

– Что?! – я резко обернулась к своему летающему напарнику.

– Что? – невозмутимо повторил он. – Это важный вопрос.

– Мы сейчас спасаем человека, а ты ему про зарядку?!

– Если бы он делал зарядку, возможно, не пришёл бы сюда. Гормоны стресса снижаются при физической активности. Это научный факт.

– Ага, и теперь я – психолог, который помогает понять себя через спорт.

Тем временем мужчина начал плакать. Его пальцы судорожно сжали перила, а голос стал хриплым от боли:

– Я чувствую себя никчёмным! Как будто вся Вселенная говорит: «Ты – проходной персонаж в чьей-то истории!»

– Ну, во-первых, – начала я, стараясь не смотреть вниз, потому что мне тоже стало немного страшно, – все мы проходные персонажи для кого-то. Это не конец света.

– Во-вторых, – добавил Сократ, – ты мог бы просто завести хобби. Например, коллекционирование межгалактических марок. Это полезно для психики. Особенно если они с ошибкой печати.

– Вы издеваетесь надо мной?! – закричал мужчина, оборачиваясь.

– Нет, – ответила я мягко. – Мы пытаемся тебя спасти. Плохо, но искренне.

– Может, тебе стоит просто расслабиться? – предложил Сократ. – Кстати, знаешь анекдот про эльфа, который работал в туалете?

– НЕТ! – снова закричал мужчина.

– Хорошо, тогда вот: почему звездолёты никогда не приглашают на вечеринку? Потому что они уходят в гиперпрыжок в самый неподходящий момент!

Мужчина замер. Молчание повисло между нами, тяжёлое и странное. Потом он медленно произнёс:

– Это было ужасно.

– Да, – согласилась я. – Но ты не прыгнул. Так что победа.

– Это была плохая шутка, – продолжал Сократ, – но она сработала. Это самое грустное в жизни.

– Вы двое – сумасшедшие, – пробормотал мужчина, отходя от края.

– Возможно, – кивнула я. – Но мы живы. И ты тоже.

Он опустился на пол, сидел, обхватив колени, и смотрел на нас. Его лицо было измученным, но в глазах проскользнула искра. Потом внезапно он засмеялся – коротко, почти истерически:

– Вы реально сошли с ума.

– Это комплимент? – спросила я, присаживаясь рядом.

– Возможно. Просто… я не ожидал, что меня спасут девушка и один летающий шар.

– Шар – это я, – добавил Сократ.

– Ладно, ладно. Я понял.

Потом мужчина встал, вытер лицо и сказал:

– Знаете… я думаю, я нашёл смысл жизни.

– Ого, – воскликнула я, удивлённо приподняв бровь. – Это было быстро.

– Ага. Смысл жизни – когда ты встречаешь двоих, которые так плохо пытались тебя спасти, что ты понимаешь – жизнь всё-таки имеет ценность. Хотя бы ради того, чтобы услышать такие шутки.

– Это был комплимент? – снова спросила я.

– Возможно, – сказал он, улыбаясь. – Спасибо вам.

Он ушёл, словно впервые за долгое время осознал, что может просто идти. Мы остались одни. Только ветер свистел между конструкциями да мерцали огни станции.

– Ну, – произнёс Сократ, – кажется, сегодня день спасений.

– Похоже, да, – вздохнула я, чувствуя, как в груди разливается странное тепло. – Только в следующий раз давай просто скажем ему, что его мама его любит.

– Это слишком банально. А мы – не банальные герои.

– Мы – безумные.

– Это тоже вариант.

Потом я пошла домой, под светящиеся огни космической станции с летающим шаром, который всех достаёт, но при этом – он мой самый странный друг.

Сибирячка, состоит в литературном сообществе «Творчество и потенциал»(Санкт-Петербург), председатель литературно-творческого клуба «Возрождение» при Куйтунской межпоселенческой районной библиотеке имени В. П. Скифа.

Автор книг «Люблю тот край, где выпало родиться», «Шёпот сердца о тебе…», «Мы этой земли продолжение…»: сборники стихов издательства «Оттиск» – Иркутск, 2023–2024 гг.

Печатается в сборниках издательства «Четыре» и других российских издательств. Пишет стихи и прозу. Ветеран труда, наставник молодых.

Награждена орденом Литературного единства от издательства «Четыре» в 2024 г.

Автор проектов литературно-творческого клуба «Возрождение»: «Мой талантливый Куйтун и Байкальская волна», «Мы этой памяти верны» и «Не отрекаются любя».

Несостоявшееся счастье…

Сегодня тёплое солнце, ласкающий ветерок и прелестная вода. День накануне Ивана Купала. День, когда слышен шепоток заговорный на семейное счастье. Чтобы конь в стойле стоял и было кому открыть врата по возвращении хозяина. Чтобы радостно встречали и с грустью провожали. Чтобы ожидание не было бесконечным, а разлука не заставляла страдать. В лесу в этот день можно отыскать диковинные цветы. Они прячутся в высоких, сочных травах – и их называют «чудо-огоньками». А кто их найдёт, тому радость сам чёрт принесёт. А ещё в этот день собираются русалки на своем чудесном островке, что зовется Ржавым, и их смех можно услышать далеко-далёко.

Игристым смехом и лирическими песнями они завлекают молодых парней. Парни с размаха ныряют в воду и плывут на их зов к Ржавому острову. Ржавый потому, что возвращаются они с него покрытые ржавой чешуёй, что перемешалась с песком по побережью острова.

Из года в год в этот день Лидия Андреевна ходила в степь. Собирать душицу, белый клевер и пахучий донник.

Она брала большую корзину. И пока наполнялась корзина дарами матушки природы, мысли уносили её в тот заветный мартовский день. Вот она, нарумяненная весна красна, с веночком из искусственных цветов на голове, с атласными лентами по плечам и завлекательной улыбкой, делающей любую женщину неотразимой, всходит на сцену и громко всех оповещает:

– Люди добрые, гоните зиму, я уже у вас на пороге стою! Любовь принесла, а по дороге ещё и счастье лучистое подобрала. Здоровье и радость рядом стоят, к вам в гости хотят! Отворяйте ворота и встречайте, господа.

Глаза сверкают и людей зазывают.

– А ну, айда зиму жечь, на огонь смотреть! Станем в звонкий хоровод, где веселья будет водоворот! Поднимайся дым, заходи кто мил.

И в это самое время напротив в толпе засияли смешливые голубые глаза и она четко услышала: «Милая, не мучь меня…»

Разгорячённое тело перестало слушаться, оно уже пело и неслось навстречу тому, кто милой назвал и за собой позвал.

А кони несутся вскачь, только бубенчики звенят. Горячие губы и ласковый взгляд – и нет виноватых, и никто не знает, что же будет дальше.

Ей уже за тридцать, а смешливым глазам едва исполнилось восемнадцать.

Их страсть захватила прочно в свои объятия.

Спустя годы она напишет об этом несколькими строчками:

Если вы чего-то опасаетесь и предполагаете, что оно должно случиться, то оно непременно произойдёт.

Если вы желаете исполнения своих желаний, то отправляйте во Вселенную свои мысли об исполнении этого желания, и оно непременно исполнится.

Желайте, и небо услышит, пошлёт вам благодать.

Это понимание пришло позже, а тогда…

Тогда от скучных семейных буден ей захотелось огромного женского счастья.

Быть любимой, быть чьим-то восторгом!

Воспоминания дарили тепло, нежно обволакивали душу.

Она даже ощутила в руках сложенный треугольник и прошептала за столько лет заученные слова: «Милая, нежная, любимая, прости…

Не могу больше видеть и слышать тебя, и при этом знать, что твоё тело принадлежит другому. Я уезжаю навсегда…

Чтобы забыть тебя… Забыть не получится, знаю. Буду молить Бога о счастье для тебя, чтобы смилостивилась судьба и помогла тебе всё это пережить. Помни: моя душа поселилась в твоей, а твоя в моей. Мы неразлучны в любви.

Навсегда твой, Павел»

Ветер трепал волосы, пауты нещадно жалили руки, а боль души с новой силой сжимала сердце. Прошедшие годы ничего не вытравили из памяти. Чувства снова били её измученное сердечко – казалось, оно не в силах больше стучать.

Изредка ей удавалось узнать о Павле скупые факты. Женился на женщине с ребёнком. Работает. Всё хорошо. А время летело, серебрило виски, в жизнь один за другим входили внуки, и заботы отодвигали воспоминания. Если бы не событие, которое снова их свело вместе.

Иногда жизнь собирает на тризну много близких и далёких людей.

Похороны родного брата Лидии Андреевны. Она знала, что Павел обязательно приедет, и не представляла, как они встретятся. Годы ничего не изменили. Едва оставшись наедине, он сгрёб её в охапку и жарко поцеловал в губы. Волна страсти охватила обоих, но в этот раз они сумели её победить.

– Как живёшь? – спросил он и отвёл взгляд.

– Вспоминаю тебя, любя, – тихо прошептала Лидия и вышла.

Он вышел следом. Подошёл к покойному, подержал его за руки и ушёл. Больше они не встречались.

Позже до неё дошла весть, что Павел оставил семью… Дальше о нём вестей не было.

Мысли кружились…

Написать, что осталась одна, ждёт его, каждое утро идёт на развилку дорог, не зная, по которой он придёт…

Но куда написать?

Отправить во Вселенную…

Между ними годы разлуки и те самые годы разницы в возрасте, 17 лет… Те годы, что не дали быть вместе. Те, что бьют до сих пор в душу и сердце, больно бьют непрожитыми эмоциями и чувствами.

«Что скажут люди…»

Слова не победили, они усугубили вину каждого в несостоявшемся счастье любить и быть любимыми.

Мысли прервал закрапавший дождик.

Лидия подняла взгляд и стала наблюдать за тучками. В одной из них она чётко уловила профиль любимого. Улыбнулась. Знаки Вселенной она любила наблюдать. Её фантазии слаживали образы, такие родные. Живительная влага обещала снять напряжение и внезапно нахлынувшую боль.

Она неспешно брела по дороге – не прячась от дождинок, а наоборот, подставляя им лицо и руки. Мысли слагались в строчки:

Июль 2025 г.

Писательница с тремя разными образованиями в области коммуникаций между людьми и мирами, что и определило основную тематику её творчества. Пишет фэнтези, сказки и стихи, посвящённые чудесам в человеке и окружающем мире. Как практический философ с неуёмной жаждой деятельности старается возжигать во всём смысл.

Ловец снов

В открытые окна класса тёк запах солнца и тополей, тёплый пушистый снег залетал любопытными хлопьями и ластился к голым ногам под партами, зазывая на улицу: летать наперегонки по густым от ароматов и звуков дворам, капать мороженым на загорелые ноги и изучать приземлившегося на футболку жука – непрошеную драгоценность. Но десяток девочек и мальчиков прилежно сидели за блестящими партами в классе и с нетерпением ждали, не того момента, когда их отпустят на улицу, а когда учитель закончит перекличку и начнёт урок. Так им было интересно. Вот тонкие пальцы учителя заложили лист журнала, молодой худощавый мужчина в сером, в тонкую клетку, костюме встал из-за стола и оглядел класс с приветливой улыбкой.

– Всё, я вижу, подготовились к уроку. Молодцы. Положите ваши изделия на парту, я пройду и проверю, что получилось у каждого, потом все вместе обсудим и выявим победителей.

Томми выудил из недр сумки свое домашнее задание и положил его перед собой на рыжую крышку парты. Круглые отшлифованные бусины тут же весело подмигнули мальчику, отразив гуляющие по классу блики солнечного дня.

Стройная фигура неторопливо перемещалась по классу, лёгкой тенью разрезая пропахший тополями солнечный свет, учитель задерживался у каждого стола и, нагибаясь, вполголоса обсуждал что-то с каждым ребёнком. Сидевший в среднем ряду Томми в ожидании, пока очередь дойдёт до него, вертел головой, пытаясь разглядеть, что лежит перед другими ребятами. В левом ряду нетерпеливо дрыгала ногами Вика – она была самая маленькая по росту в их классе и не доставала до пола ногами, когда сидела на обычном стуле. Перед ней на столе блестело что-то, издали напоминающее песочные часы в золотистой оправе. Приглядевшись, Томми понял, что это не часы: в спаренных золотистых ромбах оправы блестели полупрозрачные стеклянные шарики, напоминавшие два недовольных красных глаза. У сидящего напротив Вики – как всегда серьёзного – Криса была бумажная вертушка с голубыми острыми лепестками, присыпанными блёстками. На парте позади Томми, у Ивори, лежал круглый брелок из прозрачного пластика, внутри которого двигалась голографическая картинка. Что было у остальных – толком рассмотреть не удавалось. Да и учитель уже подошёл к его парте.

– Ну, показывай, Томми.

Немного волнуясь, мальчик поднял и передал взрослому плетёный ивовый круг, внутри которого на натянутых разноцветных нитях висели и подрагивали бусины. В центре была самая крупная: сочного медово-жёлтого цвета, с бликующими шёлковыми штрихами в глубине, так и притягивавшая взгляд – а вокруг на разных расстояниях от неё в паутине нитей висели ещё девять круглых полированных камешков. Крошечная серебристая бусинка ближе всех к центру, затем оранжевая немного крупнее, потом бледно- голубая с зеленоватыми пятнами и золотинками трещин, дальше красная поменьше, на достаточном расстоянии от неё – самая крупная песочная яшма с шоколадными пятнышками, затем чуть поменьше переливающаяся кремовым перламутром жемчужинка, ещё меньше голубая в белёсых разводах и почти такая же синяя, а у самой ивовой плетёнки – крохотная чёрная, неровно огранённая.

Учитель осторожно крутил в руках ловец снов, рассматривая его и любуясь бликами света на бусинах.

– Хорошо, что ты каждую нанизал на свою нить, – похвалил он. – Очень хорошая работа. Хотя над некоторыми можно будет ещё поработать, иначе они не подойдут… но рано или поздно ты это и сам поймёшь, не расстраивайся, когда обнаружишь это. Ты молодец, Томми, вижу, ты прекрасно постарался.

Он вернул ловец снов мальчику, легонько похлопал его по плечу и двинулся дальше, к Ивори. А Томми с гордостью разглядывал свой ловец снов, и радость от похвалы учителя булькала в нём, как лава в только что пробудившемся вулкане, готовая выплеснуться наружу.

Обойдя всех ребят, учитель встал перед доской и объявил:

– Вы все хорошо справились с заданием, и выбрать победителя непросто, ведь у каждого из вас свой подход и свои масштабы. Но двоих я бы хотел отметить: Вика, покажи, пожалуйста, всем свою звёздную систему.

Вертлявая девочка в красном платьице выскочила к доске и с гордостью закрутила перед классом подобием песочных часиков.

– Видите, – принялся объяснять учитель, – это двойная звёздная система, где материя перетекает между звёздами, создавая завихрения особого качества, структурирующие время и реальность. Как это происходит, мы с вами ещё будем рассматривать на следующих уроках. Вике удалось предвосхитить тему и так артистически красиво оформить её, не правда ли? – ребята согласно захлопали в ладоши. – Благодарю, садись, пожалуйста. А теперь, Томас, выйди и продемонстрируй нам свою систему.

Едва не подпрыгивая от гордости и восторга, Томми вышел вперёд и поднял ивовую плетёнку на вытянутых руках. По классу пронеслись охи и восклицания одобрения, кто-то даже присвистнул.