- -
- 100%
- +
— Вот и отлично, - теперь Соня и вовсе улыбается. – Я ещё и печенья испекла. Вообще-то его мы возьмём с собой в гости, но сделала с солидным запасом, так что иди разувайся, мой руки и жду тебя на кухне.
Вообще-то печенье я люблю. Но что за командный тон и куча требований?
- Не буду я разуваться. Это вообще пережиток прошлого, а улицы, если ты не в курсе, моются.
- Полы тоже моются, и я сделала это с дезинфицирующим средством, - Соня складывает руки на груди и смотрит невозмутимо.
- И так было чисто.
- Ты говоришь это только потому, что не видел цвет воды после мытья.
- Никто в Европе уже давно не снимает обувь.
Вообще-то я понятия не имею, правда ли это. Просто мне так было удобно: возвращался после работы и оставался в туфлях. Или скидывал их в спальне и потом топал босиком. Но согласиться так легко нацепить какие-то… тапочки! Нет уж, это не по мне. В кого я превращусь такими темпами через месяц? В старика, как мой отец? Эльвира вон тоже ходит по квартире на шпильках, и ничего.
Мы с Зиновьевой смеряем друг друга взглядами, и я всё жду, когда она отступит. В конце концов, кто тут хозяин, а кто – просто покупка? Но она становится ещё серьёзнее и продолжает, набрав полную грудь воздуха.
- Вместе с микроскопическими частичками пыли ты заносишь домой и кучу бактерий с улицы. Те оседают на полу, поверхностях мебели, и постепенно попадают в наши лёгкие и на стол. Это просто бомба замедленного действия, поэтому сейчас ты идёшь, снимаешь ботинки в коридоре, и больше мы к этому вопросу не возвращаемся.
Она стоит и смотрит на меня. Я смотрю в ответ и также молчу. Да почему вообще какая-то девчонка решила покомандовать мной?! Не хочу я никакие тапочки. Но есть – очень даже хочу, прям аж желудок сводит, и что-то мне подсказывает, что если не уступлю, то наливать борщ в красивую тарелочку Зиновьева мне не станет.
Недовольно фыркаю, но всё же топаю в коридор. Тапочки, кстати, оказываются весьма удобные, а вот ботинки я из вредности оставляю прямо так, на полу. И вообще, это не я сдался, а просто уступил девушке, потому что не хочу показаться склочным в первый же день. Всё-таки ей ещё моих родителей очаровывать, нельзя портить настроение напарнику по вранью.
Готовит Зиновьева, к слову, отлично. Я слопал две тарелки борща с гренками, потом меня напоили чаем с печеньем, а переодеваться отправлялся едва ли не перекатываясь, как шарик. Так объедаться нельзя, плохо для желудка и фигуры. Обязательно скажу Соне, чтобы не готовила так много, но лучше завтра. Или ещё когда-нибудь в другой раз. А сейчас самое время отправляться к родителям: время поджимает, а мы и так его потратили на бестолковые споры из-за сорняков и ботинок.
С собой мы в итоге взяли не только печенье и подарок, что стоял заготовленный ещё неделю назад, но и комнатные цветы для моей мамы. Тоже, кстати, купленные Соней где-то с рук, но этот горшок смотрелся очень даже неплохо. Сама София также выглядела вполне прилично. Я-то боялся, как бы она в рабочих блузке и юбке и к моим родителям отправилась, но нет, оделась в мягкие тёплые штаны и свитерок. Умеет же нормально выглядеть, когда постарается!
Атмосфера в салоне у нас вполне дружелюбная, ну или это я в таком приятном расположении духа после еды. Оказывается, вкусный обед в состоянии затмить даже горячую ночь! Ненадолго, разумеется, но всё же. Интересно, а Эльвира готовить умеет? Хотя мысли о кошечке подождут, сейчас стоит обговорить с Зиновьевой предстоящую встречу.
- Родители в курсе, что я встречался с Элей, - говорю, выворачивая на центральную улицу. – Но не знают, что продолжаю до сих пор. Поэтому можно рассказать им что-то типа «влюбился на контрасте».
Контраст, разумеется, знатный. Прям небо и земля, но я удерживаю себя от демонстративного осматривания соседки по авто.
- Не влюбился, иначе нам не поверят, - Соня же качает головой. – Понял, что тебе нужны спокойные отношения, потому как перегорел в предыдущих. Потом внезапно простыл, и тут я со своим куриным бульончиком и заботой. Вот так всё и случилось.
- Не знаю… - тяну. – Такая себе версия. Влюблённость была бы лучше, к тому же полностью оправдывает скоропалительный брак.
- Влюблённость ты не сыграешь, - моментально отбривает меня новоиспечённая супруга. – Я – да, а ты не вытянешь.
И знаете, принципиально так смотрит исключительно на дорогу. Аж выбесило!
- Да с чего это не вытяну? – тут же взрываюсь. – Нормальные у меня актёрские способности, просто ты их ещё не видела. И вообще, чего это ты повадилась пререкаться? То с тапочками этими, то с историей нашей любви. Мне больше нравилось, когда была спокойной и исполнительной помощницей.
Молчит. Да ладно, неужели в этот раз победа за мной? Но не проходит и минуты, как Соня, намного тише, чем раньше, всё же отвечает.
- Никогда я вам не нравилась, Алексей Николаевич. Вам просто нужна была девочка на побегушках за низкий оклад, вот вы меня и взяли. И если хотите, давайте выдадим вашу версию – мне, по большому-то счёту, всё равно что врать.
Она аккуратно поправляет бантик на коробке с подарком и снова смотрит перед собой. Вот вроде бы и победил, а привкус у победы такой себе. Горьковатый получился. Может, перевести тему?
- Долг уже закрыла?
- Вчера подала документы, в понедельник всё пересчитают и отправят мой вариант для подписи, - послушно отвечает мне Соня. Вроде не обиделась, уже хорошо.
- Ну вот и ладно. Наверняка родня твоя в восторге, - чуть улыбаюсь, и тут до меня доходит ещё одна вещь. – А ты им сообщила, что вышла замуж?
Надеюсь, хоть про фиктивность брака не успела ляпнуть. Но тут Зиновьева меня удивляет, потому что оборачивается и спрашивает с совершенно искренним недоумением:
- Нет, а зачем?
В смысле, зачем?!
- В смысле, зачем? – повторяю собственные же мысли. – Как ты им вообще объяснишь штамп в паспорте и смену места жительства? В гости ведь нужно съездить, ну или они к тебе приедут. Да хотя бы просто во время разговора неужели не обмолвишься ни разу за год?
- Мы очень редко и помалу общаемся, а в гости друг к другу не ездим и вовсе, - Соня пожимает плечами, словно это совершенно рядовая ситуация. – Они живут за полторы тысячи километров отсюда и имеют слабое здоровье. А мне такие поездки не позволяют финансы. Ну и специфика работы.
Последнее девчонка добавляет мстительно и с ехидцей, к которой уже начинаю привыкать. Но всё равно тема её родни не оставляет меня в покое.
- Слушай, Сонь, а откуда у тебя долг-то такой большой? Понятно, что из-за семьи, но почему именно ты?
Кажется, Зиновьевой этот разговор не слишком-то приятен, но ничего, потерпит. В конце концов, раз мы теперь официально женаты, мне нужно быть в курсе всего.
- Странно, что вы… в смысле, ты, не озвучил этот вопрос ещё до свадьбы, - Соня проговаривает вслух мои мысли. – История не слишком быстрая, если хочешь знать все подробности.
- Поеду окружным путём, у нас минут двадцать, - предлагаю. А куда деваться?
- Ну что ж. Тогда слушай очередную сказку.
День второй. Алексей. Продолжаем.
- Жила-была девочка Настя, - начинает моя помощница. – Девочка как девочка, всё как у всех. Отучилась, вышла замуж, родила дочку и назвала её Соней. Когда дочери её исполнился год, что-то там у них с мужем не сошлось, и они развелись. А ещё через два год вышла замуж за другого, и у Сони появился отчим.
- Слушай, давай без сказки, а то мы так до ночи прокатаемся, - не выдерживаю. Я ещё от матери в своё время наслушался наставительного тона, не хватало его и от жены получать. Тем более фиктивной. – Сократи вступительную часть до минимума.
- Поняла, - девчонка послушно кивает. Всегда бы так! – В общем, в семье своей я не совсем родная. Дядя Толя относился ко мне хорошо, насколько это вообще возможно по отношению к чужому ребёнку, но о том, что живу за чужой счёт, время от времени упоминалось вслух. Брата моего любили сильнее, но, возможно, это было потому, что он мальчик. Ну или младший – сложно угадать. Пашку очень баловали, и в девятом классе это вышло родителям боком. Разумеется, все говорили, что он связался с дурной компанией, но я-то этого мальчишку знаю вдоль и поперёк. Он и сам в состоянии наворотить дел. В тот раз себя проявили азартные игры, а потом, когда денег не хватило, налёт на местный магазинчик.
Мои брови ползут вверх, потому что такой информации на Зиновьеву у меня не было. Не скрою, копал не особо глубоко, но на поверхности криминала в семье не наблюдалось. Ограбление же должно было выскочить первым, словно красная карточка рефери, и фиг бы я тогда вообще к помощнице подошёл со своими предложениями.
- Так как на тот момент Пашке только исполнилось пятнадцать, много бы ему не дали. Но родителям… - Соня медлит, - скажем так, предложили это дело вообще замять. Не за просто так, разумеется. Мама и дядя Толя единогласно решили, что Павлу нельзя портить будущее, и принялись собирать по сусекам необходимую сумму. К слову, дядя Толя инвалид, живёт на пособие. Мама последние лет семь-восемь тоже стала частенько болеть, поэтому и не работает толком. Да и на какую должность тебя возьмут, когда тебе хорошо уже за сорок и огромный пробел в рабочем стаже? Полы мыть?
С этим я мог бы поспорить, но молчу. А хоть бы и полы. Чем не работа-то, когда деньги нужны?
- В общем, тогда они назанимали у кого только могли, но любой долг со временем нужно отдавать. А отдавать-то оказалось нечем, и чтобы покрыть его, дядя Толя решил одолжить у… - прикусывает губу Зиновьева. Опять эти её паузы! – Назовём его весьма уважаемым человеком нашего городка. Тот даже милостиво разрешил первые полгода не платить по счетам, а когда кинулись, там такие проценты набежали, что мама не горюй. В итоге сумма, которую отдали в самом начале, увеличилась в пять раз, и такого кредитора игнорировать уже не получается – это вам не сват или кума.
- Ничего себе процентики, - качаю головой, всматриваясь в дорогу. Ещё немного, и будем сворачивать в район родителей. – А к юристам твои родители на обращались, чтобы уменьшить выплаты?
Зиновьева смотрит на меня, словно на идиота, и продолжает, опять сосредоточив взгляд на шоссе.
- Мама, когда узнала, была в ужасе – дядя Толя ведь всё в обход неё решил. Ну и обратилась ко мне с просьбой, раз уж я как раз выпустилась и готовилась устраиваться на работу, чтобы оформила на себя кредит, а они с этих денег погасили долг.
- И ты взяла и так легко согласилась? – интересуюсь. – Там же по выплатам две трети твоего оклада получается.
- А вы бы отказали своим родителям? Тем людям, которые в своё время в тебя вложились.
- Они хотя бы помогают тебе с гасить задолженность?
На это Соня молчит. Видимо, не слишком.
- И именно поэтому ты не собираешься ставить их в известность?
- Поэтому, - кивает моя собеседница. – Если расскажу, что избавилась от долга, да ещё и получила подработку, семейству обязательно захочется чего-то новенького. Мама уже давно мечтает попасть в санаторий, а дядя Толя – обновить инструменты в гараже. Павлу тоже наверняка что-то да понадобится, пускай об этом мне по факту и не расскажут. А я вот так эгоистично хочу устроить своё будущее, а не вкладываться в семью из-за того, что слишком слабохарактерна и не могу отказать, когда они тяжело вздыхают и смотрят с укором. Пусть всё идёт, как шло. Просто буду продолжать им понемногу перечислять с зарплаты.
Теперь уже не отвечаю я. Родня девчонку в край заездила. И если она оплачивала долг, да ещё и так деньжат подкидывала, то может и хорошо, что молчит. Мало ли сколько они с неё ещё вытянут.
В тишине мы и подъезжаем к многоэтажке, в которой живут родители. Заезжать в подземную парковку смысла нет, раз просидим только пару часов, поэтому оставляю тачку опять на улице. Потом помогаю Соне, нагруженной коробками, выбраться из машины и первым иду к дверям подъезда набирать код.
Несмотря на высокую должность и заработки, живут отец с матерью на весьма скромной жилплощади. Сам дом, разумеется, хороший, но не царские апартаменты. Мама вообще любит повторять, что счастье не в деньгах и уж тем более не в их количестве, так что квартирка у них по размерам не слишком отличается от моей. Хотя обставлена, разумеется, как конфетка, и всё ради матери и её многочисленных хобби. Интересно, а как бы на это отреагировала Эльвира? Моя-то кошечка привыкла к роскоши что в родительском доме, что у себя. Боюсь даже представить, как бы её скривило от одной лишь квадратуры маминой гостиной и того, что пища готовится и поглощается в одном и том же месте.
Пока поднимаемся в лифте, перехватываю у Сони коробку с подарком и цветы. Ей оставляю только пакетик с печеньем, от которого до сих пор очень призывно пахнет ванилью и ещё какой-то специей, название которой я не запомнил. Хорошо, что она меня перед выходом накормила, а то бы мы вряд ли спокойно доехали, с такими-то ароматами в машине. Интересно, маме её стряпня понравится?
Выходим на нужном этаже и переглядываемся с Софией. Вдох, выдох. Пора!
Жму кнопку звонка, и почти сразу же дверь открывает мама. Румяная, в своём любимом и уютном спортивном костюме. Губы её тут же расплываются в широкой и предназначенной мне улыбке: я у родителей ведь младший и обожаемый сын. Хотя они и Ритку тоже любят.
- Привет, сынок! – мама тут же целует меня в обе щеки, прямо через порог, и только потом замечает Софию. – Ой, Сонечка! Молодец, что приехала, а то нам, старикам, тут совсем скучно.
Мама затягивает внутрь и меня, и Соню, словно само собой разумеющееся, а дальше начинается привычный ураган. Вернее, я-то как раз прекрасно знаю, насколько удушающей бывает забота матери, а вот Зиновьева выглядит растерянной.
За полторы минуты нахождения в квартире нас успевают заставить переобуться в домашние весьма пушистые тапочки, отправляют намывать руки, хвалят цветок, а заодно аромат принесённого печенья, и наконец буквально вталкивают в кухню. А там за чайником и маминым фирменным пирогом уже восседает отец.
- С днём рождения, - проговариваю, обменявшись с родителем дружеским рукопожатием и полуобъятиями. – Здоровья тебе, денег, крепкой нервной системы на нас, оболтусов, ну и всякого прочего, само собой.
- Спасибо, сын, - отец довольно кивает, а после переводит взгляд на гостью. – А ты, смотрю, такой важный стал, что уже и поздравлять родителей приезжаешь со своей помощницей?
Ехидно так смотрит, но я-то своего отца прекрасно знаю. И эти твёрдые нотки в голосе, тоже.
Переглядываемся с Соней, и я делаю шаг к ней.
- Я привёз её не как свою помощницу. Мам, пап, мы с Сонечкой вчера поженились.
Пакет с печеньем рухнул у матери из рук, а взгляд отца моментально стал суровее. Сжимаю ладонь Сони, но плохо понимаю, это ей сейчас нужна поддержка, или мне. Как-то этот момент в моей голове выглядел совсем иначе…
Но миг, другой, и аура на кухне вновь становится прежней. Соня помогает поднять пакетик, благо тот был плотно прикрыт, а отец делает шаг в сторону и протягивает ладонь к столику.
- Ну и учудили, молодёжь! – говорит он вполне доброжелательно. – Садитесь давайте чай пить, а заодно расскажете про своё житьё-бытьё.
Нас усаживают за стол рядом, наливают чай и отрезают по куску чудеснейшего яблочного пирога. Соня с аппетитом уплетает сдобу, нахваливая с такой искренностью, что я и сам тянусь попробовать. Кажется, маму мою она уже очаровала, но сейчас нам нужно убедить не её.
- Итак, рассказывайте, - предлагает отец, когда чай доливают по второму кругу. – Так скоропостижно поженились… Что, Лёшка, набедокурил? К какому месяцу внуков ждать?
У Сони падает ложечка, а я слегка закашливаюсь. Отец же смотрит очень твёрдо, притом взгляд так и блуждает от помощницы ко мне.
- Соня не беременна, мы поженились не поэтому, - откашлявшись, наконец отвечаю на вопрос. – Просто…
Я замираю и смотрю на Зиновьеву. Она же ждёт, что скажу я, чтобы всё подтвердить, и я практически уверен, что если сейчас начну заливать отцу про великую любовь, поддержит каждое моё слово. Вот только это всё будет неправильно.
- Просто пришло время, вот и весь рассказ.
Родители переглядываются, и отец задумчиво кивает на мои слова. А потом совершенно без паузы начинает расспрашивать про предстоящий контракт в области, засыпая вопросами один за другим.
От работы мы переходим к транспортному налогу – новая тема для обсуждения в семье, а потом как-то плавно возвращаемся к сегодняшней выпечке.
- Вкуснючее печенье получилось, Сонечка, - нахваливает мать, откусывая кусок от сдобного кругляшка. – У тебя определённо кулинарный талант.
- А ещё, отличная духовка, - улыбается моя купленная супруга. – Хорошая плита – это ведь половина дела.
- Точно!
- Но сдаётся мне, - добавляет отец, - что с вишнёвым вареньем печенье было бы ещё вкуснее. Ну что, Лёшка, сходишь вместе со мной в кладовую?
А я уж думал, обошлось. Но нет, сейчас начнётся моя трёпка и допрос по полной программе.
Встаю из-за стола следом за отцом и топаю в дальнюю часть квартиры. Кладовка, конечно, маловата, но если вплотную, то два человека в это царство трёхлитровых баллонов и старых журналов всё же помещается. Вот и стоим плечом к плечу, осматриваем средние полки на предмет варенья из вишни и временно храним тишину.
- Спрашивай уж, что хотел узнать, - мои нервы не выдерживают первыми.
- Узнать? – отец оборачивается на меня с недоумением. – Ты это про что, сынок?
- Ой, вот только не нужно говорить, будто ты меня сюда просто так позвал!
- Разумеется, нет, - тот аж обиделся, ей богу! – Варенье ведь ищем! Вишнёвое.
- Па-а-ап!
Его наставительно поднятый вверх палец меня отнюдь не вдохновляет. Варенье, как же. И, кажется, родителю моему также надоело ходить вокруг да около.
- Лёш, ну давай откровенно, - тяжело вздыхает он. – Ты помешался на этой Эльвире, ходил за ней хвостом, тратил кучу денег. А теперь вдруг приводишь к нам в дом секретаршу и пытаешься убедить нас с матерью в том, что она и есть твоя великая любовь? Странно всё это выглядит, сынок, особенно если учесть, что несколько недель назад я обронил фразу о том, что неплохо бы тебе остепениться, иначе не видать компании, как своих ушей.
Мы сталкиваемся взглядами, и я понимаю – не могу. Не сумею соврать отцу в глаза, вот хоть ты тресни! Во всяком случае, не «от» и «до».
- Я не влюбился в Соню так, как это было с Эльвирой, - мотаю головой. – Но она хорошая девушка. Добрая, заботливая, исполнительная. Ты хочешь видеть меня женатым и солидным человеком, и я решил – почему не она?
- То есть, единственное, о чём ты думаешь – как бы поскорее прибрать к рукам мою фирму? – разочарованно говорит отец. – Вы что, в сговоре с этой девочкой?
- Нет! – говорю, пожалуй, громче и резче, чем стоило бы. – Просто всё сошлось один к одному. И Соня со мной не в сговоре.
Возможно я и не готов врать до конца, но про фиктивный брак отцу знать нельзя ни в коем случае.
- Понятно, - вдруг легко соглашается он. – Это хорошо, что вы не придумали вместе такую грязную схему. Но получается, что девочка вышла за тебя по любви?
- Получается, так, - киваю. Всё, что угодно подтвердить сейчас смог бы, лишь бы отвести подозрение. – Она меня любит, я в этом уверен.
- Ну раз уверен, то посмотрим, как отреагирует на правду.
Едва ли успеваю в недоумении поднять бровь, как отец распахивает дверь кладовой. За ней стоят мать и сама София, и мы с женою сталкиваемся взглядами. Чёрт… Кажется, теперь её выход.
День второй. Алексей. Финал.
Несколько секунд мы с Соней не отводим друг от друга взглядов, да и родители оба смотрят только на неё. Однако Зиновьева мягко улыбается в ответ и обращается к моему отцу с просьбой.
- Николай Алексеевич, а мы могли бы продолжить этот разговор за столом? Тем более, варенье вы уже успели найти.
Нам наливают чаю по четвёртому что ли кругу, и мама обещает положить по кусочку пирога с собой.
- Спасибо большое, Мария Сергеевна, - тепло улыбается Соня. – Кажется, с детства ничего вкуснее не ела, - а потом, почти без паузы оборачивается к моему отцу и очень серьёзно продолжает. – Николай Алексеевич, я знаю, кто такая Эльвира, и видела её не раз и не два. И что Лёша не… - маленькая заминка, - не относится ко мне так же, как я к нему, тоже понимаю. Но знаете, из того, что есть у нас сейчас, вполне может получиться семья. В ней будет забота друг о друге, спокойствие, надежность. Уважение. Нежность. Как по мне, такого набора вполне достаточно, чтобы пробыть вместе долгие годы. А любовь – она ведь всякая бывает.
Соня опять мягко улыбается одними уголками губ, и отец в задумчивости цокает языком.
- А ты его, получается, любишь?
Понятное дело, к чем клонит глава нашего семейства, и мне, если честно, очень интересно, как Зиновьева выкрутится из всего этого.
- Я понимаю, о чём вы, - спокойно продолжает девчонка. – Влюбиться, когда рядом с тобой молодой, богатый и перспективный, очень и очень легко. И вы, разумеется, можете поинтересоваться, почему же не полюбила какого-нибудь работягу с завода, и будете в принципе правы. Но так уж вышло, что именно Лёша у меня всегда перед глазами. И помимо внешности и должности я вижу много чего ещё. К примеру, его упорство, с которым берётся за каждое новое дело, - а вот теперь Соня смотрит на меня. И взгляд этот очень похож на то, будто бы она и правда восхищается. – Вижу, как он не жалеет себя, выкладываясь по полной. Его заботу о более слабых, ведь он никогда не обижает подчинённых. У него порою вздорный характер, да и дурацких привычек тоже уйма, но это то, с чем запросто можно смириться, потому что остальное всё перекрывает.
- Какие это у меня такие дурацкие привычки? – внезапно интересуюсь я, хотя по идее стоило бы ответить каким-то комплиментом или похвалой.
София же закатывает глаза и оборачивается к маме.
— Вот у вас он переобулся в тапочки безо всяких капризов, а дома думала всю душу мне вынет с этими своими ботинками!
Мать издаёт смешок, но тут же прячет улыбку. Отец же, в отличие от неё, остаётся строгим.
- Ну хорошо, допустим мы поверим в искренность твоих чувств, - начинает было он, но Соня его перебивает.
- Верить мне как раз не обязательно. Расклад-то аккурат как в мыльных операх, поэтому я полностью принимаю ваш скептицизм. И именно по этой причине мы с Лёшей заключили контракт.
- София!
Не сдерживаюсь, почти кричу. Ну как можно быть такой идиотиной, чтобы сходу всё вывалить родителям? Однако Зиновьева с улыбкой качает головой, словно вообще не понимает масштаб бедствия.
- Да ладно тебе, Лёш! Кого нынче удивишь брачным договором? Мы заключили его сроком на пять лет, - а это уже не мне, а отцу. – Согласно документу, если разведёмся в течении этого периода, то каждый остаётся при своём. Его деньги и компания останутся только с ним вне зависимости от занимаемой должности. Правда и кредиты тоже будут выплачиваться врозь, так что, дорогой, постарайся не брать никаких крупных ссуд.
А вот теперь мой строгий батя, который только притворяется милым старичком, смеётся. Не прямо в голос, но даже этого едва уловимого хмыканья достаточно, чтобы убедиться – он клюнул. Возможно, не поверил полностью, но начало положено.
Потом мама внезапно решает, что нас стоит накормить и чем-то мясным, и вв итоге мы с огромным трудом сбежали из-за стола. Моей целью было покинуть родительский дом как можно скорее, потому что уже через час к ним должна была прийти моя старшая сестра Ритка со своим Валериком и всеми тремя детьми, а это не та компания, с которой стоит оставлять Соню. Марго с детства была настолько въедлива, что способна запросто раскусить фиктивность наших отношений – прозорливостью она даже отца превзошла. Может и хорошо, что осела в семье как домохозяйка... Боюсь даже представлять сестру в роли акулы бизнеса.
Первую половину пути мы едем в тишине, я даже радио включать не стал. Соня держит в руках контейнеры: один с двумя кусками пирога, как и обещали, а во втором, побольше, действительно покоились котлеты и что-то там ещё нам в качестве гарнира. Девчонка тоже не стремится к разговорам, и крепко подозреваю, что за сегодня она наболталась впрок.
- Слушай, а ты молодец! - вырывается у меня. – Так хорошо всё расписала отцу, что в какой-то момент я даже сам поверил.
- Во что поверил? – уточняет Соня, но как-то без энтузиазма.
- Ну… - даже задумываюсь. – Что для тебя этот брак всерьёз, а не просто повод стрясти с меня денег.
- К любой работе нужно относиться серьёзно, - моя собеседница поправляет едва не съехавшие на повороте контейнеры. – И, к слову, наша проверка ещё не завершена. Подозреваю, что только после полугода сможем расслабиться, хотя даже тогда бы побоялась пускать всё на самотёк. Ты ведь поедешь сейчас к Эльвире?
Зиновьева сменила тему так резко, что сперва я даже не сообразил, к чему вопрос. И только пару секунд спустя вспомнил, что вообще-то действительно обещал любовнице быть у неё вечером.