- -
- 100%
- +
- У меня только что вскипел чайник, - указала я ему на стул. – Я налью Вам чаю. Говорят, чай напиток дружбы…
- А можно кофе? - смущённо спросил Вересов, поправляя очки.
- Значит, дружить Вы со мной не хотите? – я наклонила голову, рассматривая мужчину без стеснения. Мне нравилось его смущать. И что у меня за характер?!
- Хочу. Но кофе хочу больше. – Кажется, Вересов взял себя в руки.
- Пироги вкуснее с чаем, - сказала я назидательно. – Тем более они только что из духовки. – Я, стоя к нему спиной, сняла передник и положила на пирог кусок сливочного масла. – К тому же я просто уверена, что кофе Вы выпили, а позавтракать не успели.
- Благодарю за предложение, - сухо сказал Вересов, - но я пришёл к Вам по делу, а не чай пить.
От его чопорности меня начал разобрал смех. С трудом сдержалась… Хотя… если честно, ситуация была не очень-то смешная. Что-то я прежде не слышала, что бы адвокаты по домам ради собственного удовольствия ходили... Неужели Валерий нанял Вересова? Но зачем? Делить нам с ним было нечего… А если нанял, то довольно быстро. И двух недель не прошло, как я подала заявление о разводе.
- Никаких дел на голодный желудок! – строго сказала я, ставя перед ним на стол большую чашку. - Я уже настроилась на завтрак, а тут Вы…
- Извините, что не вовремя… - начал, было, он, но я остановила его, махнув рукой:
– Раз уж Вы у меня дома, то принимайте мои правила. Сейчас пироги порежу.
Пирогов было два. После завтрака я собиралась навестить родителей и детей на даче, вот и расстаралась для мальчишек. Один из моих сыновей-близнецов, Глеб, любил пироги с печенью, другой, Антон, предпочитал с капустой. Я отрезала несколько кусков от каждого пирога. Выложила на блюдо и поставила перед гостем.
- С капустой уже остыл, а с печенью только что из духовки. Угощайтесь. – Я устроилась за столом напротив незваного гостя. - Вы назвали свою фамилию, а имя не сказали. Как мне к Вам обращаться?
- Евгений Юрьевич. Хотя... можно просто Евгений.
- Угощайтесь, Евгений Юрьевич! – повторила я, видя, что он растерян и подвинула к нему блюдо. Явно пришёл с каким-то пакостным делом, а его тут пирогами встречают. Понятно, он такого поворота не ожидал. Вот и стушевался…
- Мне как-то неловко, - смущаясь, сказал он.
- Вам подать нож и вилку? – по-своему истолковала я его слова.
- Я не в том смысле... Вроде как... я же не в гости пришёл, а по делу...
- Если честно, я ужасно хочу есть. В конце концов, это не совсем прилично, если Вы будете говорить о деле, а я жевать. Давайте уже поедим, а потом дела. Так Вам подать нож и вилку?
- Можно я по-простому?
- Конечно, можно. Вы же не на приёме у английской королевы. Заварку сами себе наливайте. - Сказала я, подвигая к нему сахарницу и прозрачный заварочный чайник.
Я пила чай и исподтишка поглядывала на Вересова. Он держался напряжённо. Взял кусок пирога. Начинка посыпалась на стол, и он растерянно посмотрел на меня. Было видно, что он испытывает неловкость.
- Ой, простите. Моя вина… - я встала и подала ему десертную тарелку. – Так будет удобней…
Не знаю, почему, но меня опять стал разбирать смех. Я прикусила губу, удивляясь, что это на меня нашло? Потом поняла — это нервное напряжение. Хоть я и старалась держаться естественно, но меня очень волновал вопрос, какого чёрта ко мне пришёл адвокат?
- Давно не ел домашней выпечки, - признался Вересов, вытирая рот салфеткой. – Вы великолепно готовите!
- А Ваша жена не умеет печь? – искренне удивилась я. Мне, любительнице кулинарии и выпечки, хозяйке нескольких пекарней, это казалось странным. Надо сказать, что и подруги мои все увлекались домашней готовкой. Раз в месяц мы устраивали девичник, на котором обязательно хвастались своими новыми кулинарными изысками.
- Я не женат, - Вересов слегка нахмурился.
Меня это, если честно, удивило. Я уже хотела поинтересоваться, как же его такого симпатичного и, судя по дорогой одежде, состоятельного, не заарканила какая-нибудь цыпочка, но вовремя прикусила язык. Ещё подумает, что я с ним кокетничаю. Одинокие мужчины вообще насторожено относятся к комплиментам. Видят в них подвох. Думают, что им льстят исключительно по каким-то личным мотивам.
- В таком случае, давайте перейдём к делу. – Я стала убирать со стола посуду. – Но, если честно, я бы выпила чашечку кофе. Говорят, кофе – напиток деловых людей. Вы, кажется, тоже хотели кофе?
- Никогда не откажусь от кофе, - улыбнулся он. Улыбка у него была приятная, искренняя.
- Вы не будете возражать, если я закурю вейп? – я посмотрела на него вопросительно.
- Было бы глупо запретить Вам что-то делать в Вашем же доме. Хотя, знаете… говорят, он очень вреден для здоровья.
- Жить тоже вредно. От этого умирают. —Философски заметила я и закурила. По кухне распространился тонкий аромат ванили. – Вообще-то я курю крайне редко, - зачем-то стала оправдываться, насыпая кофе в турку. – Под настроение. Против кардамона не возражаете? – посмотрела на Вересова через плечо.
- Если не ошибаюсь, такой кофе варят в Турции.
- Не ошибаетесь. Ещё туда добавляют щепотку соли и перца. У меня подруга замужем за турком. Живёт в Измире. Это её муж научил меня варить такой кофе, когда я была у них в гостях. Так как насчёт кардамона?
- С удовольствием выпью кофе с кардамоном.
«С удовольствием дороже!» - чуть было не ляпнула я, но вовремя прикусила язык. С малознакомым человеком лучше не шутить так фривольно. Тем более с адвокатом! Кто его знает, с чем он ко мне пришёл? Несколько раз я приподняла турку с плиты, чтобы кофе не убежал. Затем постучала туркой по столу, чтобы кофе опустился на дно и образовалась пенка. Разлила его по изящным чашкам костяного фарфора и поставила на стол. Уселась напротив Вересова.
- Так что у Вас ко мне за дело?
- Если я не ошибаюсь, Вы сейчас находитесь в стадии развода?
- Совершенно верно. Нахожусь. Вы сказали, что пришли ко мне по собственной инициативе. Как это понимать?
- Видите ли... – сказал он медленно, словно собираясь с духом. – В какой-то степени я виновен в вашем разводе...
И тут смешинка, которая попала мне в рот, когда мы завтракали, вырвалась наружу.
- Он что – к Вам ушёл?! – я буквально давилась смехом. – То есть, Лиля – это Вы?!
Я даже закашлялась. Он сначала удивлённо вскинул брови, а потом покачал головой и… сам рассмеялся.
Татьяна. Глава 6 Неожиданное предложение.
- Да. Согласен, ответ прозвучал двусмысленно. А теперь серьёзно. Лиля – моя дочь. И ваша семья разрушена из-за неё. Видно, я плохо воспитал её, раз она стала встречаться с женатым мужчиной.
- Послушайте... – я хотела сказать, что всё совсем не так, как он говорит, но Евгений не дал мне продолжить.
- Позвольте мне всё объяснить, пожалуйста. Можете считать меня брюзгой или моралистом, но я всегда был против адюльтера. Поверьте, я не одобрял её встреч с Валерием. Но... она меня не слушала.
- Не вините себя. Уж если маленькие дети иногда не слушаются своих родителей, то, что говорить о взрослых, - понимающе покивала я головой.
- Вот как раз о Ваших детях я и хотел поговорить. – Он расстегнул молнию на папке и вынул какие-то бумаги.
Внутри у меня всё похолодело. Стало не до смеха.
- Валера хочет забрать близнецов? – занервничала я и поднесла к губам вейп.
- Что?.. А, нет. Дело в другом. Я знаю, что Валерий, уходя, оставил Вам и машину, и квартиру, и дачу... – сказал он в тот момент, когда я сделала затяжку.
От его слов я поперхнулась дымом и зашлась в кашле. На глазах выступили слёзы. Он быстро встал. Взял стакан с открытой полки. Наполнил его водой из кувшина и подал мне. Быстро, надо сказать, сориентировался на чужой кухне! Я сделала несколько крупных глотков. Кашель отступил.
- Простите, – сказала я севшим голосом и отложила в сторону вейп. – Продолжайте.
- Так же я знаю, что Вы не стали подавать на алименты. Просто договорились с мужем о фиксированной сумме. Так?
Я кивнула:
- Не понимаю, к чему Вы клоните? Валера передумал, и Вы пришли...
- Да нет же! – поморщился Вересов. – Татьяна, я очень прошу Вас – не перебивайте меня. Я и так чувствую себя неловко.
- Всё, всё, простите.
- Так вот... как уже говорил, я считаю себя в какой-то мере виноватым перед Вами...
- Да, да... Вы плохо воспитали дочь... – не удержавшись, ввернула я.
Он посмотрел на меня с немым укором. Я провела пальцами по губам, словно молнию застёгивала и сложила руки на столе, как примерная первоклашка.
- Поэтому я принял решение каждый месяц выплачивать Вам пособие на мальчиков.
Чего-чего, а этого я никак не ожидала!
- Простите… - растеряно пробормотала я.
Решив, что я собралась ему возразить, он выставил руку ладонью вперёд и сказал твёрдо:
- Возражения не принимаются!
- Но почему?! Валера зарабатывает прилично. Он востребованный тренер. К тому же он ещё нутрициолог по образованию. У меня будут достойные алименты, поверьте.
- Во-первых, Вам следует официально подать заявление на алименты, а во-вторых, я уже всё решил по поводу выплат Вашим детям и моё решение обсуждению не подлежит. – Сказал, как отрезал, адвокат.
- Евгений Юрьевич! Это, конечно, очень благородно с Вашей стороны, но я должна Вам кое в чём признаться. Дело в том, что Лиля даже косвенно не виновата в нашем разводе. К тому же, думаю, если бы не она, то вскоре появилась какая-нибудь другая девушка.
- Вы хотите сказать, что Валерий любил ходить на сторону? – Евгений сглотнул комок в горле. Похоже, мои слова его взволновали. – Я как чувствовал, что…
- Вовсе не это я хотела сказать! – сердито перебила я Вересова. – Я хотела сказать, что не Валера ушёл из семьи, а я ушла от него.
- То есть как – Вы? – недоверчиво посмотрел на меня Евгений. - Вы что? Узнали как-то про Лилю и поэтому решились на развод?
- Нет! Я не знала про Лилю… Вернее, я узнала про Лилю, но уже после... так... – я стукнула ладонями по столу. – Давайте я расскажу всё по порядку, только уж теперь Вы не перебивайте меня, хорошо?
Вересов кивнул. В руках он крутил пустую кофейную чашку.
- Сейчас я сделаю нам ещё кофе, и мы продолжим разговор.
Теперь уже Евгений, отдав мне чашку, сложил руки на столе, как примерный школьник, в ожидании нашей дальнейшей беседы.
- Итак... я ушла от Валеры, потому что разлюбила его, а жить с нелюбимым человеком, по-моему, моветон.
- Вы плохо жили? – Вересов всё-таки не вытерпел и задал вопрос.
- Да хорошо мы жили! Ну, как хорошо?.. Если исходить из общепринятого мнения, то, безусловно, плохой нашу семейную жизнь не назовёшь. Валера не пьёт, рук не распускает, ночевать приходит… то есть, приходил домой. Деньги в семью приносил. Вы поймите, люди не всегда расходятся потому, что плохо живут. Чаще происходит наоборот. Живут плохо, а не расходятся. Боятся, что разойдутся и останутся в одиночестве. Или найдут себе кого-нибудь ещё хуже. – Я поставила перед ним чашку с кофе.
- Тогда почему Вы ушли?
- Как Вы не можете понять такую простую вещь? – начала я раздражаться. - Я просто его разлюбила.
- А он?
- Что он?
- Тоже разлюбил Вас?
- Ну, если у него появилась Лиля, надо думать, разлюбил. Понимаете, мы просто утратили с ним взаимный интерес. Единственное, что нас связывало, так это сыновья. Он проводил с ними свободное время, иногда отводил в детский сад. Мог в свой выходной поехать с ними за город или к своей сестре. Он неплохой отец, тут я врать не буду, но жить с нелюбимым мужем ради детей я не хочу. Я ещё не так стара, чтобы ставить на себе крест. Вполне могу встретить мужчину, которого полюблю. Жизнь одна. И я хочу прожить её счастливо, а не уныло. По-моему, это вполне нормальное желание любой женщины – быть счастливой. Вы не находите?
- Нахожу. – Он смотрел на меня с любопытством.
- Поэтому Вы можете быть спокойны – Ваша дочь не разбивала семью. Вам не в чем себя винить. Следовательно, вот это, - я указала пальчиком на бумаги, - абсолютно не нужно. Простите, у меня вопрос... это Валера Вам сказал, что, уходя, оставил мне квартиру, дачу, машину?
- Нет. С ним я ещё не говорил. Скажу больше. Я с ним даже не знаком. Знаете ли… хотел сначала с Вами поговорить… Это Лиля мне сказала, что, уходя, он всё оставил семье. Ну, а ей, наверно, Валера. А что? Это не правда? Он решил делить имущество?
- Как бы Вам сказать... Дело в том, что и квартира, и машина принадлежат мне, а дача, вернее, зимний дом, принадлежит моему отчиму. Они с мамой переехали за город, когда мама вышла на пенсию. Поэтому было бы странно, если бы он мне их не оставил. – Хмыкнула я.
- Вот как... – Вересов побарабанил пальцами по столу. – Значит, он обманул мою дочь...
- Почему сразу обманул? – возмутилась я. – Может, Лиля что-то не так поняла. Решила, раз он ушёл, то всё оставил мне и мальчикам. И потом, Евгений Юрьевич... – он выглядел таким расстроенным, что мне захотелось успокоить его. Я дотронулась до его руки и меня словно током ударило. Я отдёрнула руку. Это что за новости!? От неожиданности я забыла, что хотела сказать и смотрела на Вересова, хлопая глазами, как сова среди белого дня.
- Так что потом?..
Мне показалось или его голос дрогнул? Ёшечки-матрёшечки! Что же это такое!?
- И потом, Евгений Юрьевич...
- Евгений.
- Что?.. Хорошо. Евгений. Я понимаю, что Вы переживаете за свою дочь. Только то, что у нас с Валерой разладились отношения, вовсе не означает, что с Вашей дочерью у него будет то же самое. Может, Лиля для него окажется идеальной женщиной, а он для неё идеальным мужчиной.
- Думаете?
- Знаете, иногда влюблённость перерастает в любовь, а иногда нет. Мы с Валерой в последнее время были скорее друзьями, чем мужем и женой. Друзья, безусловно, лучше, чем враги, но для семейной жизни этого маловато. Или Вы так не считаете?
- Даже не знаю, что Вам сказать… Наверно, Вы правы. На одной дружбе семьи не создашь. С этим трудно спорить. Только волнует меня другое… - я видела, что Вересов старательно подбирает слова. – Если Валерий позволил себе изменить Вам, то это означает…
- Ничего это не означает, – не дала я ему договорить, - кроме одного – он полюбил Вашу дочь. Не стоит волноваться раньше времени. Поверьте, Валера хороший человек.
- Куда уж лучше! – теперь возмутился Вересов. – Ещё неизвестно, что было бы, если бы Вы не ушли от него. Может, он так и продолжал бы морочить Лиле голову.
- Ну, я же ушла. И он теперь с Лилей. Так что переживать нет ни малейшего повода. Давайте лучше ещё чайку, а? – его кофейная чашка опять опустела. Впрочем, как и моя. - С мятой и чабрецом. Они благотворно влияют на нервную систему, а то Вы разволновались не на шутку. – Я встала и включила чайник.
- Простите меня, Татьяна, но я ведь не чай пришёл пить, а по делу. – Остановил меня Вересов.
Кажется, я переборщила с гостеприимством. То пироги, то чай, то кофе…
- Не буду настаивать, - согласилась я и повернулась к нему. - Только дела, можно считать, и нет. Лиля нашу семью не рушила. Считать себя виноватым у Вас нет никаких причин, так что нет повода платить деньги моим детям.
- За кого Вы меня принимаете? – вскинулся Вересов.
- В смысле – за кого? За человека, который не знал правды и ошибочно счёл себя виновным в ситуации, в которой абсолютно не виноват.
- Нет уж, извините. Если я что-то решил… - он сделал паузу. Видно, подбирал слова.
- «Я выпью-то обязательно». – Закончила я за него фразу и посмотрела ему в глаза.
Вересов уставился на меня с изумлением. Потом, видимо, сообразил, что это слова из песни Высоцкого и покачал головой:
- Татьяна, Вы бываете когда-нибудь серьёзной? – насупился он.
- Бываю. – Заверила я его. – Просто, согласитесь, Евгений…Ваше предложение… оно… оно странное. Мало кто в наше время готов добровольно платить деньги своим детям, а Вы готовы платить чужим…
- Я просто знаю, что такое растить детей одному… одной…
Теперь уже я смотрела на него с изумлением.
- Дело в том, что, когда умерла моя жена, Лиле было всего три года. Безусловно, мне помогали и моя мама, и тёща, но я старался как можно больше уделять дочке времени. Не хотел, что бы она чувствовала себя обездоленной.
- А почему Вы не женились снова? – вырвалось у меня непроизвольно.
- Сработал стереотип.
- Раз мачеха, значит, злая?
Он кивнул:
- Может, просто смалодушничал. Боялся, что другая женщина после рождения нашего общего ребёнка перестанет уделять Лиле должное внимание. Не знаю… А, может, всё проще. Я не видел рядом с собой ни одной женщины после Лены. Просто не встретил ту, которую полюбил.
В это время раздался телефонный звонок.
- Извините… - он взял телефон и поднёс к уху: - Вересов. - Внимательно выслушав собеседника, ответил: - Буду минут через сорок. Без меня ничего не говорите. – Затем закончил разговор и встал из-за стола:
- Извините, Татьяна, работа. Я оставлю Вам бумаги. Посмотрите их на досуге. Да, и впишите, пожалуйста, данные своего паспорта и свидетельства о рождении детей. Это черновик. Если захотите, можете внести какие-нибудь изменения.
- Евгений, я…
- Возражения не принимаются, - покачал он головой. - Спасибо за чудесный завтрак и… проводите меня, пожалуйста.
В коридоре он задержался.
- Продиктуйте мне номер Вашего телефона. Должны же мы как-то поддерживать связь.
- Ну, да. Мы ведь теперь почти родственники… ой, простите! Вечно мой язык…
- Да уж! Язычок у Вас! Лучше не попадаться. Можно порезаться.
Он покачал головой, а потом сказал с усмешкой:
- Но, несмотря на Ваш острый язычок, я бы никогда не ушёл от такой женщины, как Вы…
- Ну, так оставайтесь, Евгений Юрьевич! - ляпнула я, не успев прикусить свой длинный язык. – Ой! Простите ради бога. У меня слова всегда летят быстрее мысли… Простите… - прижала я руки к груди.
Вересов как-то странно посмотрел на меня и уже в дверях сказал:
- Я позвоню Вам на днях.
Я закрыла за ним дверь и вернулась на кухню. Надо было собираться на дачу, но на меня напало какое-то странное возбуждения. Я никак не могла сосредоточиться на том, с чего начать. Сначала решила порезать пироги. Потом отложила их и стала искать контейнеры, чтобы упаковать выпечку. Нашла контейнеры. Поставила их на стол и тут вспомнила, что у меня отварены овощи для «Оливье». Осталось только нарезать. В общем, хваталась то за одно, то за другое, а в итоге оставила всё на своих местах, села и закурила. Надо признаться, что визит Вересова выбил меня из колеи. Вернее, не его визит, а сам Вересов. И его внешний вид, и манера поведения, и это желание помогать мне материально... Я вспомнила, как меня словно током ударило, когда я до него дотронулась. Я что – влюбилась!? Ёшечки-матрёшечки! Только этого не хватало!
Евгений. Глава 7.
Я вышел от Татьяны Морозовой под впечатлением. Даже не стал лифт вызывать. Пошёл вниз по лестнице пешком. Она поразила меня не только своим внешним видом, но и своим неунывающим характером. Я-то думал, что увижу женщину с опухшим от слёз лицом, в домашнем халате и стоптанных тапках. Так сказать, сработал стереотип «брошенной жены». К тому же Лиля уверяла меня, что Морозова старая и не красивая. Каково же было моё удивление, когда дверь мне открыла симпатичная, ухоженная женщина с короткой стрижкой, в трикотажных шортах, в футболке поло, в кокетливом фартуке и в домашних туфлях на каблучках. Мало того, что она сама ушла от Валерия, так ещё не сказала о нём ни одного дурного слова. Я, как адвокат, прекрасно знаю, какие гадости говорят при разводе мужья и жёны о своих бывших. К тому же я никак не предполагал, что у Валерия такая симпатичная жена, с искромётным чувством юмора и с остреньким язычком. Весь её вид говорил о том, что она ничуть не унывает и довольна своей жизнью. Я так растерялся от её открытой улыбки и гостеприимства, что вся подготовленная мною речь вылетела из головы. Мало того, что я не смог отказаться от завтрака, так я ещё забыл сказать ей про раздел бизнеса! Ведь это была основная причина, из-за которой я решил лично встретиться с Морозовой и помогать ей финансово.
Стыдно признаться, но мне показалось, что моя дочь в чём-то уступает уверенной в себе Татьяне. Не было в Лиле такого жизненного задора, такого своеобразного юмора и умения непринуждённо держаться с малознакомыми людьми. Дочь моя была ещё та артистка! Это со мной она могла показать коготки, но с другими мужчинами изображала из себя особу трогательную, нежную и хрупкую. И как ей только это удавалось!? Её хотелось защищать и оберегать. Думаю, именно это привлекло в ней Валеру. Рядом с такой самодостаточной женщиной, как Татьяна, у него, скорее всего, упала самооценка. Не каждый мужчина готов вынести рядом с собой сильную женщину, создавшую свой успешный бизнес, вот он и обратил внимание на мою хрупкую с виду дочь. Но как по мне, так его жена была очень харизматичной. На неё хотелось смотреть. С ней хотелось разговаривать. И, чёрт возьми, мне очень хотелось коснуться её! Особенно после того, как она коснулась меня…
В тот момент, когда я подходил к машине, раздался телефонный звонок. Номер был незнакомый.
- Привет! Ты напрасно занёс меня в чёрный список. Неужели ты думаешь, что я не догадаюсь приобрести другую симку?
- Надя! Хвати уже мне звонить. – Ответил я резко. «А ведь Надя тоже во многом уступает Татьяне. – Мелькнуло у меня в голове, но я тут же одёрнул сам себя: - В чём дело, Вересов? Ты теперь всех знакомых женщин буду с Морозовой сравнивать, что ли?»
- Дорогой! Что с голосом? - Растерянно спросила она. - Ты такой сердитый… Можно подумать, что я позвонила не вовремя.
- Надя! Пожалуйста, перестань называть меня дорогим и звонить мне, как ни в чём не бывало. – Сухо сказал я, стараясь переключиться от странных мыслей.
- Ты где?
- Тебя это не должно касаться. Мы расстались.
- Вересов! Разве мы не можем остаться с тобой друзьями? – её голос дрогнул.
- Я устал тебе повторять. Ни о какой дружбе не может быть и речи. – Я завёл машину.
- Но почему? Мы же можем хоть изредка встречаться и пить кофе.
- Да, да…
«Хоть редко, хоть в неделю раз
В деревне нашей видеть вас». – Неожиданно процитировал я Пушкина.
- В какой деревне? Ты купил дом в деревне для наших встреч?
«Ого! Это же надо всё так перевернуть!» - изумился я, а вслух сказал:
- Это Пушкин, Надежда! И я тебя очень прошу, перестань прибывать в иллюзиях, что наши отношения могут возобновиться. Особенно после твоей выходки с моей дочерью.
- Я же уже извинилась перед тобой и перед Лилей.
- Надя, пожалуйста, услышь меня!
- Значит, всё-таки другая женщина…
- Нет никакой другой женщины! Послушай, я тороплюсь на работу. Меня ждёт клиент. У меня сейчас абсолютно нет времени для разговоров.
- Хорошо, я позвоню тебе завтра, - покладисто сказала Надя.
- Нет! Ни завтра, ни послезавтра звонить мне не надо! – прокричал я, но в трубке уже звучали короткие гудки…
Уважаемые мои читатели! Благодарю вас всех за то, что пишите комментарии, ставите звёздочки, забираете в библиотеку мои произведения и подписываетесь на меня. Очень приятно осозновать, что мои произведения вам нарватся. Спасибо всем огромное!! Ваша Ирма.
Евгений. Глава 7. Продолжение. Воспоминания...
После встречи с Татьяной Морозовой я весь день только о ней и думал. Злился на себя из-за этого. С трудом смог сосредоточиться на беседе со следователем в отделении полиции, куда был доставлен мой клиент. Хорошо хоть сработал многолетний опыт, и мне удалось добиться его освобождения под подписку о невыезде. Затем поехал в офис и попытался заниматься текущими делами, но мысленно возвращался к нашей встрече. Особенно к её фразе: «Так оставайтесь!» Я ничего не мог с собой поделать. Хотел её видеть и всё! Сидел за рабочим столом, вертел в руках карандаш и вспоминал наш импровизированный завтрак. Я бы позвонил ей и пригласил завтра на обед, чтобы предложить свою помощь в процессе о разделе имущества, но в эти выходные я запланировал поездку к маме на дачу. Только я подумал об этом, как раздался телефонный звонок.
- Здравствуй, сынок! У тебя ничего не изменилось?
- Нет, мама. Не изменилось.
- Помнишь, ты обещал мне установить забор?
- Конечно, помню! Провалами в памяти пока не страдаю, - смеясь, сказал я.
- Сегодня привезли сетку-рабицу. Так что я тебя жду завтра, Женечка. Я пирожков твоих любимых нажарю.
- Да не хлопочи, мама. Я куплю что-нибудь вкусненькое. Например, эклеры.
К своему стыду, я редко навещал маму. После того, как отвёз её в мае на дачу, появился всего один раз. И то потому, что Лиля уговорила меня приехать. Участок в шесть соток достался моему отцу от его работы ещё в дни моего детства. В то далёкое время на некоторых предприятиях и в проектных институтах предоставляли наделы сотрудникам. Воспоминание о том, как мы ездили на дачу и обратно в переполненной электричке, вызывало у меня улыбку. Наш участок находится во Мшинской, а это не только приличное расстояние от Питера, но и довольно болотистая местность. Но наша семья была рада тому, что у нас появился свой «кусочек земли», так называл дачу папа. Жили мы, как большинство ленинградцев, в коммунальной квартире. Хорошо хоть, что у нас было две комнаты. В одной располагались мы с бабушкой, а в другой мама с папой, поэтому возможность отдохнуть от соседей два дня в неделю воспринималась как праздник. За зиму родители сумели накопить денег на строительство дома. Кто рос в Советском Союзе, тот помнит, как трудно было тогда со стройматериалами. Тем не менее, отцу удалось найти строительную бригаду, обеспеченную этими самыми материалами. И к концу лета у нас был маленький, но очень уютный домик, состоящий из веранды, кухоньки и двух комнатушек. Прелесть этого домика заключалась в том, что там был предусмотрен второй этаж. Скорее даже чердак. И этот чердак родители отдали мне, превратив его в уютную комнатку.