Рабыня для оборотней, или Байкерши не сдаются
- -
- 100%
- +
Тот ухмыльнулся, явно забавляясь и насмехаясь надо мной, словно зверь играя с добычей. В следующее мгновение наклонился, подхватил меня под руки и, одним плавным движением вздернув вверх, уложил поперек седла животом на свои колени, обтянутые мягкими черными штанами. Так что я буквально свисала головой вниз, ощущая животом явный мужской интерес.
— Я научу тебя покорности…, — прорычал сверху низкий урчащий голос.
Затем последовал всего один удар по ягодицам, заставивший меня задохнуться от новой боли. Не зажившие шрамы лопнули, и я потеряла сознание.
Волки Ишхариора
Эмирах
Смотрел на нашу пару, что без сознания лежала поперек седла на коленях Шейхара, и терялся в смешанных ощущениях.
С одной стороны, безумно обрадовался, что наконец, обрел истинную пару. С другой, она оказалась не такой, как я ожидал. Вовсе не ласковой и покорной. В этой чужачке чувствовался стальной стержень, что привлекало и восхищало одновременно.
Одна истинная пара на двоих с братом… Мы уже и не надеялись встретить ее. Отрицали, что она будет одна на двоих.
Считали предсказание старой ведьмы безумным бредом выжившей из ума старухи. Местью за прошлое.
Одна пара для двух альф…
Безумие. Нонсенс. Никогда такого не случалось в нашем жестоком мире.
Альфы слишком собственники, чтобы делить одну женщину.
И мы с братом не поверили древней ведьме. А зря…
Более сотни лет каждый из нас искал свою собственную истинную пару. Да все впустую.
Не верили, что нам предназначена одна супруга на двоих.
При одной мысли, что придется делить пару друг с другом, теряли контроль над собой. Наши звери скалились, рычали и кидались друг на друга.
Каждый помнил о проклятии той странной старухи, со страхом ожидая момента, когда оба зверя признают истинной парой одну девушку.
Схлестнутся в жестокой схватке и разорвут друг друга.
Но с тех пор, как мы ее увидели, учуяли, происходило нечто странное, необъяснимое.
Оба зверя сразу же признали в странной беловолосой девушке свою истинную.
Мне с трудом удавалось сдерживать беснующегося внутри волка. Я чувствовал, как он рвется наружу, желая наброситься на брата. Схлестнуться с ним, разорвать на части. Отобрать, присвоить девушку.
Снова взглянул на пленницу, что лежала без сознания на коленях Шейхара.
«Моя пара, истинная пара! Только моя! — рычал внутри меня волк. — Забери ее! Отдай мне!» — зверь бесновался, жаждая вырваться на волю, заявить права на девушку и кинуться на брата.
Никогда в жизни мой волк настолько сильно не жаждал расправиться с собственным братом и единолично обладать девушкой.
Принюхался, с жадностью вдыхая великолепный аромат невинной самочки, почти впавшей в течку.
Страшно подумать, что бы с ней случилось, проедь мы мимо. Словно сама ушедшая богиня вспомнила о нас и послала нас сегодня этой дорогой.
С одной стороны, я ненавидел ту, из-за которой мы с Шейхаром хотели поубивать друг друга. С другой, жаждал ею обладать.
И бесился от таких противоречивых эмоций.
Мы же уже почти все сделали! Почти заключили сделку с серебряными волками! Как бы противна она мне ни была. Как бы я не ненавидел ту, что теперь вынужден взять в жены.
У нас почти получилось обмануть проклятие старой ведьмы. До сегодняшнего дня.
Мы с братом оба почувствовали ее, мгновенно осознав, что вот она, наша общая истинная пара. Одна на двоих.
Хотели проехать мимо, но… не смогли!
От одной мысли бросить ее здесь и уехать, все волосы на теле вставали дыбом. Звери внутри нас рвали и метали.
Они успокоились только тогда, когда девушка оказалась в нашей власти, в наших руках, в безопасности.
Для волков Ишхариора истинная пара — благословение небес.
Для нас она оказалась проклятием!
Какой бы расы ни была истинная, бросить ее не сможет ни один зверь. Будь она хоть простой человечкой. После ритуала слияния все изменится.
Другое дело, что одна истинная пара для двоих альф появилась впервые. Первая часть проклятия старой ведьмы исполнилась. Будем надеяться, что вторая и третья часть проклятия не сбудется… Что нам удастся их обратить или снять… До того, как станет слишком поздно!
А сейчас нужно убраться подальше от человеческой деревни. Побыстрей достичь границы наших земель. Только там мы будем в полной безопасности под защитой магической завесы.
Снова вздохнул, с наслаждением, болью и яростью насыщая легкие сладким женским ароматом. Желая пропитаться им с головы до ног.
Жаждал вырвать девушку из рук брата, усадить впереди себя, впечатать в собственное тело.
Успокоить беснующегося зверя хотя бы таким способом.
Чувствовал, как он мечется внутри меня, жаждая вырваться на свободу и присвоить девушку всеми возможными способами.
Аж десна зудели и болели, клыки удлинились, а во рту скопилась слюна, до того мне хотелось поставить девушке брачную метку.
Взглянул на своего брата, который от души шлепнул барахтающуюся девушку по обтянутой полупрозрачной одеждой попке, желая оставить на ее теле свой отпечаток ладони.
А затем слизать ноющую приятную боль, разогнать жар от порки по всему ее телу.
Шейхар
Никогда не думал, что через сотню лет наконец найду свою пару. Да еще одну на двоих с братом.
С трудом мог разобраться с эмоциями, раздиравшими меня на части. С одной стороны, жажда поскорей присвоить девушку. С другой, ярость и злость, что придется делить ее с братом.
Но самое главное, что проклятие старой кошелки начало сбываться. И это бесило больше всего.
Ирония судьбы…
Одна пара для двоих альф.
И появилась она как нельзя не вовремя. Когда я уже договорился о брачном политическом союзе с серебряными волками. Для себя и для брата.
Две чистокровные серебристые волчицы уже через три недели должны войти в нашу стаю. Как моя жена и жена брата.
Мы как раз ехали их встречать, когда наткнулись на эту малышку.
Она всего лишь рабыня!
Точка!
Я не позволю какой-то старой ведьме и этой девке разрушить то, чего добивался так долго!
Бесился от непрошенных эмоций, от безумной жажды обладать этой мелкой пигалицей.
Эмирах с трудом сдерживал своего зверя. Я чувствовал это, знал. Как и я. Меня раздирало от ярости и ревности. От желания покорить эту беловолосую чертовку. От жажды обладать ею полностью. Хотел ее абсолютного подчинения. Жаждал увидеть ее перед собой на коленях, со склоненной головой.
Трахнуть. Грубо. Грязно. По-животному. Выплеснуть сводящее с ума желание и навсегда забыть об этом недоразумении.
— Я научу тебя покорности… — от души шарахнул по ее заднице, наслаждаясь дрожью и трепетом упругой плоти. — Хорошая рабыня! — прошептал хрипло, оглаживая ягодицы и снова шлепая по заднице.
Однако, девушка вздрагивала вовсе не от трепета и возбуждения, как я себе придумал.
Она вдруг обмякла на моих коленях, всхлипнула, и безвольно повиснув, потеряла сознание.
На моих глазах изящная спина, обтянутая полупрозрачной туникой, вдруг постепенно стала окрашиваться в красный цвет. А я почуял запах крови и боли.
— Какого хрена происходит?
— Ты что делаешь… она и так слаба! — зашипел Эмирах. — Осталось только убить ее!
— Откуда я знал, что ее истязали… — на моих глазах, тонкая шелковая рубашка девушки пропитывалась кровью.
— Ты как всегда любишь представление устроить, а сейчас, встретив пару, купить и убить прилюдно! С нас и так глаз не сводят! — цедил сквозь зубы брат.
— Хватит… Поторопи отряд, сейчас на постоялый двор, приведем ее в чувство и уходим с города! — он пришпорил коня, за ним подтянулся весь отряд, забравший рабов.
Главное, убраться отсюда подальше.
А как вернемся в стаю, решим вопрос кардинально!
Никто не сможет разрушить наши планы!
Глава 8
Максима
Понятия не имею, сколько времени провела в отключке. Просто в один момент очнулась, правда, с чугунной головой.
Приходила в себя опять тяжело, да еще и лежа на животе. Какого хрена происходит?
Пошевелилась, пытаясь встать, но мне не дали. Надавили рукой на спину, мешая подняться.
Я повертела головой, пытаясь выяснить, кто там такой смелый. Краем глаза успев заметить рукав от женского платья.
— Лежи милая… пока есть возможность! — тут же раздался женский голос, подтверждая мои догадки и заставляя вспомнить, где я и что произошло в последнее время. Эх, мне почему-то казалось, что я сейчас проснусь у себя дома, в собственной постели.
А вся чушь с другим миром, шкатулкой и старухой окажется всего лишь моим страшным кошмаром. Кстати, мое приобретение куда-то делось…
Оказалось, нет.
Я по-прежнему нахожусь в каком-то диком первобытном мире с дурацкими законами и обычаями. И почему-то местная богиня решила поручить именно мне разгребать все это дерьмо.
— Почему? – спросила я, оставаясь лежать на месте. Спина, как ни странно, болела меньше, чем раньше. Чем бы меня тут ни лечили, оно работало.
— Пока ты больна, тебя не тронут! — в ее голосе звучал страх.
Какого хрена тут происходит? У кого я оказалась на сей раз? И когда уже вырвусь на свободу? Нужно осторожно собирать информацию об этом мире. И о том, как вернуться домой. Раз мир магический, значит, есть ведьмы и колдуны, хоть кто-то, кто сможет открыть для меня портал домой. На Землю.
— Как тебя зовут? — Начнем заводить знакомства и выпытывать информацию.
— Лейла! — Женщина, на вид ей было около сорока-тридцати лет, продолжала чем-то обрабатывать мою спину. Она охотно шла на контакт, отвечая на мои вопросы.
— Меня Максима! Почему меня не тронут?
— Мы попали в лапы к зверям… к волкам-оборотням! — В ее голосе слышался панический животный ужас. — Ни одна женщина не вернулась от них живой! Да никто не вернулся, все сгинули там, на их половине мира! — Лейла обреченно покачала головой, продолжая отвечать на мои вопросы. — Все просто пропали! Они звери! Животные!
— Это еще не о чем не говорит…
— Говорит… Женщин уже разобрали по комнатам, из которых слышны только стоны и стук мебели о стены! Пока мы тут разговариваем, их грубо и жестоко насилуют! Не думаю, что после такого выживет хоть одна… А ведь мы еще даже не добрались до их земель! — В голосе Лейлы звучал страх, жалость и печаль. — Это самое худшее, что могло с нами случиться. — Она отвела взгляд. — Твои хозяева сказали, что как только сможешь сидеть, все тронутся в путь домой.
— Хозяева?
— Да, тебе вдвойне не повезло, тебя купили два брата и забрали себе! После первой ночи с ними тебе не выжить… — Лейла почти рыдала, поглаживая меня по голове.
Где-то хлопнула дверь, и Лейла буквально сползла куда-то вниз, исчезая из поля моего зрения. Скуля от страха, забилась в угол, опустила голову на колени и закрыла ее руками.
— Очнулась? — ко мне под балдахин заглянул мужчина, кажется, один из тех, кто купил меня.
Разглядеть его по-прежнему мешал широкий капюшон, надвинутый голову по самые глаза и застегнутый спереди на странную брошь в виде полумесяца. Лишь широкие рукава, что задрались по локти, позволяли рассмотреть мощные мужские руки, сплошь увитые мускулами и венами.
— Да пошел ты… живодер! — дернулась я, пытаясь встать и перевернуться на спину, чтобы дать отпор и сопротивляться изо всех сил.
— Ух ты ж… Живая! — хмыкнул он. — Можно ехать! — Он быстро завернул меня в то, на чем я лежала. Поднял на руки и куда-то понес. Уже у двери остановился, и, не оборачиваясь, произнес: — Ты, кажется, Лейла, будешь служить и ухаживать за нашей собственностью, пока мы в дороге. Собирай свои шмотки и иди за мной. Откажешься, отдам на потеху своим солдатам.
Лейла пискнула, послышался поспешный топот ее ног.
— Слушаюсь, господин…
— Куда потащил? — Попыталась я высвободиться, задергавшись в коконе из покрывал.
— Домой! И для рабыни ты слишком бойкая…
— А я и не просилась в рабство! — зашипела я рассерженной змеей.
— Понятно, тогда лучше молчи. Пока я не вспомнил, что я твой хозяин!
Я внезапно передумала дергаться: все равно причиняю себе боль. Затихла, посматривая по сторонам. Отряд собирался на дворе, укладывая на лошадей тюки, сверху сажая детей, которых купили вместе со мной. Их привязывали к луке седла, видимо, чтобы не сбежали. Туда же усадили и часть женщин, выглядящих подавленно и испуганно. В том числе и Лейлу.
Четырех женщин, закутанных в ткани, как и меня, вынесли из постоялого двора воины. Каждого воина возле лошадей ждал второй воин. Первый, прежде чем запрыгнуть в седло, передавал свою ношу второму. Потом, когда первый воин уже сидел в седле, второй воин бережно укладывал женщину к нему на колени. Всех четырех женщин, крепко прижимая к груди, удерживали в седле воины, не позволяя ни отстраниться, ни шевельнуться.
Меня весьма бережно усадили к кому-то на колени. Не сильно прижимая спиной к груди, усадили боком. Уже через мгновение я оказалась в горячих объятиях другого воина, который к тому же почти с головой укрыл меня собственным плащом.
Отряд тут же тронулся в дорогу. Через полчаса мы пересекли город полностью и выехали через большие крепостные ворота.
Только тогда всадники, крепко удерживая женщин, пустили коней в галоп, стремясь, видимо, побыстрее покинуть черту города и скрыться в лесу, из которого, кажется, я и приехала.
Я не выдержала тряски, видимо, даже застонала, постепенно отключаясь от острой боли.
— Потерпи… Как только мы сделаем тебя своей, у тебя ни одного шрама не останется! — раздался низкий мужской голос над моей головой. — Выпей, тебе станет легче! — мне в руки сунули флягу, и я, жадно приникнув к ней, несмотря на горечь трав, настоянных на вине, глотала терпкий настой. Не могла остановиться, до того сильно хотела пить. Мой организм требовал и еды… Понятия не имею, когда ела в последний раз…
Но ее мягко отобрали, не дав напиться от души.
— Не торопись, тебе нельзя много настойки! — Мужчина нежно прижал мою голову к своей груди, поглаживая по волосам. — Скоро боль пройдет!
Боль правда постепенно сошла на нет. И я даже смогла задремать, привалившись к груди воина.
С каким-то наслаждением жадно вдыхая его запах. Боже, никогда в жизни так сильно не сходила с ума по мужскому аромату. Хотела пропитаться им с головы до ног и не понимала этого странного абсурдного желания.
Попыталась отстраниться, даже высунула голову из-под плаща и, несмотря на ворчливое недовольство воина, вдохнула полной грудью свежий воздух, сразу прочищая сознание.
К ночи, когда на небе начали загораться звезды, отряд сделал привал. Меня так же бережно передали с рук на руки другому воину.
Тот как-то быстро, опустил меня на какой-то тюк с вещами прямо в одеялах, возле костра, который споро развели другие воины. Еще через полчаса на костре кипела ароматная мясная похлебка.
Мне в руки сунули миску, ложку и даже дали кусок хлеба с большим ломтем копченого мяса и сыра. В миску налили похлебку.
Я с жадностью накинулась на еду, чуть ли не давясь ею. Мясо это хорошо, мне нужны силы, чтобы снова попытаться сбежать. Не собираюсь становиться покорной рабыней у парочки властелинов, возомнивших себя пупом земли.
Волки накормили всех рабов, даже вполне живых женщин, тех самых, которых, видимо, насиловали всю ночь. Правда, их почему-то держали отдельно от всех…
Что за странности тут творятся?
Выясним!
Едва я поела, как появилась Лейла и, задрав на мне рубашку, быстро отмотала куски ткани, снова пропитавшиеся кровью. Один из воинов принес миску с горячей водой. Лейла, смочив кусочек ткани, осторожно промыла мои раны. Затем, смазав спину мазью, достала из сумки чистую полоску ткани и снова обмотала меня ею.
— Давай попробуем сбежать… ночь все же! — зашептала она мне, продолжая обматывать импровизированным бинтом.
Глупая дурочка!
Если эти мужики волки-оборотни, то далеко нам не уйти. Я почти уверена, что все они сейчас спокойно слышат наш разговор.
— Замолчи! — рыкнула на нее, оглядываясь с опаской. Вроде бы на нас никто не обращал внимания. — Если они все оборотни, то сейчас прекрасно слышат все, что ты мне предлагаешь!
Женщина побледнела и едва не грохнулась в обморок от ужаса.
— У оборотней отличный слух, обоняние и хорошо развиты инстинкты, в том числе, охотничий. Хочешь стать чьим-то обедом? — Лучше пусть ее напугают мои слова, чем она попытается сбежать сама и испортит мне все.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю, в моем мире существует множество легенд об оборотнях, и если они волки, то нам не позволят сбежать. Кроме того, ты знаешь, куда бежать, и сможешь меня нести? — вздохнула я.
— Нет…
— Даже не вздумай сбегать, — прошипела я ей, — тебя поймают и убьют… — Мы умолкли, когда к нам направился один из моих «хозяев».
— Собираемся! Ночь коротка, к рассвету будем в степи, а там и дома! — меня снова закутали в одеяла и усадили на седло. Точнее, на колени второго «хозяина».
— Даже не пытайся сбежать! — Обжег ухо горячий шепот, а стальные объятия сжались. — Я слышал весь ваш разговор. И Лейла еще получит…
— Нет! — поспешно перебила я волка. — Прошу, не трогайте ее! Она всего лишь слабая женщина, умирающая от ужаса и страха перед оборотнями. Она боится вас! И хочет спастись. Не вижу здесь ничего плохого!
— А ты значит, не боишься? — раздался над моей макушкой хриплый голос, от которого почему-то мурашки разбежались по всему телу.
— Боюсь! Но я могу за себя постоять! А она нет! В моих глазах мужчина, поднявший руку на женщину, падает ниже некуда. — Навряд ли, этот дикарь знает, что такое «упасть ниже плинтуса». — Тот, кто бьет беззащитную женщину, — обычный ублюдок, а не мужчина! — пробормотала я и отвернулась от мощной мускулистой груди.
Отряд тронулся в путь, а я смотрела прямо перед собой, стараясь запомнить дорогу. Кто знает, возможно, когда-нибудь мне эти знания пригодятся.
— Я учту твое мнение, — хрипло рыкнул волк, дал мне выпить настоя из фляги, и я благополучно уснула под размеренное дыхание волка и тихий стук копыт. Просто отрубилась, в последний момент поняв хитрый ход волка.
Он опоил меня не только для того, чтобы уменьшить боль в спине, но и для того, чтобы я не запомнила дорогу, по которой смогу вернуться назад. В тот лес, в котором появилась в этом мире.
Глава 9
Максима
Понятия не имею зачем, но он, каждый раз опаивал меня сонными травами.
Иначе, как объяснить, что отрубалась даже после нескольких глотков бурды, которой воин поил меня из фляги. И через несколько минут глаза сами собой закрывались.
— Дикий табун! — услышала я сквозь сон чьи-то крики и мгновенно очнулась, охваченная странным предчувствием. Словно должно произойти нечто очень важное для меня и для моей дальнейшей жизни в этом мире.
С интересом выглянула из кокона. Мне в руки опять ткнули фляжку и кусок хлеба с сыром. Я подозрительно принюхалась, опасаясь, что в этом пойле опять подмешано снотворное. На что воин лишь хмыкнул и прошептал мне в макушку:
— Пей, не бойся. Сонного зелья там нет. Днем вредно много спать. А ты нам нужна здоровой… — Зарылся лицом в мои волосы, жадно дыша и вроде покрывая голову легкими поцелуями. — У нас на тебя очень много планов…
Ишь, заботливый какой…
Почему же мое тело так реагирует на его запах, на его объятия? Почему ощущаю жар горячего мужского тела даже сквозь толстое одеяло?
Бред какой-то!
Встряхнулась, отгоняя непрошеный морок. Отстранилась от «хозяина», проветривая мозги от опьяняющего дурмана, который туманил разум, лишал воли и склонял к мысли, что вот так прижаться к этому мускулистому красавчику не так уж и плохо.
Мотнула головой, жадно вдыхая свежий прохладный утренний воздух.
Ну, уж нет!
Местное белое светило уже встало, окрашивая небосвод в яркие оттенки белого, серого и фиолетового.
А я потрясенно замерла, увидев, как прямо на нас в предрассветных лучах, поднимая столб пыли, мчится табун лошадей.
Никогда не видела ничего прекрасней, чем вид несущихся мощных грациозных животных.
Иссиня-черные создания словно парили над землей в клубах серого дыма, поднимающегося из-под копыт. Грохот от соприкосновения копыт с землей стоял оглушающий. Создавалось ощущение, что прямо на нас с огромной скоростью движется серая лавина. Еще немного, и она просто смела бы нас с лица земли.
— Нам не уйти, остаемся на месте, возможно, дикие лошади вовремя заметят нас и просто обогнут препятствие, — раздался чей-то голос.
И действительно, за километр до нас табун вдруг стал сворачивать в сторону, пытаясь обогнуть наш лагерь по широкой дуге.
Сейчас я могла более подробно разглядеть диких лошадей.
Необычайно красивые животные. Крупные, мускулистые, с длинной, развевающейся на ветру гривой. Под гладкой лоснящейся кожей бугрились и перекатывались при каждом движении мускулы.
Я, уминая еду, что всучил мне «хозяин», наслаждалась зрелищем, запивая все на этот раз просто травяным чаем. Впервые в жизни видела нечто столь потрясающе прекрасное.
Вдруг от табуна отделился один из коней, судя по размерам и осанке, явно жеребец странного необычного цвета: угольно-черная шкура в области гривы и хвоста была будто опалена яркими языками пламени. Красная грива с черными подпалинами развевалась позади огромного животного, что на всех парах устремилось прямо к нам.
Жеребец приблизился к отряду, остановился в десяти метрах, хрипя и топая копытами. И этот звук оказался таким родным… Знакомым… Призрак из той, прошлой жизни…
— Чего ему надо? Думает, что мы охотники за скакунами? — спросил кто-то из воинов, встав рядом с нами.
— Самок много с жеребятами, охраняет! — высказал предположение другой воин.
— Зверь? — позвала я, все еще не веря собственным ощущениям.
Нет!..
Этого просто не может быть!..
Качала головой, даже не замечая, как по щекам потекли слезы. Горло перехватило от враз нахлынувших эмоций.
Жеребец замер, всхрапнул и рванул к нам.
— Да какого демона он творит… — Мой хозяин напрягся.
— Это мой Зверь! — я скинула с себя покрывал, по, вывернулась из рук удерживающего меня воина, оказываясь на земле. Шагнула навстречу жеребцу, протягивая ему кусок хлеба.
Конь остановился, как вкопанный, в метре от меня. Воин, что стоял за моей спиной, попытался задвинуть меня за спину.
— Нет! — обошла его, снова встав прямо перед жеребцом, протянула ему кусок хлеба. На этот раз конь заржал, потянулся ко мне, осторожно подхватив с моей раскрытой ладони краюшку, с жадностью сожрал угощение, проведя по моей руке бархатными губами. Я улыбнулась, впервые с того момента, как оказалась в этом проклятом мире. Дотронулась до его носа, погладила ярко-алую звезду на лбу. — Ты нашел меня! Теперь я не одна!
Большую радость я, наверное, испытывала, когда в том другом мире покупала моего железного Зверя.
— Этот монстр твой? — почему-то шепотом сказал подошедший сзади воин, опустив руки мне на плечи.
— Сам ты монстр! — фыркнула недовольно и всем своим существом потянулась к жеребцу.
Мысленно поблагодарив того, кто возродил моего стального коня, сделав его живым в этом мире. Мой Зверь!
Мне показалось или в голосе воина послышалось благоговение?
— Мой! Теперь есть, кому меня защитить! — Я, воспользовавшись тем, что хватка мужчины ослабла, выскользнула из его рук и, придерживая покрывало, подошла ближе к жеребцу. Обняла его, прижалась к широкой, увитой мускулами груди, и внезапно расплакалась. Хоть одна родная душа, наверняка, посланная мне на помощь.