Детектив аль денте. Истории с итальянской страстью. 19 рассказов слушателей курса Юлии Евдокимовой

Авторы: Мидлтон Хельга, Журавлёва Елена, Левитина Ирина, Воронцова Елизавета, Анатоль Мари, Фили Елена, Росси Анна, Лизкин Игорь, Василевская Гульнара, Смирнов Максим, Гулкова Елена, Карицкая Лада, Харлова Марина, Калина Нада, Грив Саша, Фёдорова Вера, Козлик Александр, Литвиненко Александр, Тирас Рита

Продюсерское агентство Антон Чиж Book Producing Agency

Корректор Ольга Рыбина

Дизайнер обложки Клавдия Шильденко

© Хельга Мидлтон, 2025

© Елена Журавлёва, 2025

© Ирина Левитина, 2025

© Елизавета Воронцова, 2025

© Мари Анатоль, 2025

© Елена Фили, 2025

© Анна Росси, 2025

© Игорь Лизкин, 2025

© Гульнара Василевская, 2025

© Максим Смирнов, 2025

© Елена Гулкова, 2025

© Лада Карицкая, 2025

© Марина Харлова, 2025

© Нада Калина, 2025

© Саша Грив, 2025

© Вера Фёдорова, 2025

© Александр Козлик, 2025

© Александр Литвиненко, 2025

© Рита Тирас, 2025

© Клавдия Шильденко, дизайн обложки, 2025

ISBN 978-5-0067-6864-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ИСТОРИИ С ИТАЛЬЯНСКОЙ СТРАСТЬЮ

Детектив как мост между мирами. Действие рассказов в сборнике происходит в разных странах и даже временах, от России до Италии, от Турции до Канады, от СССР до Англии, от Чехии до Сербии.

Но все рассказы объединяет одно: они написаны по правилам знаменитого итальянского полицейского детектива, давно покорившего мир. Ведь итальянское giallo это не место и не время действия, а состояние души.

Заснеженный курорт в горах и венецианская вилла, окраина российского городка и улицы Флоренции, будни советской милиции и тайны турецкого рынка. Каждая культура диктует свои правила игры, а мотивы кроются в традициях, суевериях и внутренних страстях.

Криминальное путешествие начинается и развязка непредсказуема. Присоединяйтесь – и получайте удовольствие.

Хельга Мидлтон.

ТАЙНА СИНЬОРА ДЖУЛИАНО

Официант поставил на середину стола круглую фанерную доску с пиццей и занёс над ней колёсико для резки.

– Спасибо, мы сами, – Джим взял у него из рук нож.

И только в этот момент Эйлин заметила отсутствие обручального кольца на его левой руке. Он перехватил её взгляд:

– Хлои съехала к тёще, пообещав никогда не возвращаться.

Эйлин ухмыльнулась:

– Обещать – ещё не значит выполнить.

– У Хлои – значит. Пришло письмо от её адвоката. Она подала на развод.

Ему показалось, что Эйлин глубоко втянула носом воздух и прикрыла глаза – то ли обдумывая ситуацию, то ли наслаждаясь ароматом пиццы…

…Детектив инспектор Джим Хикманн ждал этого момента почти год. Он давно и безнадёжно был влюблён в Эйлин Колд, но она категорически отвергала возможность отношений. Во-первых, по причине того, что он был женат; а во-вторых, в силу их служебного положения. Адвокат и следователь – постоянные оппоненты. По логике Эйлин любовная близость станет помехой в их профессиональной работе. Тем не менее, он знал, он чувствовал, что та единственная ночь, которая случилась между ними, была для обоих не случайной, но уже наутро Эйлин выстроила высокую стену: только служебные отношения и ничего больше.

Ланч «У дяди Джо» вполне можно было считать безобидной трапезой коллег. И всё же теперь, когда первая причина почти устранена, Джим очень надеялся на то, что именно профессионализм поможет им продолжать служить обществу и в то же время быть счастливыми.

В кармане Джима завибрировал телефон. Он взглянул на дисплей. Выражение его лица и тон моментально изменились.

– Детектив инспектор Хикманн. Говорите.

В глазах Эйлин застыл вопрос, а Джим уже отодвинул тяжёлое плетёное кресло, на котором сидел. Встал в полный рост, одёрнул джемпер.

– Да. Всё понял. Уже выезжаю.

– Что-то случилось?

– Срочно вызывают на вертолётную площадку. В открытом море горит яхта.

На высоте треск лопастей не казался таким оглушительным. Джим с тоской смотрел на удаляющийся берег. Детали пейзажа плавно растворялись. Теперь от горизонта до горизонта под ними лежала водяная степь. Вертолёт пошёл на снижение, и рассыпанные по морской глади белые точки стали принимать очертания катеров и лодок. В этом мире беззаботного покоя оранжевые всполохи пламени и чёрные клубы дыма над ним смотрелись чем-то нереальным – вода рождала пламя.

С высоты были хорошо видны три пожарных катера, стоявшие вокруг яхты равнобедренным треугольником. Мощные водомёты направляли струи воды в самое сердце пожара. Джим на минуту залюбовался этим зрелищем, но вертолёт ушёл в сторону и снова снизился. Стали видны качающиеся на волнах пластмассовые столики, лежаки и какие-то ящики, но среди них не было ни пассажиров в жёлтых спасательных жилетах, ни тел, ни спасательной шлюпки.

– Как думаешь, – обратился второй пилот к Джиму, – все погибли или кто-то ещё остаётся в внутри яхты?

– Хотелось бы верить, что успели эвакуироваться на шлюпку, – ответил инспектор.

В этот момент языки пламени вспыхнули с какой-то невероятной силой, в воздух поднялась россыпь искр, и только затем раздался грохот взрыва.

– Матерь божья, – воскликнул второй пилот, – да мы все трое в рубашке родились. Мы же ровно минуту назад висели прямо над эпицентром.

– Повезло, – согласился Джим, – разворачивай. Нас ждёт работа на земле.

Констебль за стойкой дежурного услышал тяжёлую поступь армейских ботинок Джима, приподнялся и окликнул его:

– Инспектор, вам тут оставили пакет.

Джим напрягся:

– Кто? Аноним?

– Почему аноним? Адвокатша, – дежурный вытащил из-под стойки квадратную плоскую коробку с красно-зелёной этикеткой «У дяди Джо», – явно нарушая субординацию, он не смог утаить улыбку, – заботливая.

– Ну да, конечно, – пробормотал Джим, почему-то смутившись.

Минуту спустя, войдя в отдел, он поставил пиццу на край своего стола и громко хлопнул в ладоши. Стажёр Йен Адамс и сержант Смит разом подняли глаза от экранов компьютеров.

– Похоже, у нас пропажа одного или группы людей. Вокруг яхты, которая вдруг решила полетать, ни тел, ни живых пассажиров не обнаружено. Криминалисты береговой полиции разбираются с причиной пожара и взрыва, а мы займёмся поиском людей. Смит, что-нибудь уже нашли?

– Стараемся, сэр. Пока удалось установить следующее: яхта принадлежит… принадлежала, – поправил он сам себя, – мистеру Джулиано Скарези – владельцу игорного бизнеса. Салоны с автоматами и казино в Торки, Пейнтоне, Эксмуте и Дартмуте.

– Ишь ты, с размахом. Прям, игровая империя у дядюшки Джулиано. Что ещё, – насупился Джим.

Стажёр Адамс встал во весь рост и по-детски громко рапортовал:

– Когда нам сообщили о гибели яхты, я навестил дом Скарези. Самого в доме не оказалось; я проверял – его машины возле дома нет. Миссис Скарези сказала, что муж отправился на пару дней в открытое море, ну типа на рыбалку. В одиночку или с друзьями, она не знает, но скорее всего один – отдохнуть от шума и напряжения городской жизни.

– Да уж, судя по размаху его бизнеса, жизнь у него напряжённая. Ладно, дождёмся ответа криминалистов и тогда будем решать, как классифицировать случившееся: несчастный случай или покушение. А пока, – он открыл крышку коробки, – угощайтесь.

Джим устало вытянул ноги под столом и взялся за телефон.

«Спасибо за пиццу. Съесть её с тобой не удалось, так хоть может поужинаем вместе?» Он несколько раз перечитал сообщение, подумал и нажал кнопку «Отправить».

Почти сразу телефон звякнул – пришло ответное смс. У Джима приятно засосало под ложечкой. «День был очень напряжённый. Устала. Давай завтра». Он, как мальчишка, широко улыбнулся и быстро набрал: «Давай».

За панорамный вид с крыши отеля «Олимпия» владельцам последнего следовало бы брать отдельную плату. Они явно знали это, и потому цены в «Скай-баре» были сильно завышены, кухня далека от утончённой, но ви́на и коктейли вполне удовлетворяли вкусам завсегдатаев, считавших вечер в «Скай-баре» хорошим тоном. Джим не был там частым гостем, но любил уютные кресла-подковы, шерстяные пледы, свечи в высоких стеклянных стаканах и белые крахмальные скатерти, которые как бы парили над распростёртым внизу городом. Огни набережной отражались и качались в высоких водах ночного прилива. Всё это создавало атмосферу изысканности и романтизма. Правда, беседа инспектора и адвоката была далека как от первого, так и от второго.

– Из того, что выбросило с яхты в море, – говорил Джим, крутя в руках раструб пивного бокала, – интерес представляет только ящик. В нём оказались хорошо упакованные картины в подрамниках, но без рам.

– Что? – Эйлин, не веря своим ушам, подалась вперёд.

– Да. Картины. Как всегда, ждём результат экспертизы. Сама понимаешь, если картины подлинные – это одно дело, если подделки – совсем другое. Между тем выяснилось: мистер Скарези несколько дней назад обратился в Скотланд-Ярд с заявлением о том, что его жизнь находится в опасности. Некая Кармела Мирелли присылает почтовые открытки с угрозами. Судя по обратному штемпелю, они приходят из Италии. В своём заявлении мистер Скарези, считающий себя хорошим семьянином, образцом законопослушания и честным налогоплательщиком, требует внести имя синьоры Мирелли в чёрный список таможенных служб и, таким образом, закрыть ей въезд в Соединённое Королевство.

Эйлин снова откинулась на спинку кресла и внимательно смотрела на Джима. Инспектор продолжал:

– В прошлом этого Скарези явно имеются белые пятна. Известно, что он эмигрировал из Италии семь или восемь лет назад. До переезда жил во Флоренции. Двое не то сыновей, не то племянников учатся в частной школе в Мидфилд. Скарези оплачивает их обучение.

Эйлин сделала глоток вина и потянулась за кубиком сыра, приколотого маленькой шпажкой к виноградине.

– Первое, что приходит на ум, – это то, что кто-то выполнил свои угрозы. Второе скорее вопрос: зачем мистеру Скарези понадобились на рыбалке картины?

Джим закончил пресс-релиз и уже выходил из конференц-зала, когда его окликнул суперинтендант:

– Хикманн, зайдите ко мне.

– Есть, сэр.

Не успела за ними закрыться дверь кабинета начальника, как тот без предисловий рявкнул:

– Дело резонансное. Наверху решили прозондировать прошлое этого Скарези. Оставь своим ребятам тутошнюю наружку и проверку контактов, а сам полетишь в Италию по линии Интерпола. Вопросы есть?

– Никак нет.

– Вот и хорошо, если без вопросов. Собирайся. Папку с тем, что есть у Скотланд-Ярда на этого Властелина Рулеток, а также итальянские полицейские контакты тебе привезут в аэропорт.

Джим буквально выбежал из кабинета начальника и чуть не сбил с ног Эйлин.

– А ты тут какими судьбами? – удивился он.

– Да вот, пришла забирать под залог одного магазинного воришку. Слушание дела назначено на следующей неделе. Зачем налогоплательщикам парня кормить.

У Джима вдруг снова засосало под ложечкой.

– А ещё какие-нибудь срочные дела у тебя сейчас есть?

– Нет. Срочных нет. А почему ты спрашиваешь?

– Эйлин, как ты относишься к поездке в Италию? – Он взял её под локоть, как бы подталкивая к выходу в конце коридора. – Я завтра улетаю во Флоренцию на два-три дня. Поедешь со мной? Ты же сама говорила, что хотела… – он вдруг почувствовал, что выглядит абсолютным дураком. С чего бы это ей вдруг ехать с ним? Дурь какая-то. Он уже ругал себя за эту выходку, а она посмотрела снизу вверх ему прямо в глаза и спокойно ответила:

– Почему бы и нет.

У паспортного контроля их уже ожидал карабинер. Джим и Эйлин послушно шли за ним. Длинные коридоры сменяли друг друга. Двери открывались и закрывались. Втроём они вышли из здания аэровокзала на площадку, где стоял готовый тронуться автомобиль, и уже через полчаса снова входили в очень похожие двери, снова шли коридорами и остановились у кабинета с табличкой «Комиссар Антонио Каталуччи». Джим приготовился постучать, но дверь распахнулась и… В первую минуту Эйлин показалось, что им навстречу шагнул актёр Дэнни Де Вито – шарообразный человечек с круглой лысиной и венчиком непослушных завитков на затылке и за ушами. Он весело улыбался, протягивая руку для рукопожатия, локтем другой руки прижимал под мышкой папку.

– Любуетесь на табличку? Вы вовремя успели. Завтра её уже здесь не будет.

Карабинер, сопровождающий Джима и Эйлин, слегка оттеснил их в сторону:

– Синьор комиссар, британские коллеги доставлены. Позвольте теперь вас отвезти в здание мэрии. Торжество должно начаться с минуты на минуту.

– Извините, коллеги. Нехорошо опаздывать на свои собственные проводы на пенсию. Ещё могут подумать, что я не спешу уходить. Скажу вам по секрету: моя Мария считала дни до этого дня, и вот он наступил. Теперь она отсчитывает минуты. Тридцать лет во главе отдела по борьбе с экономическими преступлениями – это вам не кот чихнул.

Он протянул папку Джиму:

– Здесь всё, что мы имеем на вашего подопечного. Успеете ознакомиться да завтра? Приходите ко мне домой, без официоза, так сказать. Мария готовит паппарделле аль чингиале с рагу из мяса дикого кабана. М-м-м, – он поднёс к губам три пальца, сложенные щепоткой, – объедение. Лучшее во всей Тоскане.

Не успел Джим бросить рюкзак на широкую кровать гостиничного номера, как в кармане застрекотал телефон.

– Босс, – послышался голос сержанта Смита, – кажется, вы напрасно уехали. Из лаборатории пришли результаты экспертизы. Картины с яхты – подделки. Более того, нам удалось прижать хвост хозяину одной из галерей – за ним водятся кое-какие грешки, и потому он не очень выделывается, когда дело касается кооперации с полицией. Он дал нам наводку: мастерская художника Луиджи Мантекато. Он, как вы понимаете, тоже итальянец. Специализируется на реставрации, ну и копиями не гнушается.

– Вы этого Монтекки уже допросили?

– Мантекато, – поправил его сержант, – да. Он признался, что Скарези заказывал у него копии картин, не Тициана и Караваджо, конечно, но довольно известных художников. Луиджи думал, что пишет для нужд самого Властелина Рулеток – для его казино. За последнюю партию из пяти картин Скарези ему ещё остался должным.

– Или и не собирался платить, и художник ему отомстил по типу «так не достанься ж никому». С другой стороны: возможно, взрыв на яхте никакого отношения к картинам и не имеет.

– Я тоже склоняюсь к последнему. Зря только время на этого художника от слова «худо» потратили.

– За домом наблюдаете?

– Да. И тут тоже есть интересные моменты. Стажёр наш отличился. Он провёл в машине напротив дома Скарези почти 20 часов…

– Уснул? Получил нервный срыв?

– Не то и не другое. Он снял видео. Миссис Скарези покинула дом с двумя большими чемоданами. Вместе с машиной загрузилась на паром Плимут – Кайен. Наблюдение продолжит констебль Мур из портовой полиции. Босс, думаете, она заказала муженька?

– Рано делать выводы. Посмотрим, куда она направляется.

Эйлин проснулась, потянулась, снова закрыла глаза, и события вчерашнего дня замелькали перед глазами: Хитроу, самолёт, лабиринты коридоров и забавный человечек по имени… что-то похожее на название печенья – кантуччи. Она моментально вспомнила: сегодня они приглашены к теперь уже бывшему комиссару Антонио Каталуччи. Но встреча назначена на вечер, а это значит, что можно смело посвятить день прогулке по городу.

Она тихо постучала в номер Джима. Он в белом гостиничном халате сидел за секретером и занимался странным делом: наводил телефон то на один листок из папки с документами, то на другой. Откладывал их в сторону и что-то копировал с телефона в блокнот. Увидев Эйлин, он плотнее запахнул халат и сердито пробурчал:

– Как же мы жили без Гугла?!

– Всё на итальянском? – Эйлин понимающе кивнула на стопку бумаг.

– Угу. Дай бог до вечера разобраться.

– Ну и он же тебе в помощь. Не буду мешать. Пойду прогуляюсь.

– Сожалею, но не могу составить компанию.

– Чао.

– Чао-чао, – ответил он, не поднимая головы.

Утро как-то слишком быстро превратилось в сухой, палящий день. Эйлин устала и от ходьбы, и от густой толпы туристов. Ноги сами вели с широких площадей в узкие затенённые улочки. Через какое-то время стало понятно, что она окончательно заблудилась в их лабиринтах и… как всегда, когда надо – GPS не ловил сигнал. Увидела приоткрытые высокие дубовые двери. Из-за них доносился монотонный голос, усиленный микрофоном. Она решила, что? по-видимому, это церковь и там сейчас идёт служба. Она вошла в прохладный полумрак. Каково же было её изумление, когда она увидела прислонённые к стенам большие и маленькие полотна картин. «Наверное, это картинная галерея и я попала на смену экспозиции», – подумала она и в этот же момент услышала – ни с чем не спутаешь – удар деревянного молоточка. Сколько раз она слышала этот звук в зале суда.

– Venduto.

«Продано, – догадалась Эйлин, – значит я попала на аукцион».

Она присела на свободный стул, ослабила ремешки сандалий и приготовилась приятно отдохнуть от жары в окружении красоты. Не понимая ни слова по-итальянски, Эйлин представила, что сидит в зале и смотрит немое кино. Голос аукциониста превратился в бесконечно-монотонный рокот, под который в зале происходило своё действо – что-то вроде пантомимы. Особенно было интересно наблюдать за теми, кто принимал участие в торгах. За их, казалось бы, естественными жестами: мимолётными касаниями то уха, то бровей, то перекидывания ноги с одной на другую – прятался какой-то им одним понятный смысл. Наблюдая за «немыми разговорами» участников аукциона, она вдруг поняла, что продажа картин – это не только продажа, но и какая-то игра, понятная только её участникам. Эйлин наклонилась к соседу и попросила у него каталог. Она конечно же не знаток искусства, но стартовые цены ей показались сильно завышенными. Сделав несколько снимков на телефон, она так же тихо, как и вошла, пробралась к выходу.

– Дети мои, теперь, когда я уже не комиссар, а простой пенсионер, я могу говорить то, что думаю. – Антонио, сыто поглаживая шар своего живота, откинулся на спинку старого кресла и жестом пригласил молодых людей сесть на диванчик напротив. – Мир мафии – это не только рэкет, контрабанда, убийства и вековая вражда. Перечисленное – это верхушка айсберга, а внизу семь раз по столько же. Голод, нищета и бесперспективность жизни – вот что приводит людей в мафию. Не стремление к богатству, не стремление к власти. Принадлежать к клану – это значит быть защищённым. Получить возможность выбраться из долгов, дать детям достойную жизнь и образование. Не случайно в каждой семье, в каждом клане одного из отпрысков – сына или дочь, неважно – отправляют учиться за границу. Там, в престижных школах и университетах, они заводят дружбу и новые знакомства. Там же делают первые шаги в общество, в политику, в «чистый», – он вскинул обе руки в жесте «кавычки», – вы когда-нибудь видели чистый бизнес? Я – нет. И тем не менее, возникает то, что у вас – у англичан, называется school ties1.

Кармела – младшая дочь дона Мирелли родом из Катаньи. Если помните «Крестного отца», то должны знать, что это и родные места дона Вито Корлеоне. Мафиозная альма-матер, можно сказать. Старик Мирелли отправил дочь учиться в Сорбонну, где она изучала историю искусств. Ваш Джулиано Скарези ей в подмётки не годился по знатности или значимости в делах клана. Именно поэтому дон и отдал дочь за него, типа муж-бодигард, и отправил их во Флоренцию. Кармела Мирелли стала не только женой и матерью двоих сыновей Джулиано, но и бухгалтером той ветви синдиката, которая специализировалась на отмывании денег путём перепродажи предметов искусства и антиквариата.

– Кажется, я понимаю, о чём вы говорите. Не далее как утром я побывала на одном из таких аукционов.

– В самом деле! – подхватил Джим. – Какой удобный способ легализовать незаконные доходы. Продал картину за 12 миллионов, и у налоговой уже нет вопросов «откуда у вас пятидесятифутовая яхта?»

– Это ещё цветочки, – продолжал Антонио, – но мы, полиция, тоже не даром свой хлеб жуём. Долгая работа закончилась арестом синьоры Мирелли. К сожалению, и у нас есть «кроты». Кто-то шепнул Скарези, и тот успел сбежать, прихватив с собой все деньги и обоих мальчиков. Нам он был неинтересен, нас волновала только финансовая сторона дела. Ни в каких других преступлениях Джулиано не был замечен. Думаю, что и тут старик Мирелли в заботе о внуках помог ему. Полгода назад Кармела вышла на свободу и теперь пытается не только вернуть себе детей, но, по возможности, и мужа, у которого, судя по всему, дела идут неплохо. У мафии длинные руки, и то, что не сделала в своё время полиция, Кармела сделает сама.

Проснувшись и открыв глаза, в первую минуту Джим не смог понять, где он находится. Незнакомая занавеска колыхалась возле балконной двери, за которой угадывалось раннее утро. Где-то совсем рядом курлыкали горлицы. На столике стояла пустая бутылка и два бокала. События вчерашнего дня постепенно всплывали в памяти. Они с Эйлин ужинали у бывшего комиссара. Долгий разговор на веранде его квартиры. Прощаясь, синьора Каталуччи загадочно улыбнулась и со словами «это волшебное зелье» дала им с собой бутылку Brunello di Montalcino 2012.

– Действительно, волшебное. Никогда не пила вина с привкусом шоколада, кофе, табака и бальзамики, – сидя на балконе номера Эйлин, они любовались игрой фонарей в водах реки, смаковали вино и почти не разговаривали. А потом…

Джим протянул в сторону левую руку. На голом предплечье мелькнула армейская татуировка: цветок мака и два слова – I sacrifice2. Ладонь нащупала тепло щеки Эйлин.

В самолёте Джим напустил на себя серьёзный вид. Он помнил об их уговоре делить личное и общественное. Выложил на откидной столик какие-то бумаги, но скоро устал от этой игры, повернулся к Эйлин и нежно подул ей в шею. Кудряшки над её ухом послушно запорхали, а у него внизу живота прокатилась горячая волна.

– Что ни говори, а наша поездка оказалась очень приятной… – он сделал упор на последнем слове, – но бесполезной в плане бизнеса. Разматывать мотки мафиозных связей не входит в компетенцию полиции Девона. И, судя по всему, даже Интерполу не удастся «прижать хвост» мистеру Скарези.

Эйлин положила голову ему на плечо:

– Зачем так пессимистично? Ты можешь легко упечь его.

– Каким образом?

– За двоежёнство. Ведь он так и не развёлся с Кармелой Мирелли, и, судя по всему, она прознала, что у него в Англии вторая семья. Не хотела бы я оказаться на его месте в момент, когда они встретятся лицом к лицу. Вот увидишь, он сам придёт в полицию с повинной. Правда, это при условии, что он спасся в той трагедии с яхтой.

– Разве я не сказал? Пришло сообщение от Смита. Наружка засекла чету Скарези в отеле в Нормандии. Похоже, он не очень верит в Скотланд-Ярд и решил подстраховаться. Инсценировал свою гибель.

– Вот видишь. У тебя есть что ему предъявить.

– А что? Хорошая идея. Сколько там по закону положено за двоежёнство?

– От шести месяцев до семи лет.

– Ты ведь не будешь искать обстоятельства, смягчающие вину, и просить для него минимальный срок?

– Джим, моя обязанность как адвоката добиваться судебного решения, которое будет лучшими для подзащитного.

– Если ты хочешь лучшего для него, то не будешь спорить с обвинением. Не так ли?

– Посмотрим, – уклончиво ответила она и отвернулась к иллюминатору.

Елена Журавлёва. ЯДОВИТЫЙ САД

Пыль кружилась в золотистых полосках света, струящегося из высокого окна кабинета Мехмет-бея. Я старательно скользила тряпкой по старым деревянным полкам, заставленным массивными томами, пока эфенди копался в компьютере, бормоча себе под нос и изредка качая головой.

– Опять брат Омер со своей паранойей, – проворчал он, делая глоток крепкого чая. – Требует новый отчёт о слежке за женой. Будто в прошлый раз я ему не объяснил, что по вторникам она изменяет ему только с рыбным рынком… и то в компании собственной матери.

Я провела пальцем по корешкам книг, выравнивая их в идеальную линию. Интересно, насколько можно поумнеть, если прочитать все? Или хотя бы половину?

– Любит он драму устраивать?

Эфенди фыркнул и откинулся в кресле.

– Драмы и без него хватает. Хотя бы вчерашняя эпопея с кошкой сестры Мерве. Представь, Сибель, она разбудила меня в три ночи, потому что: «Лапша никогда не задерживается после полуночи!» – он передёрнул плечами. – Лапша! Кто вообще называет так животное?

Я улыбнулась, аккуратно переставляя старинные часы деда Мехмет-бея на их законное, теперь уже чистое, место.