Тайны Вереска

Глава 1. Клубничный пирог

– Разве музыка всегда была такой? – уронив букет из вереска, тихо произнесла Аврора…

Вернёмся на один месяц в прошлое.

Конец июля. В маленьком городке «Эльденваль» заканчивалась пора жаркого лета. Все его жители занимались своими простыми делами, которые казались Авроре невыносимо скучными.

Девушка то и дело бегала по своему уютному цветочному магазинчику, разбираясь с очередным замысловатым заказом тётушки Глицинии. Для долгого рабочего дня за флористическим столом Аврора всегда выбирала практичность, в которой оставалась её природная грация: плотное облегающее боди оттенка топлёного молока, свободные льняные брюки-палаццо и просторный фартук из грубоватого шалфейного полотна с глубокими карманами для секатора, бечёвки и шёлковых лент. Пышные волны её длинных карамельных волос были небрежно подколоты на затылке большим черепаховым крабиком, и лишь непослушные завитки то и дело выбивались, щекоча щёки.

Мартова Глициния Эдуардовна всегда любила придумывать что–то совершенно новое и необычное. Вот и сегодня она затребовала составить композицию: алые бархатные розы, строгие белые лилии и… пряные веточки дикого шалфея.

– Цветы – это не просто лепестки, милая Аврора, – раздался манерный, слегка певучий голос Глицинии Эдуардовны, которая разглядывала в витрине свежие бутоны. Мартова стояла у витрины, поправляя безупречную ажурную перчатку. Её глубокие, видавшие многое карие глаза смотрели с мягкой мудростью, а седые волосы были привычно и строго собраны в изящный высокий пучок, открывая стать женщины.

Аврора, смахнув со лба прядь длинных, волнистых волос карамельного оттенка, тяжело вздохнула. Её выразительные зелёные глаза – точная копия бабушкиных – с легким интересом смотрели на охапку из алых роз, белых лилий и шалфея.

– Роза говорит о страсти, лилия – о благородстве, а шалфей… шалфей бережёт память, – продолжала женщина, загадочно улыбаясь. – Моя дорогая подруга сегодня празднует юбилей, а в нашем возрасте, знаешь ли, память становится ценнее золота.

Аврора осторожно подрезала стебель лилии, вдыхая её гутой, дурманящий аромат, смешанный с горьковатой свежестью шалфея. В её карамельных локонах запутался солнечный луч, пробивавшийся сквозь панорамное стекло лавочки.

– Память о чём, тётушка? – улыбнулась девушка, аккуратно перевязывая букет шелковой лентой.

– О главном детка. О том, что мы так часто теряем за суетой, – Глициния подошла ближе и на мгновение провела пальцем по сухому соцветию вереска в керамической вазе. Пожилая женщина замолчала, и взгляд её стал необычно задумчивым. – Как там писал наш старый поэт Эдуард Вересков? «Лишь тот, чьё сердце не гордо, увидит золотистый свет…»

От этого тихо брошенного двустишия у Авроры почему-то сладко и тревожно защемило, где-то в груди. Будто эхо древней, давно забытой песни отозвалось в стенах маленького магазинчика.

– Помню… – тихо ответила девушка. – наш парковый поэт.

– Запомни их хорошенько, Аврора, – Глициния взяла готовый букет, кивнула сама себе и направилась к выходу, помахав рукой на прощание. Порой то, что мы ищем, лежит прямо у всех на виду. Главное – уметь смотреть сердцем.

Дверной колокольчик зазвенел, провожая женщину, но Авроре некогда было долго предаваться размышлениям. День в Эльденвале выдался небывало жарким и хлопотным.

Едва закрылась дверь за Глицинией, как лавочку накрыла привычная, любимая Авророй творческая суета. Звонок дверного колокольчика не смолкал ни на час. Постоянные клиенты заходили за своими традиционными пятничными композициями, а новые покупатели с удивлением разглядывали витрины, доверяя флористу самые важные моменты своей жизни – от первых свиданий до трогательных признаний.

Рабочий стол Авроры превратился в остров изящного хаоса: обрезки стеблей, пышные ленты, крафтовая бумага, хрустальные вазы и аромат свежей зелени. Девушка подрезала розанные шипы, собирала пышные охапки гортензий, составляла изящные бутоньерки и без устали передавала готовые брендированные коробки спешащим курьерам, отправлявшимся во все уголки Эльденваля.

К концу дня Аврора чувствовала приятную усталость, но её сердце наполнялось теплотой – ведь через каждый собранный букет она дарила людям кусочек красоты.

Когда золотое июльское солнце окончательно опустилось за черепичные крыши городка, окрасив небо в персиково-розовые тона, Аврора повернула табличку на двери «Закрыто». Попрощавшись с уютной тишиной магазина, она отправилась домой.

Прохладный вечерний воздух Эльденваля ласкал плечи, смывая дневную спешку, пока Аврора неспешно шла по мощенным улочкам к своему дому. Лучшей наградой за такой насыщенный день всегда был ее любимый домашний ритуал: кухня никогда не знала холодной казенной тишины. Это было самое сердце дома, теплое, пахнущее подсушенной цедрой, топленым молоком и сладковатым дымом старой чугунной плиты.

Под деревянными балками низкого потолка густыми гирляндами сушились пучки горного чебреца, серебряной лаванды и пряного тимьяна. На открытых полках цвета темного дуба стройными рядами теснились глиняные горшочки с домашним вареньем, баночки с крупной морской солью и пузатые стеклянные бутыли с настоянным на розмарине оливковым маслом. Медная турка на плите тихо поблёскивала в косых лучах вечернего солнца, пробивающегося сквозь льняные занавески в мелкую клеточку, а на широком подоконнике дремали ростки базилика и нежные домашние фиалки.

Но подлинным хозяином этого уютного святилища был Барни – огромный, годовалый бернский зенненхунд с роскошной лоснящейся гривой и белой манишкой на широкой груди. Больше всего на свете этот мохнатый великан напоминал добродушного лесного медведя.

Едва Аврора переступила порог кухни и завязывала на талии полотняный фартук, Барни с глухим, ленивым стуком опускал свои передние лапы на столешницу. Его влажный нос шумно втягивал воздух, пахнущий свежей земляникой и мукой, а теплые карие глаза смотрели с такой бесконечной, преданной нежностью, что у Авроры невольно теплело в груди.

— Потерпи мой хороший, пирог еще в печи, — шептала она, запуская пальцы в его густую шерсть за ушами, пока пес блаженно жмурился и тяжело, с уютным собачьим вздохом, опускался на теплые терракотовые плиты пола у ее ног.

Вскоре по всему дому разлился манящий аромат карамелизованной клубники и ванили. Достав из духовки румяный пирог с хрустящей корочкой, Аврора отрезала себе щедрый кусочек, налила чашку горячего травяного чая и устроилась на широком подоконнике.

Она медленно наслаждалась вкусом сладкой свежей выпечки, но мыслями все время возвращалась к строчкам Верескова, сказанным тётушкой Глицинией: «Лишь тот, чьё сердце не гордо, увидит золотистый свет…»

Барни внизу сонно сопел, уткнувшись носом в домашние туфли хозяйки, а за стеклом сумерки окончательно сгустились до чернильной синевы. Ветер с холмов принес едва уловимый, терпкий запах цветущего вереска и горького миндаля. На мгновение девушке показалось, что на дальней аллее парка, под сенью старого дуба, колыхнулась высокая темная тень – силуэт незнакомца в длинном плаще, неподвижно смотрящего в строну ее светящегося окна.

Она моргнула – и морок исчез, оставив лишь дрожащий свет уличного фонаря да шелест листвы.

Аврора зябко повела плечами, погладила ладонью голову задремавшего пса и закрыла раму, повернув латунный шпингалет. Девушка еще не знала, что за этим хрупким вечерним спокойствием ее ждет день, который разделит ее мир на «до» и «после».

Встреча, предначертанная самим Эльденвалем, была уже неизбежна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.