Пульс Морского Сердца.

Подглава 3.2. Хозяева острова и тайна лагуны.

Три дня, проведенные на острове, превратили их из кучки потерпевших кораблекрушение в сплоченный, работающий как часы механизм. Утро четвертого дня началось не с рассвета, а с грохота. Тяжелого, утробного грохота, от которого, казалось, дрожала сама земля.

Захар вскочил первым, сжимая в руке недоделанное копье. Он спал у самого входа в шалаш, и его взгляд сразу уперся в массивную фигуру Бориса. Кузнец стоял на краю поляны, напряженный, как натянутая струна. Его огромные руки были пусты — он не успел схватить оружие.

В десяти шагах от него, на границе джунглей, возвышалось существо, при виде которого кровь стыла в жилах. Это был кабан, но таких размеров Захару не доводилось видеть даже в самых страшных байках портовых пьяниц. Его холка доставала Борису до груди. Темно-бурая щетина на загривке стояла дыбом, а из пасти, усеянной желтыми клыками длиной с ладонь взрослого мужчины, капала густая слюна. Маленькие, налитые кровью глазки зверя буравили человека с первобытной яростью.

— Не двигайся… — прошипел Захар, медленно поднимаясь на ноги и стараясь не делать резких движений.

Из шалаша за его спиной уже выбирались остальные. Тимур замер с открытым ртом. Лина тихо ахнула. Марта, мгновенно оценив ситуацию, потянулась за тяжелым камнем.

Вепрь хрюкнул — звук был похож на скрежет камней — и сделал шаг вперед. Он не боялся людей. Для него они были просто странными, безволосыми животными, вторгшимися на его территорию. Борис стоял неподвижно, словно скала. Он понимал: любое резкое движение станет сигналом к атаке.

— Борис… — снова прошептал Захар. — Медленно… Отступай к нам…

Кузнец чуть повернул голову. Его глаза встретились с глазами капитана. В них не было страха, только ледяная концентрация.

— Я не могу… — прогудел он так тихо, что Захар скорее прочитал по губам, чем услышал. — Если я повернусь спиной, он бросится.

Вепрь снова качнул огромной головой и фыркнул, обдав Бориса облаком пара и брызг. Это была последняя капля. Борис не стал ждать атаки. Он действовал на инстинктах, отточенных годами работы с раскаленным металлом.

С невероятной для его комплекции скоростью он присел и зачерпнул горсть песка с земли. В тот же миг зверь сорвался с места. Это был не бег, а сокрушительный таранный удар. Земля дрожала под его копытами.

Борис не стал уворачиваться или убегать. Он сделал то, чего никто не ожидал: он бросился *навстречу* зверю. В последний момент он швырнул горсть песка прямо в маленькие злобные глазки вепря и упал на землю, перекатившись под брюхо чудовищу.

Захар уже был рядом. Он видел лишь мелькание бурой шерсти над головой друга и слышал яростный визг зверя, которому песок попал в глаза. Упустив основную добычу, вепрь попытался затормозить и развернуться на месте, чтобы поддеть клыками упавшую жертву.

— Тимур! Веревку! Живо! — заорал Захар.

Юнга уже был тут как тут. Он метнулся к куче снаряжения и схватил длинную лиану, которую плел накануне. В этот момент Борис, лежа на спине, ухватился за заднюю ногу зверя. Его пальцы сомкнулись на щетинистой шкуре с силой стального капкана. Вепрь взревел от ярости и боли, дергая ногой в попытке стряхнуть человека.

— Сейчас! — крикнул Захар.

Борис извернулся невероятным для его веса движением и накинул петлю лианы на переднюю ногу зверя прямо над копытом. Тимур тут же затянул узел. Вепрь дернулся, но было поздно. Борис вскочил на ноги и, используя инерцию движения животного, рванул лиану на себя и в сторону.

Огромная туша потеряла равновесие. С грохотом, от которого заложило уши, кабан рухнул на бок прямо у кострища. Он бился на земле, визжа и пытаясь подняться, но Борис уже оседлал его. Одной рукой он уперся в шею зверя, прижимая его к земле, а второй… второй он выхватил из костра тлеющее полено.

Запах паленой щетины ударил в нос. Вепрь взревел так, что с деревьев посыпались сухие листья. Борис ткнул горящим деревом прямо в чувствительный пятачок зверя.

Этого хватило. Получив ожог, кабан издал последний, полный боли и унижения визг и обмяк. Он не сдался — он просто понял, что эти странные двуногие слишком опасны для прямой схватки. Как только Борис ослабил хватку и отступил на шаг, зверь вскочил на ноги и, хромая на связанную ногу и мотая обожженной мордой, скрылся в чаще джунглей.

На поляне повисла звенящая тишина. Команда стояла неподвижно, глядя вслед исчезнувшему гиганту. Первым тишину нарушил Тимур:

— Вот это да! Борис! Ты… ты просто… ты его сделал!

Кузнец тяжело дышал. Его грудь ходила ходуном, а на лбу блестели капли пота. Он посмотрел на свои руки, потом на Захара.

— Кажется… я теперь знаю… из чего делать наконечники для копий… — выдохнул он с кривой усмешкой.

Этот инцидент изменил всё. Угроза стала осязаемой. Хозяева острова дали понять: это их дом. На следующий день Борис закончил работу над оружием: три тяжелых копья с обожженными и заостренными наконечниками из твердого дерева и два каменных топора. Захар настоял на том, чтобы организовать постоянное дежурство по ночам.

Но угроза со стороны джунглей была лишь одной стороной медали. Вторая открылась им благодаря неутомимому любопытству Тимура.

На пятый день юнга вернулся из разведки вдоль берега с совершенно дикими глазами.

— Я нашел! — выпалил он, едва переведя дух после бега по песку. — Я нашел лагуну! Там… там корабль!

Слово «корабль» подействовало на всех как удар молнии. Надежда вспыхнула с новой силой. Неужели удача наконец-то повернулась к ним лицом? Может быть, это «Стрела», выброшенная штормом в тихую заводь?

Не тратя времени на сборы (оружие у всех всегда было при себе), команда бросилась вслед за Тимуром на северную оконечность острова. Пробираться пришлось через густые мангровые заросли по колено в соленой воде, рискуя наступить на ската или ядовитую мурену. Но когда они наконец продрались сквозь последнюю стену лиан, их взорам открылась картина такой красоты и величия, что все замерли в изумлении.

Перед ними лежала идеально круглая лагуна с водой изумрудного цвета. Высокие скалы окружали её со всех сторон, образуя естественный амфитеатр. Волны открытого моря разбивались о рифовый барьер где-то далеко впереди, оставляя внутреннюю акваторию зеркально гладкой и спокойной.

И там, в самом центре этой природной гавани, стоял он.

Это был не их баркас «Стрела». Это был настоящий корабль — изящная двухмачтовая шхуна с высокими бортами из темного дерева. Её паруса были убраны и плотно привязаны к реям. На корме виднелось название: «Морская дева». Корабль выглядел так, будто просто зашел сюда переждать непогоду или встать на якорь для мелкого ремонта.

Но что-то было не так.

— Слишком тихо… — прошептала Лина.

Захар поднес к глазам ладонь козырьком. На палубе не было видно ни души. Ни единого движения. Ни дыма из камбузной трубы.

— Может, они спят? Или ушли на берег? — предположил Тимур с надеждой в голосе.

— Нет… — Марта медленно покачала головой. Она смотрела не на корабль, а на воду вокруг него. — Смотрите…

Теперь это увидели все. Вода вокруг «Морской девы» была странного молочно-белесого оттенка у самой поверхности. А еще от борта корабля тянулись вниз толстые канаты… нет, не канаты. Это были гигантские щупальца или корни какого-то чудовищного растения. Они уходили глубоко под воду, впиваясь в дно лагуны как якоря.

— Что это за чертовщина? — пробасил Борис.

Захар почувствовал холодок между лопаток.

— Нам нужно подобраться ближе… Осторожно.

Они нашли узкую тропинку среди скал, ведущую к самой кромке воды прямо напротив корабля. Двигаясь бесшумно (навык Тимура оказался здесь бесценным), они подобрались к берегу лагуны так близко, как только могли.

Теперь они были достаточно близко, чтобы рассмотреть детали. И детали эти были ужасающими.

«Морская дева» не стояла на якоре в привычном смысле этого слова. Она была *поймана*. Гигантские щупальца живого организма обвивали её корпус от ватерлинии до самой палубы. Они пульсировали слабым зеленоватым светом сквозь толщу воды и белесую муть вокруг корабля. Эта муть оказалась миллионами крошечных спор или икринок, плавающих в воде плотным облаком.

Но самое страшное ждало их на палубе.

Там были люди. Члены экипажа «Морской девы». Но они больше не были людьми в полном смысле этого слова. Их тела были покрыты той же светящейся зеленью, что и щупальца чудовища. Они стояли неподвижно у бортов или лежали на палубе в неестественных позах спящих богомолов. Их кожа казалась полупрозрачной; сквозь неё проступали контуры костей и пульсирующие жилы симбионта.

Один из них медленно повернул голову в сторону берега. Его глаза были пустыми бельмами без зрачков.

Лина тихо вскрикнула и зажала рот рукой.

— Оно… оно использует их как кукол… Как сосуды…

Внезапно поверхность воды у борта корабля забурлила. Из глубины медленно поднималось нечто огромное, бесформенное. Это была голова или тело хозяина этих щупалец — гигантская масса пульсирующей плоти размером с половину корабля, покрытая сотнями извивающихся отростков разной толщины.

Чудовище издало звук — низкий, вибрирующий гул, который ощущался всем телом как дрожь земли или басовая струна гигантской арфы.

В тот же миг все «окуклившиеся» матросы на палубе синхронно повернули свои слепые лица к берегу лагуны.

Захар почувствовал ледяной ужас. Они смотрели не *на* них. Они смотрели *сквозь* них или даже внутрь них своим внутренним зрением существа-телепата.

— БЕЖИМ! — рявкнул он голосом, не терпящим возражений.

Они неслись обратно через джунгли так быстро, как только могли, не разбирая дороги и спотыкаясь о корни. Позади них из лагуны доносился тот же низкий гул — звук чужеродного разума, который теперь знал об их существовании.

Выбившись из сил окончательно только у своего лагеря, они попадали на песок вокруг костра (Борис успел развести огонь по возвращении). Все молчали несколько минут, пытаясь отдышаться и осмыслить увиденное.

Первым заговорил Кузьма:

— Вот почему остров пустует… Это не просто рифы вокруг него… Это питомник…

Марта обхватила себя руками за плечи:

— Мы заперты здесь между двумя угрозами: дикие звери снаружи… и это… это существо внутри лагуны.

Захар смотрел в огонь невидящим взглядом. Надежда найти готовый корабль разбилась вдребезги о реальность куда более страшную, чем шторм или кораблекрушение. Но вместе с ужасом в нем росла другая эмоция — холодная решимость капитана.

Он поднял голову и обвел взглядом свою команду: бледную Лину; потрясенного до глубины души Тимура; хмурого Бориса; сосредоточенную Марту; мудрого Кузьму.

— Мы застряли здесь надолго, — твердо сказал он голосом капитана корабля во время шторма — спокойным и уверенным вопреки всему хаосу вокруг. — Нам придется выживать здесь до тех пор, пока мы не поймем природу этого монстра или пока нас не заметит какой-нибудь проходящий мимо корабль вопреки течениям Марты.

Он встал во весь рост:

— Этот остров больше не будет нас пугать! Если это питомник зверей — мы научимся охотиться на них! Если это логово чудовища из лагуны… мы будем держаться от него подальше! Но мы превратим этот берег из места крушения в нашу крепость!

Борис медленно кивнул:

— Я сделаю нам копья получше… И частокол вокруг лагеря…

Тимур шмыгнул носом:

— Я буду разведывать пути… И найду самые безопасные тропы…

Лина тихо добавила:

— Я соберу травы для заживления ран… И может быть… найду что-то против этой зеленой заразы…

Марта посмотрела на Захара:

— А ты?

Захар усмехнулся уголком губ:

— А я буду капитаном этого острова так же как был капитаном «Стрелы». Я поведу вас вперёд, потому что теперь наш дом здесь. И мы должны сделать всё, чтобы выжить.

Он бросил последний взгляд в сторону невидимой отсюда лагуны. И, хотя он этого не видел, ему показалось, что оттуда снова донесся тот самый низкий, вибрирующий гул. Но теперь этот звук уже не вызывал панического страха, а лишь напоминание о том, что их война за выживание только началась.

Глава 4. «Морской дракон» и кодекс чести.

Остров, ставший для них одновременно и тюрьмой, и школой выживания, медленно таял в утренней дымке за кормой. «Стрела» — их новое судно, собранное из обломков старого, обломков выброшенного на берег торгового брига и могучих стволов джунглей, сшитых воедино волей Бориса и знаниями Кузьмы — уверенно резала носом изумрудную волну. Это был уже не тот жалкий баркас, который Захар вывел из гавани в свой первый и последний рейс. Это был настоящий корабль, пусть и сшитый на живую нитку, но крепкий, быстрый и, главное, свой.

Пятнадцать дней они провели на острове. Пятнадцать дней борьбы с джунглями, охоты на кабанов (используя клыки того самого, первого гиганта для изготовления смертоносных наконечников) и постоянного страха перед тем, что таилось в лагуне. Но они выжили. Они стали сильнее. И теперь, когда на горизонте замаячил силуэт первого за долгое время паруса, Захар чувствовал не только жажду мести, но и холодный расчет.

— Справа по борту! — крикнул с мачты Тимур. Его зоркие глаза первыми заметили добычу. — Небольшой бриг! Одна мачта! Идет под всеми парусами!

Захар приложил ладонь козырьком ко лбу. Солнце било прямо в глаза, но он тоже увидел его. «Морской дракон». Так было написано на борту. Название звучало грозно, но сам корабль был скромным работягой — торговым судном, скорее всего, курсирующим между прибрежными городами с грузом тканей, специй или дешевого вина. Не военный фрегат, не галеон с сокровищами. Именно то, что нужно.

— Сближаемся, — скомандовал Захар, и его голос не дрогнул. — Тимур, следи за их маневрами. Борис, готовь абордажные крючья. Марта, держи нас на расстоянии выстрела из лука.

Кузьма, стоявший у штурвала рядом с капитаном, одобрительно крякнул и выпустил клуб дыма из своей неизменной трубки.

— А ты быстро учишься, парень. Идешь наперерез ветру. Они нас не ждут.

Это было главным преимуществом Захара. «Стрела» была легче и маневреннее неповоротливого торговца. Кроме того, Захар знал эти воды как свои пять пальцев. Он намеренно вел корабль так, чтобы зайти со стороны солнца, ослепляя противника.

На борту «Морского дракона» наконец заметили погоню. На палубе засуетились крошечные фигурки матросов.

— Они готовят пушку! — снова крикнул Тимур.

Захар нахмурился. Этого он не учел. Одно ядро могло разнести их хрупкую конструкцию в щепки.

— Уходим в мертвую зону! Кузьма! Право руля! Пусть думают, что мы испугались!

«Стрела» резко вильнула в сторону, уходя с линии прямого выстрела. С борта «Дракона» раздался глухой хлопок — ядро плюхнулось в воду далеко за кормой преследуемого судна.

— Ха! Мазилы! — радостно завопил Тимур.

Теперь игра пошла по правилам Захара. Он использовал течение и ветер, чтобы медленно, но верно сокращать дистанцию по широкой дуге. Торговец пытался уйти, меняя галсы, но это лишь замедляло его.

Когда расстояние сократилось до броска камня, Захар поднял руку.

— На абордаж!

Борис и Тимур метнули абордажные крючья. Стальные когти впились в фальшборт «Морского дракона», намертво связывая два корабля. В следующий миг Захар уже перепрыгивал через узкую полоску воды на палубу торгового судна. В руке он сжимал не меч (которого у них не было), а тяжелое копье с костяным наконечником.

Палуба встретила его хаосом. Команда «Дракона» состояла из пяти человек: пожилой капитан с седой бородой, двое молодых матросов-помощников и пара грузчиков. Они были не воинами, а обычными работягами моря. Увидев перед собой не толпу головорезов с саблями, а одного молодого парня с копьем и следом за ним — огромного кузнеца с каменным топором, они дрогнули.

— Стоять! — рявкнул Захар так властно, как только мог. Он не стал нападать. Он просто встал в боевую стойку, перекрывая путь к штурвалу. — Бросайте оружие! Никто не пострадает!

Один из молодых матросов попытался поднять багор, но Борис одним движением оказался рядом и просто наступил на древко ногой, вдавливая его в палубу. Матрос испуганно отскочил.

— Я сказал — бросить оружие! — повторил Захар еще громче.

Капитан «Дракона», до этого стоявший у компаса с видом обреченного величия, медленно положил руку на эфес шпаги… и так же медленно разжал пальцы. Шпага со звоном упала на доски палубы.

— Кто вы такие? — спросил он хрипло.

— Мы не пираты в том смысле, который ты вкладываешь в это слово, — ответил Захар. Он опустил копье, но не расслабился. На палубу уже спрыгнули Марта и Лина. Тимур уже хозяйничал на вантах их собственного корабля, отвязывая канаты для маневра.

Захар подошел к капитану вплотную.

— Мне нужны припасы. Пресная вода. Солонина. Мука. И порох с пулями для наших мушкетов.

— У нас груз шелка для госпожи Розенберг из порта Южный… — начал было капитан.

— Мне плевать на шелк! — отрезал Захар. Он обвел взглядом палубу. Это был честный трудяга-корабль. Он видел такие сотни раз в порту своего родного города. Грабить его было бы подлостью.

Он повернулся к своей команде:

— Борис! Лина! Осмотрите трюм! Нам нужны только припасы!

Борис кивнул и вместе с Линой спустился вниз по трапу.

— А что будет с нами? — спросил один из матросов дрожащим голосом.

Захар посмотрел на него. Обычный парень лет двадцати пяти. Такой же рыбак или сын ремесленника, как и он сам.

— Вы свободны. Мы заберем то, что нам нужно для выживания в море, и уйдем. Ваш корабль останется целым.

Из трюма донесся грохот передвигаемых ящиков и бочек. Через несколько минут Борис выбрался обратно на палубу. Он тащил на плече тяжелую бочку с пресной водой.

— Там внизу еще три таких же! И ящики с солониной! И мешок сухарей!

Лина вышла следом за ним, неся в руках небольшой деревянный ящик со знаком аптекарского креста на крышке.

— Аптечка… Бинты… И вот это… — она показала всем небольшой глиняный горшочек с плотной крышкой. — Это порох! Настоящий!

Тимур восторженно присвистнул:

— Теперь мы можем стрелять!

Захар кивнул Борису:

— Переносите всё ценное на «Стрелу». Быстро!

Пока кузнец и юнга занимались погрузкой (в основном перенося бочки с водой), Захар подошел к капитану «Дракона». Тот всё еще стоял у штурвала, наблюдая за происходящим со смесью страха и недоумения.

— Почему? — спросил капитан тихо.

— Что почему? — Захар проверял узлы на канатах абордажных крючьев.

— Почему вы нас отпускаете? Вы могли бы забрать всё: груз шелка, деньги из моей каюты… Вы могли бы продать нас в рабство или потребовать выкуп.

Захар выпрямился и посмотрел капитану прямо в глаза.

— Потому что мы не грабители могил и не убийцы невинных. Мой отец сидит на каторге по ложному обвинению богатого ублюдка по имени Грюнвальд. Я ищу справедливости для него. А справедливость не строится на костях честных людей вроде вас или ваших матросов.

Он сделал паузу и добавил чуть тише:

— У меня есть кодекс: мы не грабим бедных и не убиваем без крайней нужды. Сегодня вы беднее нас всех вместе взятых… потому что мы потеряли свой дом и корабль в шторме.

Капитан удивленно моргнул:

— Шторм? Неделю назад у мыса Ветров был страшный шквал…

— Это был он… Мы выжили чудом.

Захар протянул руку:

— Прощайте. И да хранит вас море.

Капитан секунду помедлил, а затем крепко пожал протянутую ладонь своей мозолистой рукой моряка.

Через десять минут всё было кончено. Канаты были перерезаны (Тимур справился с этим быстрее всех), и «Стрела», отягощенная добычей, начала медленно отходить от борта торгового брига.

С борта «Морского дракона» им вслед смотрели пять пар глаз. Они не махали руками и не кричали проклятий. Они просто стояли и смотрели на странную команду дикарей-идеалистов, которые взяли у них еду и воду, но оставили жизнь и корабль.

Когда расстояние между судами увеличилось до сотни метров, капитан «Дракона» наконец ожил:

— Эй! На корабле!

Захар обернулся:

— Да?

— Как вас зовут? Кого поминать в молитвах?

Захар усмехнулся:

— Скажите госпоже Розенберг из порта Южный, что её шелк прибудет вовремя… просто немного позже срока из-за непредвиденной задержки у мыса Ветров. А меня зовут Захар!

Он развернулся к своей команде:

— Курс зюйд-вест! Мы идем за Грюнвальдом!

Марта уже стояла у штурвала рядом с Кузьмой, сверяясь с самодельной картой из пальмового листа (на которой остров был отмечен как «Костяной берег»).

Борис деловито осматривал новый мушкет (трофейный), который они нашли в каюте капитана вместе с порохом.

Лина раскладывала свои новые медицинские принадлежности в углу их тесной каюты.

Тимур сидел на рее выше всех и смотрел вперед.

«Стрела» набирала ход под свежим ветром. В её трюме были еда и вода. На её борту была команда, проверенная штормом и выживанием на диком острове. И у этой команды был капитан с кодексом чести.

Они больше не были беглецами или жертвами обстоятельств. Они стали силой, с которой придется считаться.

Глава 5. Тень над Тортугой.

Порт Тортуга. Само это имя звучало как вызов закону, как пьяный смех в лицо любому таможеннику или королевскому судье. Для Захара и его команды, только что покинувших уединение «Костяного берега», этот город-порт казался ожившим мифом, местом, где реальность уступала место безумию.

Тортуга не была похожа на их родной, чинный порт с аккуратными причалами и строгими стражниками. Это был кипящий котел из дерева, парусины и человеческой плоти. Город расползался по склонам холма, спускающегося к бухте, словно гигантский осьминог, чьи щупальца — причалы и пирсы — уходили далеко в воду. Сотни кораблей всех мастей и размеров теснились в гавани: от утлых рыбацких лодок до грозных галеонов с черными флагами. Воздух здесь был густым и тяжелым, пах не только солью и тухлой рыбой, но и жареным мясом, дешевым ромом, пороховым дымом и немытыми телами тысяч людей.

«Стрела» осторожно лавировала между стоящими на якоре судами. Захар стоял у штурвала, чувствуя, как по спине бегут мураки. Это был их первый визит в логово пиратов, и он не знал, чего ожидать — теплого приема или арбалетного болта в борт.

— Держи курс к дальнему причалу, — проскрипел Кузьма, стоявший рядом. Его единственный глаз цепко сканировал толпу на берегу. — Там, где стоят шлюпки. Не будем бросать якорь в общей куче. Меньше глаз — меньше проблем.

Захар кивнул и переложил штурвал. Борис, облаченный в кожаный жилет (единственную вещь из гардероба бывшего капитана «Морского дракона», которая на него налезла), стоял у борта, сложив руки на груди. Его присутствие само по себе было лучшим аргументом в любой стычке. Тимур уже сидел на вантах, восторженно разглядывая город.

— Смотрите! Смотрите! Там драка! А там… там продают попугая! А это что? Это же настоящий капер!

Марта, стоявшая у бушприта с секстантом в руках (она не выпускала его даже на секунду), лишь покачала головой:

— Это не капер. Это просто головорез с каперским патентом, который давно истек. Здесь каждый второй мнит себя адмиралом.

Лина стояла в тени паруса, кутаясь в свой темный плащ. Она молчала, но её пальцы нервно теребили лямку сумки с травами. Город давил на неё своей суетой и злобой.

Пришвартовавшись и договорившись с местным портовым мальчишкой (за пару медных монет и обещание не ломать ему руки) о том, что тот присмотрит за шлюпкой, команда сошла на берег.

Земля под ногами была твердой и благословенно неподвижной после недель качки. Но эта твердость вибрировала от шума. Со всех сторон их окружал гвалт: крики торговцев рыбой и ромом, пьяный хохот из открытых дверей таверн «Сломанная сабля» и «Пьяный кальмар», звон стали со стороны импровизированных рингов, где моряки выясняли отношения, и непрекращающийся гул тысяч голосов.