Посольская школа. Невеста Сокола

Глава 39. Новое утро

Со вчерашнего дня я ненавидела утро. Всей душой, всем сердцем. То поймаю жениха на измене, то пытаюсь привести себя в порядок после беспокойной ночи. Да, расчёт на сливовое вино не оправдался. Я почти не спала. До рассвета не сомкнула глаз.

– Кра-са-ви-ца, – по слогам признала я, разглядывая опухшее от слёз лицо в зеркале.

Холодный душ немного помог, но внимательный человек всё равно легко мог заметить отёк. К сожалению, один такой как раз прибыл в школу на замену Магнусу. Елена доложила, что лин Ксанир уже разложил вещи в выделенной ему комнате общежития.

“Несколько чистых рубах и кружку, – отчиталась незаменимая воспитательница. – Сказал, что будет ждать учеников на полигоне”.

Про меня бывший глава клана ничего не сказал, но я и сама помнила об обещании первые занятия бегать по полигону наравне с детьми. Если лину Делири так хочется посмотреть на запыхавшуюся меня, что он согласился обучать своему искусству девочек, то я не откажу ему в таком маленьком удовольствии.

“Свежий воздух будет полезен”, – решила я, надевая один из немногих тёмных нарядов.

– Нужно было заказать у Риль брюки, – вздохнула я, поправляя воротник синего платья. – Всё, пора.

Ребята уже построились в шеренгу и с интересом наблюдали за новым учителем. Ксанир в строгой клановой форме традиционного чёрного цвета производил нужное впечатление. Студенты в академии про таких говорили “мастер – зверь”. В тяжёлой поступи чувствовалась сила, а в кривой усмешке – обещание проблем. В воздухе отчётливо пахло весельем учителя и страхом детей.

– Ясного неба, лин Делири, – звонко поздоровалась я, и воспитанники слегка расслабились. Переглянулись с любопытством. – Уже познакомились?

– В процессе, – ответил он. – Изучаю вверенный мне отряд. Первое впечатление усугубилось. Не жалеете вы их, лина Амелия. И себя тоже. Условие нашего договора помните? Я девушек на тренировку пригласил.

Хитрый взгляд бывшего главы клана меня не смутил. Вызов брошен – вызов принят. Я подобрала длинный подол платья и встала в середину шеренги. Строго по росту первой из девушек и сразу после мальчиков.

– А я думал, эпичные залёты в школе исключительно наша с Кондром забава, – хмыкнул Дайс. – Стесняюсь спросить, лина Амелия. А что случилось? Вы подкинули тухлые яйца в шляпки ведьм?

“Я с удовольствием подкинула бы тухлые яйца в шляпку Малии, – подумалось мне, – но она же не носит головные уборы!”

– Всего лишь маленькое пари, – туманно ответила я воспитаннику.

– М-м-м, – протянул Кондр. – А если проиграете, полы вместе с нами мыть будете? Так милости просим. У меня от швабры мозолей уже больше, чем от деревянного меча.

– Зайди ко мне за заживляющей мазью, – улыбнулась я. – Она тебе понадобится. Наказание вот-вот увеличится ещё на недельку.

Дайс дотянулся до Кондра и пнул его в голень, чтобы молчал, но внимание Ксанира Делири мы уже привлекли.

– Однако, – протянул новый инструктор. – О дисциплине в школе даже во сне не слышали. Ну ничего. Не таких болтунов воспитывали.

– На иных посмотришь, – вполголоса проворчал Кондр, – грозные на вид. А ножом потычешь – мягкий и визжит.

Девушки прыснули от смеха, строй сломался. И только у клановых ребят от ужаса глаза были размером с блюдце. Они-то знали, кто стоял перед ними на полигоне. А Кондр с Дайсом бывшего главу Клана Смерти всего пару раз издалека в особняке видели.

– Ой, мамочки, – прошептала рядом со мной Мараси. – Чую, пора белый саван шить и погребальный костёр раскладывать. Сейчас он на нём “выспиться”.

Ксанир голову повернул из стороны в сторону, растягивая мышцы шеи. Одуревшие от наказаний мальчишки никого не боялись. До сих пор за пьянку с Бесо рассчитывались и уже привыкли пропускать уроки в нарядах. Но старшего Делири бояться стоило.

– А куда у нас манекены делись? – оглянулся он на трибуны. – Как без них полосу препятствий размечать?

Я нахмурилась. Сокол сам расставлял манекенов для занятия по боевой магии.

– На складе, – ответила я, взглядом указывая на невысокую деревянную постройку. – Весь тренировочный инвентарь там. Ребята могут сбегать и принести всё необходимое.

– А зачем напрягаться? – сощурился Ксанир. – Им же явно не хочется тренироваться. Вот пусть постоят, отдохнут. Вместо манекенов.

Я вспомнила, с каким остервенением дети били магией по деревянным куклам, и испуганно вздрогнула. Лин Делири выжил из ума? Детей покалечить решил?

– И всё-таки у нас есть специальное оборудование, – с нажимом сказала я. Лучше без учителя останусь, чем буду лечить воспитанникам ожоги и переломы! – Потрудитесь использовать его по назначению. Дети не должны пострадать!

– Что вы, лина Амелия, никакого членовредительства, – сухо ответил Ксанир. – Право учиться отражать удары или хотя бы избегать атак ещё нужно заслужить. Шаг вперёд, бойцы. – Кондр подчинился немедленно, а Дайс присоединился к нему с некоторой опаской. – Слушайте задачу на урок. Одному десять шагов вправо и стоять столбом. Другому десять шагов влево и то же самое. За любое движение штраф. Ещё час стояния столбом. Начали!

Бессалийские воспитанники сиротского приюта серьёзно к наказанию не отнеслись. Пожали плечами и отсчитали каждый по десять шагов. Остальных ребят Ксанир отправил на круг лёгкой трусцой. Но уже через минуту начал усложнять задачу. Дети смеялись, скача вприпрыжку, ковыляя вприсядку и ползая змеёй. Особенно радовались малыши, повторяя за старшими. Причудливые ручейки закручивались вокруг застывших “столбов”. Новый инструктор специально направлял детей так, чтобы они чуть-чуть не задевали провинившихся. И фантазии Ксаниру хватало. Тренировка сначала стала игрой, а потом праздником. Всех животных и птиц перебрали, катались кувырком, ходили на руках. Лишь два столба были выключены из общего веселья.

– Жестоко, – тихо заметила я, подойдя к старшему Делири. – У Кондра уже лицо судорогой сводит, а Дайс стоит, не открывая глаз.

– Пока пусть стоят. В следующий раз, может быть, отпущу.

И ни капли злорадства в воздухе. Я специально принюхивалась, пытясь уловить хоть одну опасную эмоцию. Нет, Ксанир понимал, что делал, и теперь я тоже видела воспитательный эффект. Подросткам очень важно быть частью стаи. Быть принятыми, замеченными. Лишив их этого, бывший глава клана ударил в самое больное место, не приложив особенных усилий. Красиво.

– Воистину, право учиться у вас ещё нужно заслужить.

Ответом мне стал едва заметный блеск в его глазах. Похвала была принята с той степенью благосклонности, какую суровый воин мог себе позволить.

– А девушки хорошо держатся, – через мгновение заметил он. – Твоя взяла, лина Амелия. Выжму из программы тренировок Магнуса всё, что можно. Пусть ходят.

Победную улыбку я скрывать не стала.

“Знай наших!” – хотелось выкрикнуть, как папа на испытаниях будущих воинов.

Маленький, но уверенный шаг на пути к большой цели! Ещё сотня таких же, и мы с линой Хельдой добьёмся, чтобы в академию начали принимать девочек. Но сначала дипломы школы и разрешение поучаствовать в соревнованиях на празднике инициации.

Я с гордостью посмотрела на уставших и запыхавшихся воспитанниц. Конечно, им было тяжело, но сдавать не собиралась ни одна из них.

“А это у нас кто?” – подумала, боковым зрением заметив шевеление на трибуне.

На одной из скамеек с удобством устроилась лина Иллая. Жена Ксанира, как всегда, выглядела великолепно. Со вкусом подобранное платье глубокого изумрудного цвета, идеальная причёска.

Я улыбнулась и помахала матери главы клана. Она не раз спасала меня советом, пока мы жили в особняке Делири. Рассказывала о своём опыте материнства и делилась маленькими хитростями воспитания. А ещё рядом с ней всегда пахло ванилью и жасмином. Никогда не встречала людей, так искренне любящих всё, что их окружало. Каждую розу в саду, каждого незнакомого ребёнка.

“Пока всё не испортил аромат граната и перезрелой сливы”, – напомнила я себе.

Да, после измены мужа нотки боли стали яркими и редко исчезали. Но в последние месяцы ваниль и молоко с мёдом вытеснили неприятный запах. Нежность и материнская любовь заполняли всё пространство, где бы не находилась Иллая.

“А ведь она стала матерью для чужого ребёнка, – подумала я, уже делая шаг в сторону нежданной гостьи. – Пережила измену, простила мужа и продолжает жить с ним, воспитывая сына от другой женщины”.

Лина Делири поднялась, раскрывая объятия:

– Девочка моя, – проговорила она, – ясного неба.

– Тёмных ночей, – поприветствовала я, с удовольствием вдыхая аромат. Летняя земляника преследовала меня со вчерашнего утра, но успокаивала. – Какими судьбами? Кастору вроде рано поступать в школу.

– Да, я тут за мужем приглядываю, – с самым серьёзным видом ответила Иллая. – Каюсь, с проверкой приехала. Много ли женщин на новой работе, насколько они красивы? А то уже один раз проглядела…

– Зря переживали, – заверила я. – Единственная опасная хищница выбрала жертвой другого мужчину, и когти из него выпускать не планирует.

Лина Делири не удивилась. Поджала губы и сцепила пальцы в замок. Вспышка злости тут же окрасилась ароматом чёрного перца.

– Знаю уже. Нет, слухи ещё по клану не разлетелись, у нас вчера Кеннет был в гостях вместе с Хельдой. Ты знаешь, как мой сын дружен с Соколом. Слов у него не нашлось, чтобы описать случившееся при детях.

У меня слова приходили сами собой. Стыд, боль, отчаяние. Пересудов ещё не было, а я уже их слышала. Очередная дурочка влюбилась в бабника и раскатала губу на семейное счастье. И ведь сотни раз говорила, что не стану жертвой обаяния Сокола.

“Фредерико, – поправила себя мысленно. – Теперь у него есть имя”.

– Не прячь взгляд, – вздохнула Иллая. – Нам женщинам и не такое выносить приходится. Знаешь ведь любимую поговорку в клане, что мужчинам нужно прощать их маленькие слабости? Но я тебе так скажу. Любого обмануть можно. Магией или лживыми словами. Всегда на себя смотри, себя слушай. Готова ли ты отказаться от Сокола? Вот прям выставить его за дверь, плюнуть в спину и приказать никогда не возвращаться?

Хотела ответить, что уже выставила. Браслет помолвочный вернула, встречи не искала и старалась пережить предательство. Вот только мне даже в голову не пришло просить Кеннета Делири перевести командира охраны, заменить его кем-то другим. А ведь так было бы легче. И Малия за ним уехала бы, и мне в два раза меньше боли каждый день.

“И серёжки не вернула, – подумала я. – Лежат в шкатулке на прикроватной тумбочке”.

– Я не хочу всю жизнь прощать и терпеть, – ответила тихо. – И на статус любовницы не согласна. Малия уже грозилась потребовать защиты у старейшин.

– А кто тебя просит соглашаться? – Иллая вскинула брови. – Вот ещё. Лично я в саркофаге на погребальном костре видела свою соперницу. Дивное зрелище, поверь мне. Ты же дочь Клана Смерти. Дочь воина. Неужели без боя отдашь своего мужчину?

“Мой бы не лёг в постель с другой”, – вертелось на языке.

Но я вспомнила ночь перед злосчастным утром. Я призналась Соколу, что целовалась с Франко, а он простил. Выслушал, понял, что меня обманули.

“Я ни в чём не виноват перед тобой”, – говорил он мне, прикрывая обнажённое тело одеялом.

– Я объяснюсь с ним, – решила я. – И если узнаю, что Малия всё подстроила, погребальный костёр покажется ей сладким сном.

“Денег хватит нанять Пруста”, – мелькнула страшная мысль.

Череда кошмаров и смерть от разрыва сердца была чрезмерно жестокой местью, но идея пока не желала отпускать. В конце концов это лучше, чем наказание, которое придумает Сокол.

– Объяснись, – Иллая взяла меня за руку, – не отталкивай его, девочка. Соколёнок рос у нас на глазах. Нет человека преданнее его. Если он пришёл к тебе с помолвочным браслетом, то уже никогда не посмотрел бы на другую женщину.

– Но посмотрел, – всё-таки возразила я. Обида ещё жгла изнутри раскалённым железом, требовала выхода. – И мне теперь на Малию смотреть придётся. Хотела уволить стерву, но глава клана запретил. Он прав, я понимаю. Следить за ней нужно, чтобы гадостей тут не натворила. А как? Я глаза закрываю и вижу её в постели Сокола. На кухню даже заходить не хочу. Мне список продуктов забрать нужно, насчёт меню с Сарой поговорить… Боги, дайте мне сил пережить это испытание!

– Закупкой продуктов теперь я заниматься буду, – Иллая сверкнула взглядом из-под опущенных ресниц. – Конечно, если ты утвердишь меня на должности завхоза. Я вчера подумала, а почему нет? Ксанир будет преподавать и просил почаще приезжать с сыном в школу. “Пусть мальчик привыкает”. Ага, ему и года нет. Но ты же знаешь Ксанира. Так что я тут буду приглядывать за обоими. Разрешаешь?

Я не сразу поверила в свою удачу. Сама Иллая Делири будет заниматься финансами в Посольской школе?

– Шутите? – выдохнула я. – Если бы знала, что есть малейший шанс на ваше согласие, сразу пришла бы просить о помощи. Кандидата лучше придумать невозможно! Что вам нужно? Кабинет, отдельная спальня, колыбелька для Кастора?

– Детская не помешает, – кивнула она, – и комната для приходящей няни. Не хочу разлучаться с сыном, но работать собираюсь в полную силу. Покажем клану и старейшинам, что Посольская школа – не прихоть Хельды. Что мы с Ксаниром поддерживаем и её, и Кеннета, и тебя. А то расшумелись некоторые, что нельзя забирать детей. А голодом их морить можно? Опекуны, тоже мне. Нет, Клан Смерти будет един. Дети – наше главное богатство.

– Нужно дотянуть до праздника инициации, – я прикусила губу, возвращаясь к мыслям о работе. – Если сироты второй год подряд покажут на испытаниях хорошие результаты, большая часть недовольных перестанет роптать. Для них главное – сила клана. Если школа готовит достойных воинов, то с ней смирятся.

– Да, – Иллая крепко сжала мою руку. – Так что веди меня смотреть хозяйство. Не будем терять время.

Я кивнула и повела лину Делири на экскурсию, всё ещё размышляя над будущим своих воспитанников. Через одно-два испытания станет очевидна выгода обучения парней. Об академии и зачислении в отряд мечтали все мальчишки. Открытым пока оставался вопрос, как показать, что девочкам тоже стоит учиться.

“Напишу отцу, – решила я. – Пусть подскажет, как устроить испытания и для женской части моих воспитанников”.

Сдаваться я не собиралась в любом случае.

Эпилог. Надежда

Иллая взялась за работу мгновенно, облегчив мне жизнь настолько, что появилось время зайти в библиотеку. Полупустые книжные стеллажи вгоняли в уныние, но я напоминала себе, что школа только открылась.

– Что там у нас нового? – бормотала, раскрывая коробки из академии.

Папа выполнил обещание и прислал нормальные учебники. Теорию магии сразу раздали ученикам, а вот зельеварение и артефакторику никто не трогал. Забавно, что преподавателей по этим дисциплинам у меня ещё не было, зато литературы – две коробки.

– Библиотекаря бы ещё, – ворчала я под нос, расставляя книги по полкам и записывая их в журнал. – Жаль, у главы клана больше нет родственников. Папа учитель, мама завхоз. Ещё кто-нибудь в качестве архивариуса пригодился бы.

– Есть ещё я, если ты не забыла, – тихо прозвучал знакомый голос.

Я обернулась. Сокол стоял в дверях, бросая длинную тень на коробки с книгами. Как всегда строгий и застёгнутый на все пуговицы, но сегодня бледный, измученный.

– Пойдёшь на полставки в библиотекари? – неловко пошутила я.

В груди защемило. Легко было храбриться перед линой Иллаей, обещая объясниться с бывшим женихом. Стоять перед ним, смотреть в голубые глаза и видеть отголосок своей боли – гораздо тяжелее. Мне одновременно хотелось обнять его и отвесить звонкую пощёчину.

– Только ради того, чтобы спрятаться от всего мира, – едва слышно ответил он. – Сбежать в книгу, как делал в детстве. Представлять, что я – больше не я, а кто-то другой. Что я не здесь. Что рядом нет моих мучителей. Но повзрослев, я понял, что сам себе палач. Что никто, кроме меня, не виноват в моих проблемах. Амелия, я не могу исправить того, что случилось. Но хочу, чтобы ты знала, я действительно был под мороком, не понимал, что делаю и…

Он закрыл глаза и замолчал, будто слова царапали его горло. Губы сложились в тонкую линию, на переносице залегла глубокая складка, но лучший убийца клана изо всех сил старался не выдать свою боль.

– Я люблю тебя, и этого ничто не изменит.

Я задышала глубоко. Слёзы уже собирались в уголках глаз. Сокол говорил о любви, но я не могла её почувствовать. Не было аромата мяты, а верить на слово так трудно. Я говорила это Иллае, спрашивала во время экскурсии, как она справилась с недоверием.

“Не справилась, – призналась лина Делири. – Долго ненавидела Ксанира и не хотела прощать. Чуть пожар один раз не устроила, выгоняя его из спальни. Но любовь сильнее. Я просто не могу без него. Он – часть меня и моей жизни”.

Был ли Сокол частью моей? Могла ли я сказать, что без него мне будет больнее, чем с ним?

“Есть только один способ проверить”, – напомнила я себе.

Закатала рукав и поднесла запястье к носу. Запахи смешались, понадобилось время, чтобы разобрать их на составляющие. Гранат и перезрелая слива, чёрный перец, увядшая роза и… Да, чёткие нотки мяты.

В груди стало тесно, дыхание перехватило. Мне казалось, что время остановилось и полетело назад вместе с пылинками, кружащимися в потоке света. Не было Малии, проклятого утра, главы клана, короля Бессалии, ведьм, интриг. Ничего не было. Мы стояли на празднике начала учёбы в стороне ото всех, и Сокол спрашивал, согласна ли я стать его женой. “Согласна. Потому что люблю”.

– Я её чувствую, – слова срывались с губ в полной тишине. – Она пахнет мятой. Прохладой леса, свежестью утра. Она раскрывается у меня в груди и щекочет крыльями бабочек. Я столько лет её ждала. Её настоящую. Я тоже люблю тебя, Сокол.

“И я – нюхач, – застряло на языке. – Маг с особым даром видеть правду в эмоциях”.

Но сын Магнуса сам всё понял. Шагнул ко мне, оказавшись ещё ближе. Так, что встал в поток света и солнце вспыхнуло у него в волосах.

– Не скажу, что знал. Догадывался. И Витт пару раз проговорился. Амелия, твой дар – чудо. Но куда большее чудо твоя любовь. Я ради тебя на всё готов. Залезть в бездну, передраться там со всеми демонами. Пережить суд старейшин, из интриг, как из воды сухим выбраться. Скажи, что будешь ждать. Скажи, что дашь мне шанс заслужить твоё прощение и вернуться.

– Да, – выдохнула я, обнимая его. – Я верю тебе и буду ждать, сколько нужно.

“И в пекло запахи эмоций, – решила я. – Дар меня обманывает. Я вижу, сердцем чувствую любовь Сокола и его желание всё исправить. Моего мятного аромата на двоих хватит!”