Необыкновенные приключения воробья Крока и крысы Тресси

Между тем, папа, как я узнал позже, для поисков выпавшего птенца полетел звать на помощь всех птиц, живущих в нашей округе. И слетелось их такое огромное количество, что расправленные в полёте крылья заслонили всё небо целиком, не оставляя солнечным лучам даже крошечного просвета, чтобы они могли дотянуться до земли. Всё вокруг потемнело.

Прилетели не только все наши родственники, соседи и знакомые. Большой стаей, живущей от нас неподалёку, прилетели синицы, и даже дрозды прилетели на подмогу. Те самые дрозды, которые всегда считали нас, воробьёв, бесполезной и даже вредной для леса птицей. Сколько раз я слышал от них в свой адрес такие возгласы: «Воробей, убирайся прочь из нашего леса», «Здесь нет места для птицы, которая ради лёгкой еды готова жить в городе, рядом с мусорными свалками», «Настоящая лесная птица свободна, как ветер», «Да и петь вы толком не умеете, какая от вас здесь, в лесу, польза». Можно подумать, что синицы участвуют в конкурсе «Голос леса» или вороны. Даже смешно. Какая от них тогда польза? Именно так мне всегда хотелось им возразить.

Потихоньку я начал отходить от этой папиной тряски. Конечно же, я никуда не полетел. А просто уселся поудобнее у выхода из гнезда и стал наблюдать за всем происходящим. Похоже, что все были в сборе и только ждали, кто же из собравшихся возьмёт на себя роль главного организатора по спасению пострадавшего. Вдруг неожиданно в толпе птиц раздался пронзительный крик. И было это нечто большее, чем просто крик. Это было предупреждение о приближающейся опасности, что на птичьем языке означает «спасайся, кто может, враг рядом». Но каково же было моё изумление, что никто из птиц не сдвинулся с места и только гнетущая тишина воцарилась вокруг. Птицы оцепенели от страха перед приближающейся опасностью и от своей собственной смелости одновременно. Каждый из них понимал, что каким бы страшным ни был для них подступающий враг, в большей опасности сейчас находился маленький, заблудившийся в траве птенец. И было это удивительно, потому что было против всех законов природы. Тишина длилась, казалось, целую вечность. И вот в эту тишину, вернее, в самую её середину, на землю, не складывая расправленных в полёте могучих крыльев, опустился орёл по имени Орлеан. Вмиг мои глаза сами собой закрылись от страха, и я отчётливо понял, что вот тут-то мы все и пропали. Пытаться улететь прочь было поздно, да и бесполезно, так как эта сильная и безжалостная птица находилась от всех на расстоянии вытянутого крыла и свирепо разглядывала собравшихся.

— Я слышал, у вас тут проблемы? — он заговорил с нами. Голос его звучал грозно и раскатисто. — Я жду объяснений, что за суматоха тут у вас происходит. Спать мне не даёте спокойно.

Но ответа не последовало. Я понимал, что от ужаса и страха ни у кого из птиц даже клюв не мог раскрыться, не говоря уже о каких-то там требуемых орлом объяснений. Даже я, отсиживающийся в дупле дерева, не был в полной безопасности перед этим безжалостным царём птиц. Обстановка ничего хорошего не предвещала и грозила закончиться плачевно либо для самого трусливого из нас, либо для самого ближнего к орлу находившегося. Не знаю, сколько бы ещё времени он мог терпеть наше безмолвие, но тут, к всеобщей радости, из глубины кроны старой корабельной сосны раздался нерешительный голос дядюшки Тора:

— Я могу. Мне терять нечего. Семьи у меня нет, детей тоже. А значит, плакать по мне никто не будет.

Ото всюду раздался облегчённый вздох. Все птицы снова как бы ожили и задышали полной грудью: «Говори, говори, дядюшка Тор, ты самый старший из нас, и голова у тебя хоть и твёрдая, но умная. Значит, не подведёшь». Дятел почти вплотную подлетел к орлу и приземлился на высохшую корягу, торчащую из земли прямо у его ног. Это было смело.

— Я извиняюсь, конечно, за свою наглость, — начал он, — но сначала хотел у Вас поинтересоваться — с какой целью Вы задаёте такие вопросы? Понимаете ли, мы, птичий народ, народ маленький и всего опасаемся, поэтому хотелось бы всё прояснить. Вы хоть и царь птиц, и среди нас большой авторитет имеете, но, извините за свободу слова, мы — Ваша еда.

Орлеан нахмурился:

— Я же сказал, что спать мне мешаете. И потом, на моей территории должно быть всё спокойно и понятно. А тут у вас шум стоит, неразбериха. Не люблю я этого.

Похоже, что этот ответ успокоил дядюшку Тора, и он принялся подробно рассказывать о том, что у нас произошло и что теперь необходимо наметить план действия или, проще говоря, план поиска и спасения птенца. Он заметил так же, что было бы хорошо поторопиться, так как приближается ночь, а с наступлением темноты для поисков придётся привлекать сову. А к ней без пары предварительно добытых полевых мышек лучше не обращаться, она этого не поймёт. Так как мышки ей всегда нужны для поднятия духа и просто для хорошего настроения. К тому же, он добавил, воробьёв в лесу осталось не так уж много и мы должны дорожить каждым крохотным птенцом. Вот такая длинная речь у него получилась, но орёл терпеливо слушал, не прерывая говорившего.

Когда дядюшка Тор замолчал, грозная птица, немного помолчав, произнесла:

— Я очень внимательно выслушал этого старого дятла и даже успел обо всём подумать. Надеюсь, ни у кого нет сомнений в том, что опыта общения с птенцами у меня больше, чем у всех вас вместе взятых. Именно поэтому, и на правах главного, я распускаю всю вашу толпу по домам. Так как никто из вас в этом деле мне не помощник. У меня есть проверенные друзья, которые справятся с этим заданием за считанные минуты. А маленький птенец никуда не мог далеко уползти, так как даже коленки у него ещё не выросли. Разлетайтесь себе спокойно по домам и ждите от меня скорую весточку о том, что птенец благополучно найден и в данный момент уже спит себе, посапывая, под маминым крылом.

Орёл закончил свою речь и в очередной раз оглядел собравшихся. Никто не сдвинулся с места и не проронил ни слова.

— Я что, как-то непонятно выражаюсь? — его голос прогремел как гром в раскалённом воздухе, — ну хорошо, тогда я считаю до трёх.

И он действительно начал считать:

— Один, — и первыми поднялись в воздух синицы. Стайкой, как всегда. Правда, перед тем, как улететь совсем, они молча сделали круг в воздухе, как бы извиняясь за своё поведение. И уже через мгновение все увидели лишь чёрные пятнышки их удаляющихся хвостов. К своему удивлению, я был очень раздосадован: «Я всегда знал, что вы самые трусливые из всех трусливых птиц!» — прокричал я из своего укромного местечка, но прокричал негромко, тихонько так прокричал, чтобы никто не услышал.

— Два, — орёл продолжать считать.

Тут уже все собравшиеся, единой летающей массой, с огромной скоростью бросились на утёк. На месте недавнего сборища остались лишь мои папа, мама и огромная царь-птица. Орёл, конечно, не был глупым и понимал, что дальше считать нет никакого смысла, так как несчастные родители, потерявшие птенца, никуда не улетят, так как им уже нечего бояться. Орёл подошёл к ним поближе, обнял маму своим могучим крылом и произнёс:

— Не беспокойтесь, я найду вашего сына, чего бы мне это ни стоило. Обещаю. А обещаний своих я так просто не раздаю.

И взмахнув крыльями, улетел на запад, туда, где солнышко, прикрывшись пуховыми облаками, уже укладывалось спать в свой очередной раз.

Вернувшиеся домой папа с мамой не разговаривали со мной и даже не смотрели в мою сторону. Как-то стало грустно от этого, а ещё очень хотелось есть. Я вспомнил, что не ел с самого утра, и мой живот немедленно с этим согласился, протяжно заурчав. Хорошо было бы спросить у мамы, полетим ли мы сегодня поужинать, но похоже, что сейчас не совсем подходящий для этого момент. А может самому добыть что-нибудь съестное на кухне? И, кажется, я даже знал где. Недалеко от двери, за посудным шкафом, в стенке было небольшое тайное углубление. Мама там всегда припрятывала семена и зёрнышки на чёрный день, думая, что я не догадываюсь об этом. Но я конечно же это знал, так как я знал всё, что касается еды в нашем доме. А это на самом деле были важные запасы на все случаи жизни. Вот, например, зимой нагрянут внезапно сильные холода, да такие, что вылетать из дома невозможно, клюв на морозе застывает. Или вдруг ночью живот так сильно прижмёт от голода, что трудно терпеть. Не полетишь же в темноту искать себе что-нибудь перекусить. На все эти случаи и имеются в каждом птичьем гнезде такие маленькие приятные тайнички. Я потихоньку пробрался на кухню. Засунул кончик крыла в тёмную впадинку и нащупал там зёрнышки. Но как только я попытался засунуть их себе в клюв, на пороге кухни появился папа и, увидев меня грозно, спросил:

— Что ты тут делаешь?

— Пап, я есть хочу, ни одной крошки с самого утра во рту не держал, — пропищал я.

Казалось, он был разъярён ещё больше, чем в момент пропажи птенца.

— Убирайся отсюда, ты не заслуживаешь еды. Не хочу тебя видеть, — папа произнёс эти слова так жёстко, что я даже не сразу понял, о чём он говорит. Я просто смотрел в его помутневшие от злости глаза и не узнавал его. Что случилось, он больше не был тем моим папочкой, которого я любил с самого рождения. Папочкой, который кормил меня из клюва, играл в прятки, ходил со мной на прогулки, когда мама была занята разговорами со своими подругами или уборкой гнезда. Я был сильно потрясён увиденным. И причина была не в его помутневших глазах и перекошенном клюве, в этот миг я окончательно понял самое главное — он на самом деле стал любить меня меньше, чем брата, а то и вовсе разлюбил. И мне теперь придётся жить с этим всегда. Это ужасно! Нет, я так не хочу. Я уйду от них. Раз они перестали меня любить, они мне тоже больше не нужны. Они ещё пожалеют об этом. Обойдусь как-нибудь без них. Мне-то ничего, я не такой уж и маленький, справлюсь, а вот они правда расстроятся, когда обнаружат, что я ушёл. Папа начнёт винить себя в этом, мама всё время будет плакать, уткнувшись ему в плечо. Да, такая картина, нарисованная моим воображением, мне была по душе. Решено, ухожу. И даже утра ждать не буду, уйду прямо сейчас, в темноту. И я решительно направился к выходу. Но стоило подойти поближе к краю гнезда, храбрости у меня сразу поубавилось, потому что из глубины леса на меня дохнула чёрная непроглядная ночь, и только редкие яркие звёзды подмигивали, приглашая к путешествию. Но что-то мне внутри подсказывало отложить это важное мероприятие до утра. Так я и сделал.

Глава восьмая. Побег и вымышленная история для героя

Конечно же, я долго не мог заснуть, воображая, что меня может ожидать там, в дали от родного гнезда, от привычной жизни. Но ничего хорошего в голову не приходило, только страхи и опасения. В конце концов я уснул, и мне приснился жуткий сон, что я лечу по совершенно незнакомой мне местности, а за мной по земле несётся со всей скоростью большущий кот в рыжих пятнах и, высоко прыгая, старается зацепить меня своими когтями. А я совсем уже устал так долго лететь и хочу сесть куда-нибудь на дерево, передохнуть, но как только я присяду на ветку, кот стремительно карабкается вверх по этому дереву, прямо ко мне, и я опять вынужден взлетать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.