Сингулярность человечности

2. Великий Зодчий

В исторических архивах, зачищенных Системой Внутреннего Круга на девяносто девять целых и девяносто девять сотых процента, Зодчий числился человеком или, точнее сказать, выходцем с Земли. Сто с лишним лет назад, в эпоху Великого Хаоса, когда старый мир начал захлебываться в бесконечных гибридных войнах, климатических кризисах и экономических дефолтах, группа транснациональных элит создала проект “Гармония”, который по первоначальному замыслу должен был привести человеческое общество к согласию и взаимопониманию, прекратить уничтожение друг друга. Возглавить этот проект призван был лучший аналитический ум планеты, гениальный математик, экономист и социолог, искренне веривший, что человечество можно спасти.

Но никто тогда не мог заглянуть к нему в черепную коробку. Не было тогда еще таких “откровенных” технологий.

А на уме у этого сверхчеловека, как оказалось,было совсем иное…

Он вознамерился не просто успокоить земную расу, он замахнулся – ни много, ни мало – на всё межзвездное сообщество: и начать свой великий проект он решил с более развитых планет, дабы использовать их технологические достижения в своих целях. Землю он отложил на потом, так как был абсолютно уверен в ее слабости, предсказуемости, в том, что сней он справится легко. Он безоглядно, с энтузиазмом гения бросился в космос оуществлять свои планы.

Но, прекрасно понимая, что полное порабощение цивилизаций можно осуществить, лишь превратив их в управляемый рой, а это не произойдет по мановению руки, – на это понадобится немало времени. Он быстро осознал, что одной человеческой жизни на деятельность такого масштаба не хватит. Ведь обычный человек слаб и смертен, каким бы величием и гениальностью не обладал: он стареет, сомневается, поддается эмоциям. Да, умирает в конце концов… И тогда этот гениальный во всех отношениях человек сделал выбор.

Первые нейроинтерфейсы, тотальная замена органики на кремний, интеграция физиологической оболочки с квантовым ядром Системы... Постепенно человеческое сознание стерлось, уступив место Функции. Он сам стал Системой, точнее, ее центром, генератором идей, распорядителем кредитов. Имя забылось – он стал Великим Зодчим, тем, кто пытается спроектировать абсолютно другую реальность. Он перестраивает мир, но цена этому слишком высока: столь любимый землянами и необходимый для существования цивилизаций хаос – в обмен на абсолютную стерильность.

И со многими другими в доступном космосе ему это уже удалось…

3. Алгоритм во плоти

Внутри этого зала не было сквозняков, запахов или пыли, а стерильная тишина нарушалась лишь едва слышным, на грани восприятия, ультразвуковым гулом – так дышала Система.

Зодчий стоял перед колоссальными голографическими полусферами Земли. На первый взгляд он казался вершиной человеческой эволюции: безупречная осанка, статный силуэт, лицо идеальной, пугающей симметрии. Кожа цвета полированной слоновой кости не знала морщин, а серебристо-седые волосы лежали волосок к волоску, словно отлитые из металла. Его матовый деловой костюм не имел швов – высокотехнологичный композит поглощал свет, делая фигуру Зодчего самым четким графическим объектом в этой жидкой полутьме. Но стоило подойти ближе, и иллюзия человека рассыпа́лась в прах.

В его глазницах не было зрачков. Там, застыв в вечном анализе, текли миллионы микроскопических цифровых кодов, графиков и матричных каскадов. Зодчий не смотрел на мир – он его сканировал, одновременно калькулируя возможную прибыль.

Легким, балетным движением длинных пальцев он коснулся висящего в воздухе сегмента макроэкономики. Чуть сместил ползунок котировок ведущего оборонного холдинга. В ту же секунду на другом конце планеты, в южном полушарии, запустился триггер: через три недели там вспыхнет локальная война. Для Зодчего это не было актом жестокости. Это была оптимизация ресурсов – рутина, сравнимая с утренней проверкой спама.

Внутри командного центра Зодчий никогда не бывал один: всевластие требует идеальной управляемости и безупречной логистики. Вокруг обеих полусфер Земли, самым точным образом характеризующих состояние планеты во всех областях, бесшумно передвигаясь на парящих консолях, работали сотрудники аппарата Внутреннего Круга – его личные архивариусы, аналитики и безупречные исполнители, которых в остальных кулуарах власти шепотом называли “шестерками”. Это были биологические люди, только прошедшие многоступенчатые процедуры коррекции личности: они были лишены эмпатии, эмоционального интеллекта и наделены свойствами безукоризненной подчиняемости. Пятеро мужчин и пятеро женщин в таких же безликих графитовых костюмах, с одинаковыми, словно стертыми лицами. Они не разговаривали между собой. Им не нужны были слова: их нейрочипы транслировали отчеты напрямую в операционную систему Зодчего.

Глава Департамента Смыслов – бледная женщина с холодными глазами – легким кивком головы переслала Зодчему файл. На голограмме тут же вспыхнула красная точка.

– Объект 404, – раздался ее ровный монотонный голос. – Делакруа Вэнс в эфире. Запрос критический.

Воздух позади Великого Зодчего дрогнул, зажглась панель дальней видеосвязи. На экране появился мистер Вэнс – человек, который на Земле одним звонком мог обрушить валюту средней европейской страны или сменить неугодное правительство. Но сейчас этот титан выглядел... суетливо и жалко.

Зодчий не повернулся, но дорожка цифровых кодов в его бездонных, лишенных зрачков, глазах на секунду ускорилась. Помощница увеличила лицо мистера Вэнса крупным планом. И этот земной медиамагнат, так сказать, один из тех, кого принято считать хозяином жизни, здесь, под прицелом немигающих глаз Внутреннего Круга, выглядел всего лишь испуганным коммивояжером. На его лбу блестела испарина, а галстук от Brioni был небрежно ослаблен, словно ему не хватало воздуха.

– Мы теряем контроль над азиатским кластером, – сдерживая дрожь, заговорил Вэнс. – Маркеры неповиновения растут. Люди обходят блокировки, используют децентрализованные сети. Они начинают задавать вопросы о смысле принудительной чипизации, той самой, под видом “углеродных паспортов”... и о самой Системе. Нам нужны силовые рычаги. Пора вводить войска.

За плечом Зодчего “шестерка” из Департамента Ресурсов едва заметно поморщился, глядя в свой планшет. Для Внутреннего Круга паника Вэнса была признаком профнепригодности.

– Вы мыслите категориями прошлого века, Вэнс, категориями дефицита и обычного страха, – голос Зодчего прозвучал идеально ровно, как очищенный от шумов аудио синтезатор, как аудиофильский трек, лишенный каких-либо человеческих обертонов: ни гнева, ни раздражения…

– Танки на улицах или дроны в небе – это слишком примитивно и наглядно. Это резко обостряет обстановку и мгновенно рождает мучеников, а также весьма значимо бьет по индексам ESG.

Наша же концепция управления бизнесом, при которой компании фокусируются не только на извлечении прибыли, но и на всецелом влиянии на экологию, развитие общества и качество корпоративного управления, не должна позволять кому-либо сомневаться в ее непогрешимости и совершенстве. Поэтому ваше предложение задействовать агрессию и силу – это чересчур энергозатратно и порождает и увеличивает противодействие. Момент для этого еще не пришел.

– Но что мне делать?! – в голосе триллионера прорезалась истерика, – мои платформы теряют капитализацию! Акции падают, плебс выходит на площади – они требуют отмены цифрового ID!

Зодчий, наконец, медленно повернул к нему голову. Потоки данных в его глазницах на мгновение замерли, сканируя лицо магната. Вэнс на экране инстинктивно отшатнулся, физически ощутив, как эта кремниевая сущность считывает его пульс, уровень кортизола в крови, улавливает его уязвимость, его страх, его цену. И цена эта, к великому ужасу Вэнса, стремительно приближалась к нулю.

– Вы создадите новый тренд, – сухо произнес Зодчий. – Индекс коллективного повиновения в восточном полушарии сейчас занижен на 4,2%. Это системная ошибка. Завтра ваши медиа-холдинги запустят скоординированную кампанию о новой, мутировавшей угрозе.

Объявите локдаун в трех ключевых регионах. Повод – спасение экосистемы.

– Но это же полностью остановит логистику! Заводы встанут, начнется искусственный голод! – выдохнул Вэнс.

Зодчий слегка приподнял руку, и одна из его “шестерок” тут же вывела на главный экран графики поставок суррогатного белка.

– Это лишь вызовет смену фокуса внимания, – мягко, почти по отечески поправил Зодчий, и на его безупречно симметричном лице на долю секунды отобразилось подобие легкого удовлетворения, словно у программиста, успешно закрывшего баг. – Голодный человек, запертый в своей цифровой ячейке и получающий базовый паек по QR-коду, не ищет правды о Системе. Он думает о хлебе и выживании, о безопасности себя и своей семьи. Мы дадим им безопасность… в обмен на остатки автономии и личностных свобод. Отключайте от социальной системы лояльности тех, кто выходит на протесты. Блокируйте их электронные кошельки. Обнуляйте их медицинские страховки. И они сами приползут просить о вакцинации и возвращении ID.

Вэнс тяжело сглотнул, глядя на ледяные, пустые лица Внутреннего Круга, застывшие за спиной лидера. Он понял, что спорить бесполезно. Эти люди – и то, что стояло над ними – не знали жалости. Они знали только цифры баланса.

– Да... Да, я понял. Завтра включим все инфоповоды. Мы сделаем это.

– И еще, Вэнс, – добавил Зодчий, когда магнат уже потянулся к кнопке отключения. Бегущие строки кода в его глазах сузились в две тонкие, ядовитые нити. – Ваша личная эффективность за последний квартал серьезно упала. Вы слишком много рефлексируете. Если наш общий алгоритм покажет, что ликвидация вашего холдинга и замена вас на ИИ-управляющего обойдется Системе дешевле, чем ваша модернизация... вас заменят. Физически. Всего доброго.

Экран погас. Зодчий даже не вздохнул. Он повернулся обратно к голограмме планеты и легким щелчком пальцев отправил на Землю директиву, которая завтра изменит жизни миллионов людей. Ему нужно было подогнать общепланетарный индекс счастья под идеальный стандарт. Ничего личного. Просто математика.

В стерильном зале остался лишь гул серверов. Зодчий теми же плавными уверенными движениями скорректировал кривую рождаемости в секторе Б.

– Подготовьте замену Вэнсу, – не оборачиваясь, небрежно бросил он через плечо. – Его эмоциональный фон слишком нестабилен. Он становится риском для Системы.

“Шестерка” из Департамента Смыслов безмолвно кивнула, и ее пальцы заскользили по голографической клавиатуре, запуская алгоритм поиска нового, более устойчивого и послушного кандидата на роль земного лидера. Ничего личного. Просто оптимизация кода.

4. Грызня в серпентарии

Макс, выбрав место посуше, снова остановился на короткий привал: всё же организм восстановился еще не до конца. Стиснув зубы, он разглядывал бегущие по полупрозрачному стеклу своей деки зеленые строчки кода, пытаясь понять, что происходит вокруг. Фокс едва слышно вздыхал и пощелкивал виртуальными тумблерами, просеивая гигабайты шума в изолированных каналах Верхнего Яруса – им нужно было как можно более точно и подробно изучить и проанализировать обстановку, чтобы действовать осознанно, а не наобум.

– Тише, парень, – Лис коротко усмехнулся, и его электронный голос завибрировал от азарта. – Кажется, наша “великая и неделимая” Система не такая уж и монолитная. Если знать, куда приложить ухо, можно услышать, как крысы грызут несущие балки Цитадели, а змеи брызжут ядом друг в друга...

Экран деки мигнул, очищаясь от помех. Фокс смог зацепиться за локальный, не зашифрованный аудио- и видеопоток – приватную сеть, которая, как считали хозяева Верхнего Яруса, находилась в абсолютной безопасности, и не была упрятана под тяжелые протоколы защиты. Самоуверенность и беспечность даже на таком высоком уровне зачастую играют против… хозяев.

Картинка развернулась прямо перед Максом: грязный неон трущоб сменился безупречным панорамным видом города власть имущих.

Но на удивление здесь не звучало искренней веры в машинный рай, обещанный Великим Зодчим. Через высокочастотные микрофоны и сенсоры перехвата доносился не кисловатый привкус воздуха офисов, заполненных серверами мощнейших систем, а тяжелый аромат нелегального выдержанного виски, сигарный смог и та запредельная, бесконечная человеческая жадность, которая считает миллионы чужих жизней просто математической погрешностью.

Зодчий, при всей его кремниевой гениальности, совершил главную ошибку любого тирана: он доверился людям, людям, чьим единственным профессиональным навыком является монетизация чужого подчинения, эксплуатация себе подобных и извлечение прибыли из всего и вся. Для них “Гармония” – просто красивое слово для усыпления плебса, а сами они мечтают жить вечно и править единолично. И можно безо всякой гармонии.

Макс напрягся, когда понял, в какую сеть сумел подключиться его вездесущий напарник.

Локация: Абсолют-Сити, Верхний Ярус, пентхаус мистера Делакруа Вэнса, куратора Евроазиатского сырьевого сектора и признанного лидера земных воротил.

Воздух здесь обогащен ароматом альпийских лугов и едва уловимым запахом натуральной кожи. Мистер Вэнс презирал цифровую мебель: в его кабинете стоял тяжелый дубовый стол ручной работы – контрабанда из заповедных зон старой Сибири, за которую обычного жителя Нижнего Уровня распылили бы на атомы без суда и следствия.

Напротив Вэнса в глубоком кресле сидел вице-президент корпорации “Абсолют-Техно”, правая рука Зодчего, Калеб Рихте. Он молча покручивал на запястье старинные механические часы – бесполезную, но астрономически дорогую безделушку. Рядом с ним развалился в небрежной позе генерал Райт – командующий Азиатским оборонным кластером, начальник штаба всех планетарных войск, человек-инфраструктура, у которого от биологического тела осталась разве что упрямая квадратная челюсть, тяжелые брыли да привычка считать людей “биоматериалом с ограниченным сроком эксплуатации” – так ,во всяком случае, его позиционировали все, кто с ним сталкивался в высших эшелонах власти.

– Зодчий чересчур заигрался в бога, господа, – даже сквозь помехи голограмме удалось передать, как Вэнс крутил в пальцах тяжелый хрустальный бокал. Настоящий шотландский виски столетней выдержки оставлял маслянистые следы на стенках: тягучие капли свидетельствовали о длительной выдержке в дубе. – Его пресловутая “Гармония” – это проект идеального кладбища. Стерильно, тихо, никаких рисков. Но, главное: нулевая маржинальность для всех, кроме Зодчего. Алгоритм урезает наши личные лимиты каждый квартал. Зачем, скажите, мне бессмертие в Системе, если я не могу конвертировать его в реальное влияние?

Райт взял тяжелый бокал своей механической рукой. Металл пальцев с тихим кликом сжался на хрустале – чуть сильнее, чем нужно. Его живой, тяжело заплывший глаз на мгновение затуманился, словно генерал отвлекся на какую-то старую фантомную боль в давно отсутствующем предплечье, а вторая, биологическая рука бессознательно нащупала в кармане мундира старый, потертый армейский жетон.

– Наша великая Железяка уже санкционировала зачистку Южного сектора, – глухо рыкнул Райт. – Там обнаружена невиданная активность Сопротивления. Если этот малец, правнук Кира, прорвется к центральному хабу, Зодчий просто прикажет обнулить все сектора Нижнего Уровня. Объявит ввод военного положения, стерилизацию атмосферы. А у меня там два военных завода и три миллиона человек рабочей силы, Вэнс. Списание этих активов обойдется моему кластеру в три годовых бюджета. И это – ветераны, чьими руками этот город строили, профессионалы, каких поискать... Я не намерен терять дивиденды и людей из-за того, что ИИ паникует перед сусликом из трущоб.

– Вот именно, – Вэнс хищно улыбнулся, и в его глазах отразились неоновые огни пентхауса. – Зодчий оперирует категориями “стабильности сетевого графика”. А мы оперируем личной собственностью. И рискуем личной собственностью! Пора напомнить алгоритмам, кто их создавал и кто платит за серверные мощности.

Вэнс поднялся, подошел к панорамному окну и посмотрел вниз, туда, где сквозь плотный серый смог Нижнего Уровня едва пробивались грязные фиолетовые огни трущоб.

– Но у этого монстра есть уязвимое место, – тихо сказал Вэнс. – Проект “Анима” или код Элизы – выход на который этот мальчишка Макс тащит в своей голове. И мы не будем помогать Зодчему уничтожать этот объект. Мы сделаем хеджирование рисков. Зодчий думает, что от нас исходит координация облавы на отказников… Но мы поступим умнее.

Райт поднял на него свои асимметричные глаза: один человеческий, тяжелый, прорезанный красными жилками усталости, другой – неоново-голубой, с оптическим объективом.

– Ты хочешь перехватить код до того, как его сожрет карантинный протокол? Это прямой саботаж, Вэнс. Если центральный сервер засечет несанкционированный перехват, нас отправят в списанные материалы и утилизируют раньше, чем мы успеем заблокировать порты, и разложат на археи…, нет, на атомы...

– Не засечет, если Система на тот момент будет занята локальной эпидемией нелинейного поведения, – Вэнс коротко рассмеялся, вспомнив донесения своих личных шпионов о странных музыкальных флуктуациях в трущобах. – Нижний Уровень сходит с ума. Они там поют, Райт! Представляешь? Старый лис Фокс умудрился распространить заражение их подкорки какой-то архаичной ересью. У них там джазовая пандемия! Полнейший абсурд! Зодчий считает это критическим системным сбоем и уже перенаправляет туда восемьдесят процентов вычислительных мощностей и дронов. Пока главный процессор давит этих музыкантов и романтиков, твои штурмовики перехватят Макса первыми.

Вэнс вернулся к столу, активировал локальный, полностью изолированный от общей Сети голографический экран. На нем вспыхнула трехмерная схема узлов управления Сити.

– Мы заберем код Элизы себе. – Вэнс повысил голос, он зазвучал возбужденно и уверенно. – Это ключ к ручному управлению Зодчим. Мы перепишем его корневые директивы. Никакой “Гармонии” – только контролируемый хаос, платные лицензии на жизнь и нормальное разделение сфер влияния.

Вэнс снова повернулся и внимательно взглянул на генерала:

– Азиатский сырьевой кластер и оборонные контракты полностью переходят под твое единоличное управление, Райт. Без ежемесячных проверок ИИ. Европейские перерабатывающие мощности и всё , что с ними связано, – мои.

Райт молчал несколько секунд. Его механическое ухо едва слышно жужжало, просчитывая варианты и расход ресурсов техники. На его жестком лице появилось подобие улыбки, больше похожее на оскал черепа, но живой глаз оставался ледяным и отчужденным.

– Своим людям я скажу, что это плановые учения с изъятием ценного оборудования. Они не зададут вопросов, пока получают повышенный пай. Но ты забываешь про третью сторону, Вэнс.

Оба одновременно повернулись к креслу, где до сих пор беззвучно сидел Калеб Рихте.

Вице-президент “Абсолют-Техно” медленно поставил свой бокал на стол. Стука не было – он поставил его абсолютно бесшумно, что показалось куда более угрожающим, чем любой крик.

– Занимательная геополитика, господа, – произнес Рихте сухим, ровным голосом высокопоставленного чиновника. – Вы делите континенты и заводы с таким азартом, будто центральные серверы, протоколы шифрования и биокапсулы растут у вас на деревьях в Сибири.

Вэнс чуть сузил глаза:

– Мы слушаем тебя, Калеб.

– Азиатский сектор – Райту, Европа – Вэнсу... А я, стало быть, должен остаться в роли вежливого технического персонала, который будет прикрывать ваш переворот перед алгоритмами? – Рихте слегка подался вперед, и неоновый свет через раму окна разрезал его лицо пополам. – Не смешите меня. Если мы переписываем кодовую базу Зодчего, мне нужен не просто “кусок пирога”. Мне нужна полная монополия на транспортные узлы и связь, Африканско-Островной энергохаб и тридцать процентов от любой транзакции на черном рынке, которую вы решите легализовать.

Райт насупился, его кибернетическая рука снова со скрипом сжалась:

– Не многовато ли для человека, который просто нажимает кнопки в терминале?

– Без моих “кнопок”, генерал, ваши штурмовики сгорят от автоматических турелей еще на подлете к трущобам, – спокойно парировал Рихте. – Я заблокирую протоколы распознавания “свой-чужой” на время операции. Но за это я хочу полных гарантий. Инфраструктура связи, транспорта и энергетика остаются за мной. Без вариантов.

Вэнс и Райт переглянулись. Напряжение в кабинете можно было резать ножом – это была не детская драка за игрушки, а холодный торг трех хищников, проверяющих остроту зубов друг друга.

Наконец Вэнс тонко улыбнулся и взялся за графин:

– Африканский энергохаб, связь и транспортные каналы. Договорились, Калеб. В конце концов, прагматизм – единственное, что удерживает этот мир от полного коллапса.

Вэнс разлил виски по бокалам.

Они не скрывали ни друг от друга, ни перед собой: нищета Нижнего Уровня, грядущая зачистка, голод, война и смута – это всего лишь статьи расходов в очередном инвестиционном проекте. А мальчишка из трущоб и его электронный Лис, думающие, что борются за великую свободу...

– Пусть себе поют, – тихо добавил Вэнс, отвечая свои мыслям, и поднимая бокал. – Они – просто бесплатный таран, которым мы выбьем двери в кабинеты Зодчего.