Шёпот Кха'ззри

Глава 1

ГЛАВА 1

Пари

— Заключим пари.

Голос Цирана прозвучал у самого уха, заставив Эйдана вздрогнуть. Он оторвался от созерцания потускневшей позолоты на раме семейного портрета и повернулся к брату. Тот стоял, вцепившись пальцами в столешницу, будто боялся, что его унесет ветром, хотя в гостиной было душно и недвижно. Его глаза, точь-в-точь такие же, карие, как у Эйдана, горели лихорадочным блеском, а в уголках губ затаилась гримаса, которую Эйдан мысленно окрестил «предвестником бури».

— Какое еще пари? — спокойно спросил Эйдан, хотя внутри все насторожилось. С Цираном никогда не знаешь, то ли он сейчас захочет обнять, то ли вцепится в глотку. Чаще — второе.

— Мы с тобой. Я устал это терпеть. Пари на то, кто из нас кончит первым. Я говорю — ты. Или ты со мной не согласен? — Циран говорил сквозь зубы, его слова были острыми и точными.

Внутренний голос Эйдана едко усмехнулся. Вот и началось. Не прошло и пяти минут спокойствия. Они остались одни в просторной, но уютной гостиной родительского дома. Мать, побледнев, внезапно поднялась из-за стола, бормоча что-то о мигрени, а отец, бросивший на Эйдана взгляд, полный немого укора, будто это он был виноват, поспешил проводить ее наверх. Теперь братья были одни, и тишина между ними набухала, как гнойник.

— Ты пьян, — констатировал Эйдан, отставляя в сторону бокал с дорогим виски, которое принес в подарок. Оно пахло теперь не выдержкой и дубом, а горечью прошлого.

— До нужной кондиции, — парировал Циран. — Только так и можно выносить этот фарс. Семейные ужины. Наш безупречный сынок, вернувшийся в лоно семьи. Любимец императора. — Он язвительно растянул последние слова. — А знаешь, что я ненавижу тебя, братец? Искренне, до тошноты.

Эйдана будто окатили ледяной водой, но он не дрогнул. Он привык. За каждой такой вспышкой скрывалась старая, знакомая боль. Он помнил себя тем, кем был: наемником с грязными руками и пустым кошельком, для которого единственным законом был свой кодекс. Он не стыдился этого прошлого — оно выковало его. Но он был чертовски рад, что вырвался, что нашел в себе силы встать на другой путь. Путь, где его уважали, где он служил не золоту, а Империи, и сам Император знал его в лицо.

— Это не новость, Ци, — устало произнес Эйдан.

— А вот что новость! — Циран резко выпрямился. — Я ненавижу тебя не только за это. Я ненавижу тебя за то, что раньше, когда ты был тем еще ублюдком, нашим родителям приходилось выбирать. Между двумя сыновьями-чудовищами. Убийцей и алкашом. И знаешь, кого они предпочитали? Кого мама с папой привечали за столом, кому улыбались? Мне! Пьянице, позору их рода! Потому что ты был хуже. Потому что смерть на твоих руках пахла куда отвратительнее, чем перегар на моих.

Он почти выкрикнул последние слова, и они повисли в воздухе, тяжелые и ядовитые. Эйдан смотрел на искаженное лицо брата-близнеца, на это свое, но чужое отражение, и чувствовал, как что-то холодное и твердое сжимается у него внутри. Старая рана, которую Циран только что разодрал с таким сладострастием, заныла с новой силой.

Слова Цирана повисли в воздухе, густые и едкие, как дым после выстрела. Эйдан чувствовал, как каждый мускул на его спине напрягся, будто готовясь к удару. Но годы службы научили его не поддаваться первой волне гнева. Вместо этого он медленно, слишком медленно, поставил бокал на столешницу, едва не попав в следы от пальцев брата.

— Ненависть — это роскошь, — тихо произнес Эйдан. — У меня на нее нет времени.

— Зато на пари найдется? — Циран язвительно ухмыльнулся. — Или боишься проиграть своему жалкому брату-алкоголику?

Он хочет вывести меня. Он жаждет реакции, взрыва, чтобы потом сказать: «Смотрите, какой он на самом деле, ваш идеальный сыночек и солдат».

Эйдан заставил себя расслабить плечи. Он встретился взглядом с Цираном, с этим искаженным зеркалом, в котором угадывались его собственные черты, но будто испорченные гневом и обидой.

— Ладно, — сказал Эйдан, и его собственный голос прозвучал ему странно спокойным. — Допустим, мне интересно. Допустим, я заключаю это пари. Что ты получишь, если выиграешь?

Глаза Цирана вспыхнули триумфально, будто он уже одержал победу.

— Если я выиграю, — он сделал паузу, смакуя каждый слог, — ты исчезнешь. Навсегда. Ты напишешь прошение об отставке «по семейным обстоятельствам», ты перестанешь быть золотым мальчиком императора. Ты уедешь куда-нибудь на край света и никогда, слышишь, никогда не появишься снова ни в моей жизни, ни в жизни наших родителей. Ты станешь для них призраком. Как я для них все эти годы.

Слова ударили с силой физического воздействия. Отрезать себя от всего. От службы, которая стала смыслом. От матери, которая с таким трудом простила... Эйдан почувствовал, как в висках застучало. Это было уничтожение всей его жизни, всего, что он выстроил после тьмы прошлого.

— Амбициозно, — скривился Эйдан, скрывая леденящий ужас за маской безразличия. — А что получаю я? Помимо сомнительного удовольствия наблюдать за твоим ликованием?

Циран наклонился ближе, его дыхание пахло виски и горечью.

— Ты получишь меня, братец. Если ты выиграешь... — он замолчал, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то неуверенное, почти уязвимое, но тут же исчезло. — Я завяжу. Раз и навсегда. Перестану быть тем самым позором, темным пятном на репутации твоего безупречного имени. Я пройду любое лечение, какое захочешь. Стану... примерным сыном. Тем, кого они хотели видеть вместо тебя. Я верну тебе твоего брата.

Тишина, последовавшая за этими словами, была оглушительной. Эйдан смотрел на Цирана, пытаясь понять, где здесь ложь, а где отчаянная, искаженная правда. Он ненавидел эту идею. Ненавидел пари, ненавидел ставки. Но... «Я верну тебе твоего брата». Эти слова отозвались глубоко внутри, в том самом месте, где все еще жил мальчик, который когда-то делил с Цираном все свои секреты.

Он рисковал всем. А Циран? Циран рисковал лишь своей зависимостью, своим ядом, который он называл спасением. Но для Эйдана эта награда была заманчивее любого титула или богатства. Возможность вернуть того, кого он потерял много лет назад.

— И каковы же условия этого пари? — спросил Эйдан, и его голос прозвучал тише, выдавая пробудившийся интерес. — Что именно нам предстоит сделать?

Циран ухмыльнулся, видя эту крошечную брешь в его защите. Он откинулся назад, приняв вид человека, делающего крупную ставку в изысканном салоне, а не пьяного скандалиста в родительской гостиной.

— Всё просто, братец. Для такого героя, любимца Империи, нет ничего невозможного, верно? — язвительность в его голосе сменилась холодной, хищной точностью. — Королевство Зафирия. Слышал о таком, конечно? Запертое за облаками и предрассудками.

Эйдан кивнул, один раз, коротко. Он слышал. Сборник экзотических басен для офицерского состава. Государство магов, ревниво оберегающее свои границы и свои секреты. Говорили, они делят людей на два сорта: тех, кто владеет магией, и «Слепых» — тех, кто от рождения лишён этого дара и не может даже воспринимать её потоки. Как он.

— Там есть принцесса, — продолжил Циран, и его слова падали, как отточенные лезвия. — Зафирия. Единственная дочь старого короля. Её портреты не попадают в светскую хронику, её не вывозят на смотрины. Она заперта в своей башне, словно драгоценность.

Эйдан чувствовал, как пазл складывается в уме, и картина вызывала ледяную тошноту. Он уже видел контур безумия, которое предлагал его брат.

В памяти всплыл образ с последнего съезда представителей государств. Он видел её тогда — рыжую, как осенний лес, и такую же недосягаемую. Она стояла рядом с отцом-королём, и на неё нельзя было не обратить внимания. Красота, обжигающая, как пламя, к которому нельзя прикоснуться. На мгновение их взгляды встретились, и что-то ёкнуло у него внутри — глупо, нелепо. Он тут же отогнал это чувство. Что ему, «Слепому» солдату, до принцессы магов? Между ними лежала пропасть, через которую не было мостов.

— И что? Мне, «Слепому» наёмнику, пусть и с позолотой, предложить ей руку и сердце? — в голосе Эйдана прозвучало скептическое презрение, но внутри что-то сжалось.

— Именно, — Циран просиял, наслаждаясь моментом. — Ты должен жениться на ней. Любым способом. Соблазнить, похитить, договориться… Неважно. Твоя задача — прорваться в этот заповедник магов, куда не ступала нога простого смертного, и стать мужем их принцессы. Доказать, что твоя воля и твой ум стоят больше, чем их чары.

Безумие. Чистейшей воды безумие. Проникнуть в закрытое королевство? Подступиться к особе королевской крови? Его, человека без капли магии, в мире, где всё решается ею?

— Ты спятил, — коротко бросил Эйдан, отворачиваясь, будто разговор окончен. Но он не встал из-за стола. Сидел на месте, чувствуя на себе горящий взгляд брата.

— Возможно, — легко согласился Циран. — Но это пари. Либо ты исчезаешь из нашей жизни навсегда, проиграв… либо получаешь меня, выиграв. Всё или ничего. Игра стоит свеч, не находишь? Или ты боишься, что маги окажутся правы, и ты, «Слепой», на что-то не способен?

Это был низкий удар, намеренно рассчитанный. Удар по тому, во что Эйдан верил всей душой: что его воля, его стратегия, его клинок — сила, не уступающая магии. Он смотрел в карие глаза, точную копию своих, и видел в них вызов, смешанный с ненавистью и отчаянием.

— «Получаешь меня» — звучит расплывчато, Ци. Слишком по-детски. Ты говоришь о полном послушании? — он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание брата, как яд. — Тогда вот мое условие. Если я выиграю, ты отныне и до конца своих дней будешь делать всё, что я прикажу. Без споров. Без возражений. Если я скажу прыгнуть с утёса — ты спросишь лишь «когда». Если велю носить розовое платье на людях — ты покорно его наденешь. Ты станешь не просто трезвым — ты станешь моей тенью. Ты готов к такому?

Циаран замер. Его взгляд, еще секунду назад полный вызывающего упорства, вдруг стал бегающим и неуверенным. Он явно не ожидал такой формулировки. «Стать тенью», «вещью» — это было куда конкретнее и страшнее, чем размытое «завязать».

Губы Цирана дрогнули, он отвел взгляд, уставившись в потускневшую позолоту на раме портрета. Видно было, как внутри него идет борьба: гордость и ярость против отчаяния и той самой искаженной логики, что привела его к этому пари. Он метался, мысленно примеряя на себя ошейник абсолютного подчинения, и ему было душно от этой мысли.

Но затем его взгляд снова нашел Эйдана, и в нем вспыхнул знакомый огонь азарта, смешанный с самобичеванием.

— Ты же не выиграешь. Ты туда даже попасть не сможешь. В Зафирию нет въезда. Никакого. Ни дипломатических миссий, ни торговых путей. Это стерильная территория для таких, как мы, «Слепых». Ты будешь годами биться головой о стену, которую даже не видишь, а в итоге все равно проиграешь. Так что да, — он резко кивнул, будто отрубая себе путь к отступлению. — Согласен. На все твои условия. Готов надеть это сраное розовое платье. Потому что этого никогда не случится.

Эйдан наблюдал за внутренней борьбой брата, за этим мгновением слабости, и его собственное решение уже кристаллизовалось внутри. Безумие? Да. Но...

Этот дом, эта видимость примирения, эти взгляды отца и матери — всё было лишь тонким слоем позолоты на гниющей раме. Он был здесь чужаком, выдрессированной собакой, которой позволили вернуться к очагу, но не забыли, что её зубы когда-то были в крови.

Пари Цирана… Это был кровавый выход из клетки вежливости. Шанс не вернуть брата — брата, возможно, уже и не существовало. Шанс доказать самому себе, что он не призрак прошлого, а сила, способная сокрушить любые стены, даже магические. Что он может взять то, что по праву считают невозможным. И если для этого нужно было сорвать звезду с неба королевства магов — что ж, он всегда был хорошим стрелком.

Да и Магра. Тот самый запертый мир, что манил его с той самой случайной встречи. И эта девушка с глазами изумрудами. Шанс, подброшенный ему судьбой в виде отчаявшегося брата.

— Хорошо, — тихо, но четко произнес Эйдан. — Я принимаю твой вызов.

Циран выдохнул, смесь облегчения и триумфа мелькнула на его лице.

— Сроки, — уточнил Эйдан, — В таких предприятиях они всегда есть.

Циран усмехнулся, снова ощущая себя хозяином положения.

— Год. Ровно год с сегодняшнего дня. Не явишься здесь с обручальным кольцом и принцессой на руках — считай, что ты уже стал призраком.

Год. Смехотворно мало для невозможного. Идеально.

Эйдан медленно кивнул.

— Год. Так тому и быть.

Глава 2

ГЛАВА 2

Изабелла

Эйдан сидел в своем кабинете в императорском дворце. Окна выходили на шумный город, но за толстыми стеклами царила тишина. На широком столе разместились два монитора, отображающие служебную информацию.

Рабочий день завершился, и он наконец позволил себе погрузиться в размышления, вновь и вновь возвращаясь к недавнему разговору с Циараном.

Он почти физически ощутил неодолимую стену, возвышающуюся между ним и его целью. Целое королевство, отрезанное от мира магией. И он, обычный гвардеец, решил попытаться проникнуть туда и завоевать сердце принцессы. Уголки губ дрогнули в слабой усмешке.

Это было безнадежно. И чертовски привлекательно в своей невозможности.

Но если уж он все равно обречен на поражение в этой игре, то почему бы не попытаться вынести из нее хоть что-то ценное? Возможно, саму Магру. Или, в худшем случае, хотя бы удовлетворение от того, что не отступил перед вызовом.

Просчитывая все возможные варианты, он отдал приказ своим людям начать поиски любых магических артефактов, способных дать преимущество в этом безнадежном мероприятии. Все-таки Зафирия магическая страна и соваться туда с техникой было бессмысленно.

Любой, даже самый незначительный шанс стоило использовать.

Он вытащил из ящика стола небольшой, тускло поблескивающий предмет – пистолет, подаренный одним из старых «коллег». Это был сувенир из прошлого, когда он еще работал на темную сторону закона. Пистолет служил напоминанием о том, кем он был раньше, и одновременно символом готовности вернуться на этот путь, если обстоятельства вынудят. Это то, о чем мечтал Циаран и то, от чего он так отчаянно пытался отойти.

Казалось бы, с прошлым покончено. Зачем он его хранил? Эйдан сам задавался этим вопросом и не раз. И в самой глубине души, куда даже самому заглядывать было неловко, находился ответ: пистолет был гарантией свободы. Последним аргументом в споре с миром, если все остальные вдруг обесценятся. Он не позволял загнать себя в угол, даже в роскошный, как этот кабинет.

Хотя на вопрос «зачем?» вслух проще было просто пожать плечами.

В дверь постучали. На пороге стоял Маркус, один из немногих людей, которым Эйдан доверял. Бывший наемник, а ныне – верный помощник и друг.

Простая кожаная куртка темного цвета, грубая шерстяная рубаха, плотные штаны, заправленные в видавшие виды сапоги – одежда выдавала в нем человека, привыкшего к походной жизни и лишенного всякого щегольства. Короткие светлые волосы, едва тронутые сединой на висках, открывали суровое, загорелое лицо, изрезанное тонкими шрамами – безмолвными свидетелями прошлых битв.

В полумраке кабинета особенно выделялись его светлые, пронзительные глаза, и тяжелая челюсть.

– Есть новости? – спросил Эйдан, пряча «сувенир» обратно в ящик.

– Да, – кивнул Маркус, двигаясь почти бесшумно, как степной волк, – Я навел справки через свои каналы. Использовал все доступные базы данных и даже прошелся по криминальным форумам в сети. Есть зацепки.

Он не стал расшаркиваться, а сразу перешел к делу, положив перед Эйданом несколько свитков, перевязанных грубой бечевкой. Вид у свитков был старый, потрепанный, словно их достали из пыльного сундука, забытого на чердаке.

– По поводу твоего запроса о магических артефактах… - Маркус потер подбородок, запустив пятерню в коротко стриженные волосы. - Информации мало, кот наплакал, можно сказать. Но кое-что интересное я все же нарыл.

Он развернул один из свитков, исписанный мелким, аккуратным почерком, таким, каким обычно пишут летописцы или ученые. Бумага пожелтела от времени, а чернила местами выцвели, но текст все еще можно было разобрать.

– Вот, например, «Клинок Судьбы», - Маркус ткнул крепким, с обломанным ногтем пальцем в витиеватые буквы. – Легендарный меч, выкованный в Зафирии. Если верить легендам, - он хмыкнул, - он способен разрубать не только плоть, но и саму реальность. Воин, владеющий им, становился практически неуязвимым.

Взгляд Маркуса, скользнув по Эйдану, выдавал легкое сомнение.

– Звучит заманчиво, но… - он выразительно постучал пальцем по свитку. - …проблема в том, что последний раз этот клинок видели лет двести назад, во время войны с кочевниками из Пустыни Скорби. С тех пор – как в воду канул.

Он отложил первый свиток и взял другой, исписанный размашистым, небрежным почерком, больше похожим на записи бродячего торговца, чем ученого мужа.

– Есть еще «Сфера Видящих», - продолжил Маркус, водя пальцем по строчкам. - Тоже штука занятная. Шар из хрусталя, или чего-то похожего. Позволяет видеть прошлое и будущее, как на ладони. Тоже из магических земель. Оно все из магических земель.

Он криво усмехнулся.

— Но, по слухам, она разбилась при невыясненных обстоятельствах. То ли во время землетрясения, то ли какой-то пьяный лорд на нее наступил – кто теперь разберет. Говорят, что осколки, возможно, еще обладают какой-то силой, но найти их – все равно что иголку в стоге сена искать. Да и кто знает, что эти осколки могут натворить в неумелых руках? Мы же не маги.

Маркус замолчал, наблюдая за реакцией Эйдана. Тот, не отрывая взгляда от свитков, лишь нетерпеливо побарабанивал пальцами по столу, ожидая продолжения.

– И, наконец, самое интересное, – Маркус взял в руки третий свиток, самый тонкий из всех, изрисованный какими-то схемами и еле видными пометками на полях, которые разобрать было невозможно.

От него исходил слабый, едва уловимый аромат незнакомых трав.

– «Сплетенье», он же «Красный Шелест», он же… еще с десяток названий, которые и не выговоришь.

Он многозначительно посмотрел на Эйдана.

– Редчайший артефакт, родом из Зафирии. Говорят, он дает власть над разумом, позволяет внушать мысли, подчинять волю, словно марионеткой управлять. – Маркус присвистнул. – Сила, сам понимаешь, немалая. Почти безграничная. С его помощью, можно такого наворотить…

Эйдан подался вперед, впиваясь взглядом в свиток. В его глазах зажегся нездоровый блеск, выдавая его крайнюю заинтересованность.

– Где его можно найти? – в его голосе прозвучала едва сдерживаемая жадность.

– Вот тут и начинается самое сложное, – Маркус покачал головой, и складки на его лбу стали еще глубже. – Информации о нем крайне мало, словно кто-то намеренно пытался стереть все упоминания о нем из хроник. Обрывки, слухи, домыслы… Ходят байки, что Сплетенье то ли было утеряно, то ли спрятано где-то в нашем мире, подальше от чужих глаз. Но есть один человек…, – Маркус понизил голос, словно делясь сокровенной тайной, –который, возможно, знает чуть больше остальных.

Эйдан не дал ему договорить.

В голове уже начал складываться план, безумный, рискованный, но, возможно, единственный, который мог сработать. Если Сплетенье существует, если оно действительно обладает такой силой, то это его шанс. Шанс не просто выиграть пари, но и получить нечто большее, о чем он раньше и помыслить не мог.

Власть над разумом… Эта мысль пьянила, кружила голову, заставляя сердце биться чаще.

Эйдан поднялся из-за стола, и в этот момент в нем что-то неуловимо изменилось. Спина выпрямилась, взгляд стал еще более жестким, а в каждом движении появилась хищная грация.

«Ради такой силы, стоит рискнуть», - подумал он, сжимая кулаки.

— Кто этот человек? — спросил он, подходя к окну и глядя на раскинувшийся внизу город, — И как на него выйти?

Маркус помедлил, прежде чем ответить. Он знал, что Эйдан не отступит, что бы он ни сказал. В его взгляде читалась тревога, но он понимал, что переубедить Эйдана невозможно. Тот уже принял решение, и ничто не могло его остановить. Путь назад был отрезан.

— Его зовут Рагнар, — произнес он наконец, стараясь, чтобы голос звучал как можно более спокойно. — Торговец редкостями. Человек с сомнительной репутацией, но обширными связями. Говорят, он может достать что угодно, если цена его устроит.

— Рагнар, значит..., - процедил он сквозь зубы, словно смакуя имя на языке. —Возможно, он что-то и знает. Но полагаться только на него нельзя. Слишком зыбко.

Он подошел к столу и, не глядя, взял один из свитков, тот, что описывал Сплетенье. Взгляд его был прикован к строчкам, но мысли все еще были далеко, где-то там, где зыбкие очертания власти над умами обретали реальные формы.

— Маркус, - начал он, не отрывая глаз от свитка, - твоя задача - продолжать копать. Ищи любые упоминания о Сплетенье, в любых источниках. Летописи, старые книги, байки бродяг, песни – все, что угодно. Обрати внимание на Зафирию - родину артефакта. Возможно, там остались какие-то следы, легенды, которые не попали в официальные хроники. Ищи связи с другими магическими предметами – возможно, Сплетенье упоминается в контексте с ними. Не ограничивайся нашими землями, ищи информацию и у кочевников, и у северян, и у жителей островов.

Он свернул свиток и сунул его за пазуху.

— Параллельно, найди мне все о Клинке Судьбы и Сфере Видящих. Нужно проработать все варианты. Если Сплетенье действительно так хорошо спрятано, возможно, стоит обратить внимание на другие, пусть и менее могущественные артефакты. Они могут дать нам хоть какую-то зацепку или стать разменной монетой в поисках Сплетения.

Эйдан обернулся к Маркусу, в его глазах по-прежнему горел нездоровый азарт.

— И поторопись. Время не ждет. Сплетенье или что-то, что приведет нас к нему, должно быть у меня.

***

Неделя прошла в томительном ожидании. Эйдан с головой погрузился в работу, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей о Сплетенье, но это плохо помогало. Каждый день казался годом, а ночи – вечностью. Он то и дело возвращался к разговору с Маркусом, прокручивая в голове каждое слово, каждую деталь.

Маркус снова появился в кабинете Эйдана на одиннадцатый день. Вид у него был изможденный, под глазами залегли темные круги, но взгляд горел решимостью, выдавая, что поиски, пусть и трудные, увенчались успехом.

Эйдан, не отрываясь от бумаг, над которыми корпел последние несколько часов, заговорил.

– Ну? – коротко бросил он, откладывая ручку.

Маркус откашлялся, устраиваясь в кресле напротив, и положил на стол небольшой, потертый кожаный мешочек, стянутый бечевкой.

– Я провел немало времени, прочесывая все доступные источники, от древних манускриптов, которые умудрился достать в архиве, до слухов на черном рынке, – начал он, и голос его звучал хрипло от усталости. – Как мы и предполагали, информации о Сплетенье ничтожно мало. Словно кто-то очень могущественный тщательно подчистил все упоминания о нем. Но кое-что мне все же удалось раскопать.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, и продолжил:

– Первая зацепка оказалась тупиковой. Книга из императорской библиотеки, в которой говорилось, что Сплетенье хранится в Зафирии, – скорее всего, устаревшая информация. Мои люди, которых я тайно послал к границе, не смогли проникнуть внутрь, но им удалось выяснить, что за последние двести лет ни один артефакт такого рода не покидал пределов королевства. Стража там свирепая, а контроль – тотальный. Так что, если Сплетенье и было когда-то в Зафирии, то, вероятно, до сих пор там, под надежной охраной.

Маркус развязал бечевку, стягивающую мешочек, и высыпал на стол его содержимое. Несколько тускло поблескивающих монет, осколок зеркала, крошечный флакон из-под зелья и обрывок пергамента с непонятными символами.

– Это все, что осталось от… скажем так, экспедиции по следу Лорда Вороноффа, – Маркус криво усмехнулся. – Крыс оказался прав. Этот тип был весьма влиятельной фигурой в преступном мире, но, как выяснилось, не всесильной. Ищейка, которого я послал на встречу с одним из его людей, попал в ловушку. Он мертв. Второй мой человек, Гром, чудом ушел живым, но был ранен и сейчас едва ли что расскажет.

Эйдан нахмурился, сжав кулаки. Гибель людей – это всегда тяжело. Но он знал, на что шел, начиная эту игру.

– Что удалось выяснить? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Немного, – Маркус развел руками. – Лорд Воронофф был не просто бандитом, а кем-то вроде коллекционера. Собирал редкие артефакты, магические вещицы, древние свитки. И, судя по всему, Сплетенье было жемчужиной его коллекции. Но около года назад он бесследно исчез.