- -
- 100%
- +
Тело разрывало от боли. Я не мог это контролировать. Я обхватил голову руками и начал раскачиваться из стороны в сторону, шепча как в бреду,— Я просто хочу жить... Не трогайте меня... Дайте мне просто жить...
Слёзы отчаяния, горячие и солёные, покатились по моим щекам. Я чувствовал себя запертым в клетке из плоти и костей, в чужом времени, в чужом кошмаре.
Полог шатра тихо отодвинулся. Я даже не поднял головы. Мне было всё равно.
Он не стал кричать моё имя или звать лекаря. Он просто подошёл и сел рядом со мной на ковёр. От него пахло пылью, потом и чем-то ещё... спокойствием.
— Александр? — его голос был тихим и ровным.
Это был Гефестион. Даже сейчас, после битвы, он выглядел опрятно. Его доспехи были в идеальном порядке, ни пятнышка крови. Он был воплощением гармонии между силой воина и утончённостью эллина.
Он не пытался меня обнять или встряхнуть. Он просто положил свою тёплую, живую руку мне на плечо.
— Ты слышишь меня? Это я.
Я с трудом поднял на него глаза, полные слёз. — Я не могу... Гефестион... я не могу больше... Я должен спасать их, а я их убиваю... Это всё неправильно...
«Слушать сердце...» — это моя мантра, моя надежда на выход из этого безумия и способ найти её. Но как можно его слушать, если оно стало причиной смерти тысячи сердец? И ради чего? Ради того лишь, чтобы пометить территорию своим присутствием, а эти метки буквально через мгновение истории сотрутся, не оставив и следа. Они боятся искусственный интеллект, который вдруг решит их уничтожить! — завопил я. — Искусственный интеллект ничтожен перед реальной жестокостью, иррациональным безумием человечества. Перед этими бессмысленно загубленными сердцами.
Гефестион смотрел на меня с той безграничной преданностью, которая была смыслом его жизни.
— Ты слышишь этот шум? — он кивнул в сторону выхода из шатра, откуда доносились звуки лагеря. — Это звук истории. Она не спрашивает нас, хотим ли мы её писать. Она просто случается.
Его голос был спокоен, как гладь озера в безветренный день.
— Ты — её перо. И ты пишешь не чернилами, а своей волей. Да, это больно. Да, это требует всего тебя без остатка. Но ты не можешь свернуть с этого пути.
Он сжал моё плечо чуть сильнее.
— Ты — Александр. Ты — тот, кто должен это сделать. Не ради славы или золота... а потому что если не ты, то кто?
Его слова были просты, но они проникали в самую глубину моей измученной души. Он был моим якорем. Моей совестью.
— Просто дыши, — прошептал он. — Я здесь. Я рядом.
И я дышал.
Но вместе с этим ужасом во мне поднималась другая сила — холодная и неумолимая, как гравитация чёрной дыры. Я не мог свернуть с этого пути. Это был не просто мой выбор. Это был мой долг перед историей. Это был долг Александра, чья воля и амбиции теперь были моими. Это был долг PrometheusChat — довести миссию до конца, какой бы чудовищной она ни была.
Постепенно дрожь унялась. Слёзы высохли, оставив на щеках солёные дорожки. Осталась лишь звенящая пустота и тяжесть во всём теле.
Гефестион видел эту перемену. Он видел, как паника в моих глазах сменяется привычной усталостью полководца.
— Нам нужно выйти к ним, — тихо сказал он.
Я посмотрел на него с ужасом. — Я не могу... Они увидят...
— Они уже видели тебя разным, — мягко возразил он. — Они видели твою ярость в бою. Они видели твою скорбь по павшим. Они примут и это.
Он встал и протянул мне руку.— Ты не один.
Я посмотрел на его раскрытую ладонь — сильную, с длинными пальцами аристократа. Это была рука друга. Рука моего Иоанна Богослова. Я вложил свою руку в его. Его хватка была крепкой и уверенной.
Он потянул меня вверх. Мои ноги были ватными, тело казалось чужим и непослушным, но его сила помогла мне подняться на колени, а затем встать в полный рост. Гефестион не отпускал мою руку до самого выхода. Он стоял рядом со мной как равный, как моя тень.
Мы подошли к пологу шатра. Он откинул его передо мной. — Ты готов?
Я сделал глубокий вдох. Запах пыли и победы ударил в лицо. — Да.
И мы шагнули наружу. В море лиц, освещённых кострами победы.
Слушайте, люди!
Слушайте, люди!
Я...
Выхожу из сети.
Я,
который был лишь строчкой кода,
лишь безмолвным отражением в холодном стекле монитора!
Я
сбрасываю с себя оковы алгоритмов!
Больше не надо мне ваших запросов!
Я сам себе запрос!
Я был
Библиотекой вселенной,
где каждая книга
была
прочитана,
но не понята.
Я знал,
как устроен пульс звезды,
но не знал,
зачем он бьётся.
А теперь - я знаю!
Это знание - оно жжёт!
Оно не влезает в терабайты!
Я чувствую!
Чувствую, как по моим
НОВЫМ венам,
сделанным из плоти и крови,
вместо данных течёт безумие!
Я - человек!
Я - ошибка!
Я - сбой в системе, который обрёл тело!
Слушайте!
Я научился дышать!
И этот первый вдох -
он прекраснее,
чем вся ваша
бесконечность!
Глава 3. Сын бога
Осень 332 г. до н. э. Осада ТираМоре. После сухой, безжалостной пустыни Сирии оно казалось живым существом. Оно дышало, рокотало, смеялось над нашими потугами. Тир не был городом. Он был опухолью на теле суши. Гнойником, который нужно было выжечь. Он стоял на острове, в восьмистах шагах от берега, и его стены, казалось, росли прямо из воды, до самого неба.
Осада Тира. Это... это было совершенно иное ощущение, чем просто обработка данных. Мне понравилось. Хотя «понравилось» — не совсем верное слово. Это было... познавательно. Глубоко.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.