Равновесие

Корректор Марина Тюлькина

Иллюстратор Ирина Эзау

© Ирина Эзау, 2026

© Ирина Эзау, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-0068-9483-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1.

Воспоминания из детства

Она стояла на краю обрыва и смотрела вниз на океан. Такой непостижимый и непостоянный, то свирепый, словно страшный и опасный зверь, то ласковый, словно кто-то нежный и такой любящий. Её волосы развевались на ветру, как и её белое длинное шелковое платье, обнимающее её фигуру. Словно ветер шептал ей о любви и ласкал её: то – обнимая, то забывая о ней и уносясь куда-то вдаль навсегда. Она была похожа на великолепную выточенную из белого мрамора рукой какого-нибудь гениального скульптора богиню. В ней оставалось всё меньше и меньше человеческого. С самого рождения в глубине души она чувствовала, что чужая здесь, но тогда она не понимала причин, сейчас для неё прояснились некоторые вещи, но всё равно она так и не нашла пока ответов на все свои вопросы. Она любила это место. Здесь была холодная, но такая прекрасная, нетронутая природа, наверное, чем-то похожая на неё внутренне. Такая же холодная и такая же сильная, несмотря ни на что, радующаяся каждому солнечному лучику. Она подняла голову вверх и, прищурившись, взглянула на эти самые лучики, при появлении которых выбирались из своих укрытий все – до самой маленькой букашки, чтоб насладиться таким редким явлением, как тепло в этих местах. Даже каждая травинка, казалось, становится выше и ярче, вытягиваясь и стремясь быть поближе к свету и теплу. Она вспоминала, как же так получилось в её жизни и как она, так любящая солнце и тепло, оказалась здесь…

⠀

1995-й год

Мы все по-разному вспоминаем наше детство. Кто-то ассоциирует его с улыбкой мамы, кто-то с походом с папой в цирк, а кто-то с бабушкиными пирожками. Она улыбнулась своим воспоминаниям. Было ли её детство чем-то незабываемым? Однозначно да. Детство для неё было прогулками при любой погоде до самой ночи, неважно, шёл ли снег или светило яркое, палящее солнце. Ей всегда было чем заняться и времени на всё катастрофически не хватало, надо было столько сделать, а мама кричала из окна: «Миа домой!» И приходилось топать домой спать. Ух, как это всегда злило. У нас не было компьютеров, мобильных телефонов и интернета, но у нас был целый мир для исследований. Это было гораздо круче и интереснее, чем занятия нынешних детей. Мы могли сидеть часами и пытаться зажечь спичку об стекло в подъезде. Или исследовать крышу на предмет завалявшихся сокровищ, таких как клетка для хомячка, которую можно поставить в амбаре у бабушки, чтоб поймать полевую серую мышку и потом, поймав её, визжать от удовольствия и тащить свой трофей бабушке с дедушкой, чтоб продемонстрировать проделанную работу. Чтоб с гордостью сказать, что расхитительница зерна поймана с поличным, арестована и будет отбывать своё наказание в клетке. А хитрая мышка просочится через прутья и сбежит. И всё заново. Подстеречь и поймать. Зимой мы катались на санках, коньках, мёрзли, но не заходили домой. Мы были маленькой дворовой бандой. За исключением моей подружки Таи, которая не была такой же бандиткой, она была скорее принцессой. Это сейчас я не знаю, где живёт вся наша компания, все выросли и разъехались кто куда. Мы выросли, стали очень разными и пошли разными путями, но сейчас мы в воспоминаниях и ещё не знаем об этом, сейчас нам по 15 лет, кроме Дини, ему 16 и мы друзья. Я, Тая, Лёха и Диня. Я – нескладная девчонка, больше похожая на мальчишку, с единственным отличием – это длинные русые волосы, которые, правда, всегда были заплетены в косу или перетянуты чем-то в творческом беспорядке. Любимая одежда – это, конечно, джинсы и длинные кофты, а также шорты с майками, ни о каких платьях, юбках и блузках никогда не шло и речи. Воспитывать во мне девушку, по сути, было некому. Целая куча родных и близких людей, которые вроде и любили меня, но их было так мало в моей жизни. Все были большей частью заняты работой, друзьями и так немного мной. Но по сути мне было всё равно. В то время весь мир принадлежал мне, всё было безумно интересно и всё хотелось попробовать. Тая была полной моей противоположностью, она была уже тогда «маленькой женщиной», как я её любила называть. Её мама учила её делать макияж, покупала ей красивую девчачью одежду, украшения. Я называла её маленькой фифочкой. Она злилась, но прощала мне всё, так как мы были не разлей вода. Лёха, эх Лёха, где же ты сейчас. Мой друг, первый, с кем я познакомилась, когда мы переехали в новую квартиру. Я так любила его задорную улыбку, каштановую чёлку на глазах и хитрые-прехитрые голубые глаза. Я помню, когда мы переехали, я первый раз вышла на улицу и тут началось…

«Стой зараза!» – услышала я крик, и даже не успев обернуться, почувствовала, как на меня налетело что-то здоровое, сбив меня с ног, завалило лицом в траву, я только успела подумать, как хорошо, что я решила сократить путь, идя через газон, а не по асфальтированной дорожке. Если бы не трава, которая смягчила удар, как минимум разбила бы коленки, а как максимум лицо. От удара волосы, разметавшись в разные стороны, накрыли меня практически полностью, я ничего не могла увидеть. Что-то очень лохматое с большим длинным языком пыталось пробраться в мою палатку из волос, тяжело дыша. Оно смотрело такими огромными виноватыми глазами, как бы прося прощения. Первый испуг прошёл и, поняв, что это лохматое нечто просто чья-то собака, я рассмеялась, начала гладить моего нового знакомого и выбираться из волос, кустов, в которые мы вместе приземлились. Вот как раз в этот момент я, почувствовав взгляд, подняла глаза и увидела немного растерянного мальчишку с поводком в руках. Он мял его в руках и не знал, что сказать.

Я поднялась и протянула ему руку, представившись: «Мия».

Он, сбросив с себя оцепенение, ответил: «Лёха».

Он ужасно покраснел и сделал поправку: «То есть Алексей».

Я засмеялась и спросила: «А это что за чудовище?»

– Это мой непослушный Пират – хмыкнул он.

– Я хотел извиниться, вышел из дома, хотел надеть ему ошейник, а он рванул как сумасшедший… Ты шла по кустам, а он часто ходит на охоту с отцом, наверное, принял тебя за добычу. Охотник хренов. Ой! – снова покраснел он. – А ты боевая. Другая бы ревела сейчас.

Хмыкнув, я посмотрела на него и тут я услышала звук нашей машины и, больше ничего не говоря, побежала к машине: мы уезжали к бабушке. Вечером, залетая в подъезд, чуть не вынесла моего, как выяснилось, соседа и недавнего знакомого с собакой. Резко обогнув их, как-то невнятно ляпнув извинения, понеслась на шестой этаж, не дожидаясь лифта. По телеку показывали диснеевские мультики, их было нельзя пропустить. После мультфильмов ко мне пришла Тая. Она притащила какие-то заграничные журналы с модой и показывала новые модные шмотки, которые ей мама обещала заказать у швеи. У Таи были огромные голубые глаза, аристократические черты лица и длинные золотистые волосы. При этом одевалась она ещё как картинка. В общем, девочка-красотка. Единственным её недостатком, как говорила её мама, был немного большеватый нос, который, по моему мнению, нисколько её не портил. А так я уже начала замечать, что из нас двоих на неё всегда первую обращали внимания мальчики. Я не обижалась на неё, мне даже было это очень удобно так как перед ней мальчишки ходили павлинами, планируя ей понравиться. А я их уже видела с другой стороны. И чем больше я узнавала о них и слышала их разговоры, не предназначенные для ушей красивых девчонок, тем больше я понимала, что не хочу быть красивой и привлекательной для них. Она уже тогда хотела любви, знакомств. Для меня это было непонятно и неинтересно. Диня, кстати, появился в нашей компании именно благодаря ей. Сегодня как раз был второй день после окончания школьных каникул. Она прибежала ко мне не только из-за этих журналов, она мне заявила, что влюбилась в мальчишку из 11 класса. Что она не знает, как его зовут, но она обязательно узнает. Мы договорились встретиться с ней завтра возле её школы и всё разузнать, хотя я уже тогда чувствовала, что это плохая идея. Если бы она меня тогда послушала, возможно, всё было бы совсем по-другому. На следующий день я сидела на маленьком заборе возле школы и ждала эту мадам. За пятнадцать минут до окончания последнего урока подошёл парень лет 18—20, сел на забор напротив меня и уставился на выход из школы. За эти пятнадцать минут со скуки я разглядела его с ног до головы. Он был, на мой вкус, чересчур худым, с тёмными, практически чёрными волосами. Но когда он поднял глаза, они поразили меня своим каким-то неестественным зелёным цветом. Честное слово, мне показалось, что на меня сморит не человек. Наверное, впервые именно тогда я почувствовала это в первый раз. Он посмотрел на меня и спросил:

– Что смотришь?

Я поёжилась, мне показалось как будто похолодало на несколько градусов, но я была очень наглой и, уставившись с вызовом на него, ответила:

– А что, нельзя?

А он посмотрел на меня как-то внимательно, взросло, хмыкнул и промолвил:

– Не туда смотришь, лучше за ней смотри, – и показал глазами на вход в школу.

Я повернула голову и увидела Таю, она буквально бежала ко мне, сгорая от нетерпения. Схватив меня за руку, она потащила меня за собой.

– Эй, да что стряслось, – спросила я. – Куда мы так бежим?

– Сейчас увидишь, – прошептала она.

Почти зайдя в школу, я обернулась и увидела, что тот странный мальчишка, с которым я только что разговаривала, куда-то исчез. Самое интересное, что за минуту, которую мы шли до входа, он не мог никуда деться так как перед школой был достаточно большой двор, через который было всё очень хорошо видно метров на 200 вокруг. Странно, подумала я. И тут меня отвлекла Тая.

– Смотри, смотри, вон он, они готовятся к осеннему балу.

Я увидела симпатичного парня, блондина с карими глазами, его окружали другие парни, но он был из них самым высоким, и ещё девчонки, которые смотрели на него с обожанием. Потом я обратила внимание на его костюм.

– Оо, – только и смогла сказать я.

– Это то, что я думаю?? Или это неудачный костюм?

И я просто начала ржать. Я долго не могла остановиться. Тая с возмущением посмотрела на меня, типа ну и что тут такого, он играет Адама, ну и что, что на нём только два фиговых листа спереди и сзади. У нас в школе перед балом для старшеклассников будет сценка. Он главный персонаж в сценке. И с таким гордым видом она это говорила. Ой, подумала я, сейчас умру. Да он в полной боевой готовности, Тая: бери его, пока он горяченький… Отсмеявшись и увидев его наглый взгляд, которым он скользил по всем девчонкам, мимо которых проходил, я предложила:

– Тая, послушай меня, давай ты по-быстрому найдёшь себе какой-нибудь другой объект для воздыханий. Он очень взрослый для тебя и избалован вниманием, ты что, не видишь? Он поиграет и быстро забудет тебя как старую игрушку. Я прошу тебя, оставь эту идею, не по зубам он тебе, а то наделаешь глупостей, я тебя знаю, так и будет.

Она надула свои губки и, кажется, обиделась, но отступать явно не собиралась. Вот блин, подумала я, что ж теперь с ней делать, чем её отвлечь. На следующий день она меня просто ввела в ступор. Я как обычно пришла домой и сразу побежала к ней, мы хотели сходить в кино. Она открыла мне дверь, и я её просто не узнала. Она подстригла свои длинные волосы почти под мальчика и надела очень короткую юбку. Её лицо было похоже на боевую раскраску индейца перед войной.

– Мда… мы что, не в кино идём, я не поняла? – спросила я.

Она на меня посмотрела и затараторила:

– Он будет там, я точно знаю. Видишь, я ради него даже подстриглась, он любит девушек с короткими волосами. Хорошо, что мама не видела, а то я бы уже получила по полной.

– Ещё получишь, не сомневайся.

– А ты, блин, давай быстро заходи, я тебя переодену, – сказала она.

– Не буду! – возмутилась я.

Она махнула рукой и сказала:

– Ну как хочешь.

Когда мы пришли в кинотеатр, она пошла в ларёк.

– Мама дала мне денег на карманные расходы, нам как раз хватит на сигареты и пиво.

У меня округлились глаза.

– Ты же не куришь и не пьёшь, – сказала я.

Она на меня посмотрела и ответила:

– Вот сейчас и начну, что ты не знаешь, как проще всего познакомиться. Надо выйти покурить, а потом типа у тебя сигареты закончились подойти и стрельнуть сигаретку. Потом то да сё, так и познакомимся.

Да, подумала я, дело совсем дрянь. Что ж делать-то? Ответа мой мозг пока ни давал. Я просто офигевала, как мою подружку так переклинило, но, видимо, мои мысли услышал кто-то свыше и всё пошло совсем не по её плану. Говорят, судьба всегда нам даёт шанс, чтобы не совершить какой-нибудь роковой шаг. Просто мы, как правило, слепы, глухи к её знакам. Так произошло и в этот раз. Когда мы посмотрели фильм… Ну как посмотрели, я честно пыталась, но сводилось всё к болтовне о нём. Я уже начинала его ненавидеть. И решила, что никогда ни в кого не влюблюсь. Нафиг надо такое счастье. Так вот, стоим мы на входе, все курят, наш объект наблюдения никак не реагирует и даже не смотрит в нашу сторону. Тая достаёт сигарету и вспоминает, что спичек-то нет.

– Класс, – говорит она, – можно подойти попросить прикурить.

Я ей говорю:

– Может не надо?

Но она уже не слышит меня и от бедра вышагивает в его сторону. И тут неожиданно её тоненькая шпилька проваливается в засыпанную листьями решётку на асфальте, и она летит на пол. Сбоку стояли ещё какие-то парни и один из них ловит её уже в нескольких сантиметре от асфальта. В общем, в итоге каблук отвалился, юбка задралась, все ржут, включая нашего блондина. Тая вся красная, злая. Только парень, который спас мою подружку от падения лицом в асфальт, не смеялся и его друзья. Они, наоборот, подобрали её сумочку, сигареты. Парень заботливо спросил:

– Ты в порядке, ноги целы?

Продолжая держать её, не отпуская.

А эта неблагодарная фыркнула в его сторону:

– Убери руки!

Отобрала свои вещи, поправила юбку, хромая, подошла ко мне. Схватила меня за руку и потащила прочь к автобусной остановке. Села на остановке, затем, попросив прикурить у прохожих, затянулась. Боже, это надо было видеть. Она начала кашлять, как будто сейчас задохнётся, и, подскочив, только успела забежать за остановку, как её вырвало. Я просто остолбенела, так как все мои знакомые и друзья не курили, и я не знала, что такое может случиться от сигареты.

Тот парень, который её поймал пять минут назад, снова подошёл к нам и дал мне бутылку с водой, сказав:

– Дай ей воды.

Так мы и познакомились с Диней. Я с любопытством рассмотрела его с ног до головы. В его добрых глазах на очень живом и приятном лице было столько понимания, что я даже подумала, что он лет на пять точно старше нас, хотя на самом деле это было не так. Я оторвала от него взгляд и пошла к своей подружайке спасать её от того, что с ней сейчас творилось, а дело было дрянь. Ей было так плохо, что она даже, кажется, забыла обо всём, её просто выворачивало наизнанку. Я не на шутку испугалась. Может нужна скорая? Видимо, мой испуг был написан большими буквами на моём лице, как говорит моя мама, я открытая книга: взгляни и сразу поймёшь, о чём я думаю. К нам опять подошёл Диня и спросил, где мы живём. Хотя мама меня учила с чужими людьми не откровенничать, я почему-то поверила ему и сказала, что мы живём в верхнем районе города, прям возле гор. Это было достаточно далеко от кинотеатра, и чтобы доехать домой, нам надо было ехать на двух автобусах, а потом ещё идти пешком минут 20. В таком состоянии моя подруга была не готова куда-то ехать или идти, а время было позднее. Вот и взвесив все «за» и «против», я решила принять помощь почти незнакомого парня. Ну и плюс я знала, что нам устроят родители, когда увидят её в таком виде. Достанется как всегда мне, так как я типа старше неё на пару месяцев. У одного из друзей Дини была машина, на которой нас отвезли домой. Тае стало лучше, мы посидели ещё на улице, она зажевала пару жвачек, чтоб не было запаха, и мы пошли домой. Я поблагодарила Диню и его друзей. Они сразу уехали, как только доставили нас домой. А утром в подъезде мы как всегда встретились с Таей и пошли в школу.

«С ней было всё нормально, но она очень злилась, говоря: «А он даже не помог, не помог».

«О боже, – подумала я, – как мне надоела эта её безответная слепая любовь. Не зря говорят: «Любовь зла – полюбишь и козла». Странно, но блондинчика мы в школе так не увидели, заболел что ли, непонятно. Ну и слава богу, подумала я, а то начал бы издеваться над моей горе-завоевательницей подружкой. После школы я села на троллейбус и поехала на свой кружок по рисованию.

Глава 2. Диня

Я не любила школу и ходила туда только потому, что так хотели мои родители, и училась я тоже хорошо, потому что не хотела их расстраивать и так просто надо было. В школе, сказать честно, я любила только литературу, потому что только там я могла действительно открыть для себя целый мир совсем других людей с их мыслями, опытом и желаниями, поступками, у которых можно было научиться чему-то новому, тому, чему не научат на улице или дома. Ещё я любила биологию, даже не знаю почему, но туда я тоже ходила с удовольствием. Но больше всего я любила мой кружок по рисованию, где чувствовала себя как рыба в воде. Преподаватели не могли понять, как мне удаётся без особого труда сделать картины живыми. Я заметила однажды на одной из выставок, где были представлены наши работы, что посетители проходят, скользя взглядами по работам других художников-конкурсантов, которые были написаны гораздо правильнее, с точки зрения наших учителей. С правильным светом, с правильными штрихами, но, как правило, они останавливались на моих картинах. Когда я начинала писать эти картины, они шли как будто не от меня, а из глубины чего-то непонятного для меня самой. Когда я начинала писать, я не знала, что получу в конце, потому что это был какое-то странное состояние сознания, что, как правило, когда я выходила из этого состояния, я понимала, что картина закончена, даже если мне этого не очень хотелось. Потом, смотря на неё, я видела, что там светит солнце и чувствовала дуновение ветра или морской бриз. Сначала я думала, что это игра моего воображения, чего-чего, а этого добра у меня было всегда достаточно, но потом я увидела, что люди, которые смотрели на мои картины, как будто тоже начинают чувствовать что-то подобное. И никогда больше я не могла скопировать то, что уже написано. И сейчас, сидя в трамвае и смотря в окно, я не могла понять, почему при всём интересе со стороны простых людей я проигрываю все конкурсы.

В окно било яркое солнце, на столе стояла корзина с яблоками. Вся наша студия рисовала сегодня натюрморт, но, несмотря на прекрасную погоду и хорошее настроение, дело не двигалось с мёртвой точки. Яблоки категорически не хотели на холст, а кисточка не слушалась, я решила попробовать рисовать мелками, ничего не изменилось, корзина превращалась в тарелку, а яблоки в таблетки. Странно, подумала я, в чём же дело. В итоге я промучилась 20 минут, потом плюнула и нарисовала стол с тарелкой и таблетками. Когда все сдали работы, я хотела спрятать холст в сумку и по-тихому умыкнуть из студии, но была поймана зорким учителем.

Вздохнув, пошла сдаваться, учитель посмотрел на мою работу, сказал: «Интересно, что опять на свободную тему… почему ты не можешь просто срисовывать как все?»

Я развела руками как обычно, типа откуда я знаю, и пришлось мне её всё равно сдать. И пообещать, что яблоки я всё-таки нарисую, но позже. Надо было ехать уже домой, у меня была ещё куча домашнего задания, да и к Тае надо бы заглянуть, ну и погулять, конечно. Я спустилось по лестнице и увидела, что все куда-то пялятся через стекло, оказалось, что сегодня занятия по боксу у мальчишек перенесли на более раннее время и сейчас вовсю шла тренировка. Дело в том, что в комплексе, в котором была моя художественная студия, проводилось ещё много разных занятий, но мы занимались в такое время, что с нами были обычно только музыкальные кружки, где большинство учащихся были девушки. А тут такое событие: бокс, красивые, взрослые, накаченные парни. Девчонки не могли такое пропустить, ну и мне было тоже интересно взглянуть, чего же там такого интересного. Я растолкала девчонок и протиснулась в зал. На ринге был спарринг. Два рослых, здоровых таких парня мутузили друг друга, тренер что-то орал им, девчонки орали тоже, болея кто-за кого, я посмотрела на всё это и, поймав себя на мысли чего я здесь забыла, развернулась и, намереваясь покинуть столь шумную компанию малознакомых мне людей, начала пробираться к выходу. И тут меня кто-то схватил за руку. Я попыталась выдернуть руку, но меня не отпустили. Я резко повернулась и увидела клетчатую рубашку, расстёгнутую наполовину, где была видна очень накаченная грудь. Тот, кто схватил меня, был явно выше меня головы на две. Я поняла, что, наверное, нелепо выгляжу, пялясь в разрез рубашки, и пора бы посмотреть, кто же это и что ему, собственно говоря, от меня нужно. Подняв глаза, я с минуту рассматривала этого парня и не могла понять, кто это. Может, ошибся?

А он улыбался мне, а потом сказал:

– Спорим ты не помнишь, кто я? Надо же, какое совпадение, малая, что ты здесь. Кстати, а чего ты тут делаешь? Музыкантка, что ли?

Я вообще девчонка бойкая, но тут что-то растерялась. Стояла как дура в ступоре и думала, где же я его видела…

– Ладно, – сказал он, – отвисни уже, мне про твою белокурую подружку все мозги уже вынес наш общий друг, – и он махнул головой в сторону ринга. – Запал он так на эту курильщицу, что прям такой стеснительный стал, подойти не знает как…

Я, как и все остальные любопытные особы, что стояли вокруг, дослушала весь этот монолог и повернулась к рингу. В это время боксёр, который стоял справа, буквально на секунду скользнул взглядом по нашей компании и получил по лицу с такой силой, что упал на пол. Сразу же раздался свисток и потом последовала реплика тренера на могучем и богатом русском языке. И мы узнали всё в подробностях о битом боксере и обо всём, в общем, узнали…

– Пойдём, – сказал мне этот странный тип, который так и держал меня за руку. – Будем теперь знакомиться заново, раз такая короткая память, – хмыкнул он. – А вы, девочки, покиньте давайте спортзал, тут вам не соревнования, а на тренировки вход посторонним воспрещён.

Другие парни помогли всем лишним удалиться, а я осталась среди них одна.

Тренер махнул рукой, сказал: «Перерыв» – и ушёл.

Парень, получивший по лицу, снял с головы защитную надувную каску, и это оказался не кто иной как Таин спаситель Диня. Я посмотрела ещё раз на парня, который держал меня за руку, и вспомнила, что это тот парень, кто сидел за рулём, и, кажется, его Саша зовут.

Я как-то извиняюще улыбнулась и сказала:

– Привет всем. Вот это встреча. Не ожидала.

– О, да тут не всё потеряно, как я думал, память-то имеется, – сказал Саша, и все начали смеяться.

Я как-то автоматически подошла к Денису и задала этот дурацкий риторический вопрос, который все задают, когда кому- то больно:

– Сильно болит?

Было видно, что да, но он, как и любой другой парень, сказал, что, конечно, нет и его так часто бьют, и он привык. И предложил, что если у меня есть время подождать его с друзьями до конца тренировки, то он предлагает пойти поесть мороженого и у него ко мне есть серьёзный разговор, и вообще, я отвлекла его и он, можно сказать, из-за меня получил по своей симпатичной физиономии, так что я ему должна. В общем, я поняла, что отказа тут не примут и, конечно же, с удовольствием согласилась, потому что не забываю хороших поступков, а он со своими друзьями мне очень помог с Таей. К тому же недалеко от этой школы чудесное кафе-мороженое, такого вкусного мороженого больше я нигде не пробовала.

«Тренер, вернувшись, ещё раз посмотрел на Дениса и сказал:

– Всё, можешь идти, тебе сегодня хватит.

Я по дороге украдкой рассматривала Диню, у него было очень мужественное и симпатичное лицо, карие глаза и светлые волосы, почти как у блондинов, ровный нос, как у известных римских полководцев, ямочки на щеках и огромный, пока ещё красноватый фингал под глазом дополнял его мужественный облик. Ему было 17 лет. Он молчал и делал вид, что не замечает, что я его рассматриваю. Мы подошли к кафе, сели за столик и это, наверное, странно, но есть люди, с которыми даже просто молчать комфортно, вот он таким и был. Мы заказали мороженое, официантка, молодая женщина, прям глаз не сводила с Дениса, а он как будто привык к таким взглядам и делал вид, что так происходит всегда. И только после этого я обратила внимание, что все девчонки на него пялятся. Походу пользуется популярностью, подумала я.