Охотницы за сардиями или "Люди в чёрном" отдыхают

Алушта

Старуха шла, подволакивая ногу. Иногда она останавливалась у прилавка, чтобы спросить цену, стараясь осипшим голосом перекричать шум. Вокруг шумел рынок южного городка. Женский смех, детский плач, выкрики продавцов, расхваливающих свой товар – все смешалось в лениво-жизнерадостный гул, что бывает обычно в разгар курортного сезона. На старую, седую женщину в балахоне непонятного цвета никто не обращал внимания. Иногда она растерянно смотрела по сторонам, приподнимая подбородок к небу, и тогда казалось, она нюхает воздух.

Старуха действительно принюхивалась, но это никого не удивляло - запахи из открытого кафе многих заставляли глотать слюну - шашлык, плов, манты – предлагаемые угощения источали пряный аромат, кружа головы отдыхающим.

Уже не первый день ближе к обеду старуха приходила сюда. «Ничего, ничего», - бормотала старая женщина себе под нос. - «Рано или поздно она появится здесь. Только скорей бы, скорей бы...». Она остановилась возле прилавка, где полная мамаша пыталась успокоить капризную девочку лет пяти. Ребёнок топал ножками и требовал пепси, а не персики.

- Не буду, не буду я твои персики! Ешь сама!

- Это кто тут маму не слушает? Вот твоё пепси, - показал девочке бутылку с напитком крупный мужчина, - но пить ты будешь дома, после обеда.

- Хочу сейчас!

- Не будешь слушаться – не пойдешь купаться! - папаша подхватил капризулю под мышку, и семья пошла к выходу.

Старуха равнодушно скользнула по ним взглядом, взяла два персика и протянула торговке. Сунув сухонькую морщинистую ладонь в недра огромных карманов, выудила скомканный, не очень чистый платок с деньгами. Она долго возилась, пытаясь справиться с туго завязанным узлом. Монетки тихонько позвякивали, стукаясь друг о друга, пока продавщица выразительно закатывала глаза: «Ох уж эти бабки - вечно носят деньги в носовых платках!». Старуха взяла фрукты, и, сунув их в карман безразмерного балахона, засеменила дальше вдоль ряда.

«Сейчас пройду ещё разок и потом...», - додумать до конца она не успела. Ноздри её затрепетали. «Вот оно! Вот оно!!!». Запах исходил от двух девушек, стоящих в конце ряда – прихрамывая, старуха поспешила к ним. «Которая из них? Которая?».

Манящий, сводящий с ума запах исходил от коротко стриженой брюнетки. Старуха с наслаждением закрыла глаза.

- Ира, у тебя мелочь есть?

- А? Да, да… Сейчас.

Старуха подошла к брюнетке вплотную в тот самый момент, когда та доставала кошелёк из сумки и быстро обняла девушку. Та хотела оглянуться, собираясь что-то сказать, и вдруг стала падать назад на старую женщину.

- Да что с тобой, девонька!? – запричитала старуха, беспомощно оглядываясь по сторонам. Блаженно закатив глаза, она тихонько… зарычала.

Звук, больше похожий на урчание огромного кота, можно было услышать, только если подойти очень, очень близко…. Несмотря на преклонный возраст и щуплый вид, старушка легко, без усилий, держала повисшую на её руках девушку.

- Врача, люди добрые! Врача скорее! – захрипела старуха, обращаясь к небольшой толпе зевак, что собралась вокруг.

Подруга брюнетки, та самая, что спрашивала, нет ли мелочи, бледнея с каждой секундой всё больше, трясла подругу за плечи:

- Что с тобой, Ира? Ира!?

- Положите её на асфальт, бабушка, - заметил молодой человек, что стоял ближе всех. - Вам же тяжело!

- Что ты, внучек! Асфальт грязный, а кофточка у неё белая. Испачкается.

- Тогда, может, я Вам помогу? – неуверенно сказал молодой человек и тоже приобнял девушку.

Кто-то уже вызывал «Скорую помощь». Испуганная подруга хлопала девушку по щекам, не переставая звать её по имени. В суете никто не обратил внимания, как плотно левая рука странной старухи прилегала к солнечному сплетению потерявшей сознание. Впрочем, даже если и обратили - никаких выводов не сделали. Люди тут же забыли об этом...

«Скорая» приехала быстро, однако к ужасу большинства присутствующих, девушка была уже мертва. Почти сразу прибыла полиция. Молодой лейтенант попросил не расходиться - нужны свидетели происшедшего.

- А где старушка? – тихо спросила подруга погибшей, рассеянно оглядываясь по сторонам.

Девушка никак не могла смириться с тем, что случилось. Может, ей все это снится? Мысли путались, и только старуха никак не выходила из головы. Такая… Старая. Дряхлая. Щуплая. Держала Ирку, а сама едва стояла на ногах. И еще этот молодой человек:

«Вам же тяжело!». «Что ты, внучек, асфальт грязный, а кофточка у нее белая…»

Ира была в белой майке. На тонких бретельках. И джинсовых шортах. Такая стройная… Когда они выходили из номера, она ещё подумала, что Ирке везет. Мол, ест что хочет и все равно худая, как щепка.

Ирка… Ирочка… Как? Почему? Все же было хорошо…

Подошёл врач «Скорой помощи». На лысине блестят капельки пота, на руке – часы, ремешок пережимает пухлое запястье:

- Что Вы её держите? Она Вам кто?

- Никто. Просто держу...

- Да положите её уже!

Врач «скорой» посмотрел на часы:

- Время смерти – тринадцать пятьдесят пять.

Тринадцать пятьдесят пять… Время смерти.

СМЕРТИ.

- Девушка! Девушка? Вы слышите меня? Слышите? – лейтенант осторожно обнял подругу погибшей за плечи и слегка потряс.

- Да. Слышу.

- Как вас зовут?

- Настя.

- Какая старушка, Анастасия? Какая старушка?

- Действительно, а где старуха-то? – заволновался парень, который в этой суматохе тоже не заметил, как оставив ему девушку, исчезла свидетельница. – Только что тут была...

Парень стал оглядываться. Несколько человек сделали вид, что их здесь не было и осторожно ретировались. Кому охота в отпуске иметь дело с полицией? Увезут в душное здание, это по такой-то жаре! Продержат до ночи, потом еще несколько дней будут доставать телефонными звонками, вызывать в суд на освидетельствование. Нет уж. Увольте!

- Граждане, проявите сознательность, - обратился к окружающим лейтенант с очень подходящей для полицейского фамилией – Стрелков. - Человек же умер... Надо разобраться, в чём дело! Может, кто-то видел что-то важное, может, заметил что? Проявите же сознательность. Очень прошу! – Стрелков беспомощно оглядывался, стараясь хоть кого-то зацепить осуждающим взглядом, в надежде вызвать чувство вины.

Но увы, всё было напрасно. Граждане отдыхающие, торопливо отводя взгляд, демонстративно подхватывали на руки детей и заботливо обнимали разволновавшихся девиц.

- Да не переживай, лейтенант. Я поеду в отделение и дам показания. Всё, как было, расскажу. И девушка, вот, наверно, поедет. - Парень, что помогал старухе, посмотрел на Настю, хотя он и так все это время смотрел на нее. - Ведь Вы же поедете, да? – обратился он к подруге потерпевшей.

- Да, да... Конечно... Только мне нехорошо что-то, - прошептала та и стала медленно оседать.

Мужчины тут же бросились к ней, но молодой человек успел первым.

- Семёныч! – крикнул Стрелков. – Тут девушке плохо.

Врач с аптечкой поспешил на зов.

- Ген, вот что такое, а? Средь бела дня... - качая головой и пихая под нос девушке ватку с нашатырём, запричитал мужчина в белом халате. – Такая молодая... Неужели на солнце перегрелась?

- Неужели от этого умирают? – вопросом на вопрос ответил Гена Стрелков.

- Мы тоже поедем, - подошли к Стрелкову две женщины.

- Сёстры? – рассеяно спросил полицейский, уж очень бросалось в глаза внешнее сходство.

Обе были рыжеволосые, веснушчатые. Та, что явно была старше, улыбнулась, смущённо махнув рукой:

- Лейтенант, вы комплиментщик! Но мне приятно. Это - моя дочь, - кивнула она в сторону той, что моложе.

- Не может быть, – притворно воскликнул лейтенант, и тут же обратился к девушке, которую все еще поддерживал молодой человек: - Вам лучше? Ехать сможете?

- Да… Да-да, конечно. Я поеду. Спасибо… Вам, - девушка смущенно стала высвобождаться из рук своего спасителя.

- Не за что. Вы на меня обопритесь, если что... Меня Антон зовут, - тихо добавил парень, почему-то злобно посмотрев на лейтенанта.

- Настя, - улыбнулась сквозь слёзы девушка.

- Вот и славненько! Давайте вы - в машину, а я тут пешочком... Недалеко тут... - сказал лейтенант, подводя всех четверых к «козелку».

В отделении свидетели в один голос утверждали: девушка неожиданно стала падать назад, её подхватила какая-то довольно дряхлая на вид старуха в нелепом балахоне. Дальше мнения разошлись. Кто-то утверждал, что балахон был тёмно-синего цвета, кто-то – чёрного; кто-то вспомнил, что на женщине был тёмный платок, но были и те, что описывали длинные седые волосы. Лицо тоже запомнили по-разному - то крючковатый нос, то двойной подбородок… Однако не смотря на разные мнения, все неизменно сходились в одном - бабка оказалась крепкая. Держала девушку минут десять-пятнадцать, как раз до приезда «скорой помощи». А вот когда она ушла и куда делась...

Глава 1 продолжение.

Персиковый сад

Никто в суете не заметил, как при появлении «Скорой помощи» старуха, оставив девушку на руках молодого человека, осторожно попятилась, и, смешавшись с толпой, прошла через задние ряды к другому выходу и покинула базар. Она уже не подволакивала ногу, а довольно бодро шла по дорожке через персиковый сад. Людей вокруг не было. Этой дорожкой редко кто пользовался. Отдыхающие предпочитали ходить по улице мимо магазинов и кафе. Из-за старого раскидистого дерева показалась высокая тень…

- Что ты себе позволяеш-ш-шь!? – раздался не то хрип, не то шёпот. – Что ты наделала?!

Несмотря на жару, фигура неизвестного была замотана во что-то, напоминающее плащ с капюшоном. Спустя мгновение, словно из ниоткуда, показался кто-то ещё. Парочка в темных балахонах выглядела более чем странно на солнцепеке – но, увы, их никто не видел.

- Не могла терпеть, - завыла старуха и попятилась назад, - Я была голодна!

- Ты… ничего не собрала? Просто… съела?

- Я была голодна, - упрямо зарычала в ответ.

- Мы вынуждены доложить об этом, - фигуры стали медленно таять, растворяясь в солнечных лучах, пронизывающих листву – слишком ярких и слишком жизнерадостных для подобной сцены.

- Нет! Я… унюхала её слишком поздно. Я бы умерла. Всего несколько глотков!

- «Несколько глотков»?! Ты высосала ее всю, дура! След от прокола не успеет исчезнуть до того, как её осмотрят.

- Люди - глупые существа, - прошептала старуха совсем тихо.

- Ты - глупое существо! Уже сегодня здесь будет целый отряд уранджи!

- Сегодня, завтра… Какая разница? Они появятся в любом случае. Ты предпочёл бы мою смерть? Иди. Жалуйся! Нас слишком мало осталось.

- Тебе были даны четкие инструкции! Ты нарушила их. Сама виновата… Возвращайся.

- Вернуться? Но как же…

- Соота. Отправим её.

Глава 2

Стрелков в растерянности…

Вскрытие привело в замешательство криминалиста и всех, кто занимался внезапной гибелью Ирины Моляковой. Молодая здоровая девушка умерла без видимых на то причин. Правда, кое-что в её смерти всё-таки настораживало. Хотя объяснению не поддавалось. На кожном покрове в районе солнечного сплетения был обнаружен след - круг, размером с рублёвую монету. Словно от резиновой присоски игрушечного пистолета. В самой середине кровоподтека – прокол - крошечная точка, как от шприца. Тем не менее, никаких лекарственных или других препаратов в крови Моляковой обнаружено не было. Создавалось впечатление, что её просто укололи очень тонкой иглой.

Но зачем?

Геннадий Стрелков засиделся в кабинете до самых сумерек. Кофе в бумажном стаканчике давно остыл, купленный в ларьке хычин зачерствел. Ни пить, ни есть лейтенанту не хотелось. Он в сотый раз пересматривал показания очевидцев. Фоторобот старухи создать так и не удалось – слишком разные воспоминания оказались у свидетелей. Умирающая Молякова ее загораживала – большинство очевидцев видели её со спины. Лица никто толком не разглядел. А если и разглядел, то явно не запомнил.

Замкнутый круг какой-то! А был ли мальчик? Вернее старуха… Стоит ли вообще её искать?

- Ну не она же пришила эту девицу, в конце-то концов! – Стрелков сам не заметил, как произнёс эти слова вслух. - Бред же… - пробормотал лейтенант уже тише.

Странно так же было и другое. Личный опыт показывал, что пожилые люди в подобных случаях сбегают крайне редко. Им, как правило, не хватает внимания. Они любят чувствовать себя нужными, полезными. Это вполне объяснимо - на работе отправили на пенсию, семья считает обузой... На его, Стрелкова, памяти – старики (а особенно старушки!) - самые ответственные понятые! Многие ещё долго ходят к следователю после того, как дело уже закрыли. Просто так, убить время. А тут… Смотрите, какая занятая старушка! Собственными руками держала девушку, оказалась в самом центре событий, но как только прибыла «Скорая» (и, кстати, полиция в его, лейтенанта Стрелкова, лице) – тут же ретировалась.

Подозрительно? Ещё как!

Стрелков откинулся на спинку стула, вырвал лист из блокнота, на котором все это время что-то рисовал - скомкал и бросил в корзину для бумаг.

- Не попал, - сказал он со вздохом самому себе.

Он что-то упустил. Что-то очень важное. Что? Итак, с чего все началось? Его вызвали. Он поехал. Вот оно! Он не сразу поехал! Поехал бы сразу – застал бы эту чертову старуху! А тут его отвлекли. Позвонил шеф. Сказал, у него есть какой-то влиятельный знакомый, мол, наш департамент ему чем-то страшно обязан – не суть. Просил за какого-то парня, фотографа. Вроде как племянник чей-то, после школы никуда не поступил, и чтоб без дела не болтался…

А потом что? Буркнул шефу, что ему некогда? Нет, не так. Петр Сергеевич рявкнул – не обсуждается, спросил, куда парня отправить, и он сам сказал шефу адрес вызова.

Комкая в руках очередной вырванный из блокнота зачириканный лист, Стрелков пытался вспомнить, был ли на рынке парень с фотоаппаратом? Мальчик… Был ли? Кажется, нет. Хотя… возле «Скорой» кто-то щёлкал. Или нет?

Только этого не хватало! Теперь шеф всех собак на него спустит из-за этого… как там его…

Стрелков сделал очередной бросок - на этот раз бумажный комок попал точно в цель.

- Есть! Вспомнил! Уточкин!

Телефонный звонок заставил вздрогнуть, и лейтенант едва не свалился со стула. Номер незнакомый, но он взял – мало ли, вдруг кто из свидетелей что-то вспомнил?

- Лейтенант Стрелков. Слушаю!

- З-з-здравствуйте, э-э-то Слава.

- Какой еще Слава? – лейтенант нахмурился.

Голос молодой, заикается – кто бы это мог быть?

- С-с-слава, Ч-ч-Чайкин.

- Чайкин? Точно! Уточкин! А я тут тебя вспоминал. Ты прости, брат, сегодня встретиться не получилось – служба. Но ты не расстраивайся. Приходи завтра в отделение к девяти утра – что-нибудь придумаем, лады?

- Почему не получилось? Петр Сергеевич дал мне адрес. Я сделал фотографии погибшей девушки и поехал в морг – там тоже сделал фотографии. Больше на месте происшествия ничего интересного не было, - выдал парень, ни разу не запнувшись.

- О как! Это ты молодец, Уточкин, молодец…

- Я не У-у-уточкин. Я Ч-ч-Чайкин.

- Странный ты какой-то, Уточкин. То тараторишь, то заикаешься. Почему ко мне не подошёл, а? Кто тебя в «Скорую» пустил?! Ты как им представился? У тебя ж даже удостоверения нет!

- Я на велосипеде поехал следом. Вас не стал отвлекать. В больнице у меня знакомая работает, медсестрой – она помогла. Я-я-я не в-в-сегда заикаюсь. И я не Уточкин. Я Чайкин.

- Ладно. Два момента. Первое. Ты – Уточкин, понял? Считай твой рабочий псевдоним, потому что я все равно иначе не запомню – все, закрыли тему! Второе. Завтра к девяти привезешь фотографии, понял?

- Да. Понял. Только…

- Ну что ещё, Уточкин?

- Вы н-н-не могли бы с-с-с-пуститься. Я тут. Внизу. У входа.

Лейтенант встал и выглянул в окно. Парень действительно мялся во дворе отделения, прислонив к дереву старенький велосипед.

- Сейчас. Пять минут. А что случилось-то?

- Фотографии. Думаю, вы должны это у-у-увидеть.

Глава 3

Санкт-Петербург.

Сергей разбирал отчёты, когда раздался звонок с ЭТОГО телефона. Телефон имел одностороннюю связь и его звонок мог означать только одно: случилось несчастье.

- Слушаю.

- Нужен нюхач.

- Где у нас случилось?

Этот вопрос не имел ничего общего с одесским юмором – несчастье, действительно, могло случиться где угодно - в любом уголке Земли.

- Алушта. Кто будет выполнять задание? Надо забронировать самолёт и гостиницу.

- Крылова. Елена Юрьевна Крылова.

- Ясно. Через пятнадцать минут сможете всё узнать. Отбой.

В трубке раздались короткие гудки.

Сергей ввёл пароль и вошёл в базу, известную из всей команды только ему одному, не считая, конечно, тех, кто эту базу создал и контролировал. Как только он увидел номер рейса и название гостиницы, закрыл программу и позвонил Крыловой.

***

Лена едва не взвизгнула от радости, когда на телефоне высветился знакомый номер.

- Привет! Наконец-то! Ты уже дома? – Крылова улыбалась, прижимая трубку к уху.

- Да! И у меня пять законных выходных, только бы не сглазить… Ты где?

- Алушта. Два дня, как в командировке.

- И? Как успехи?

- Объект обнаружен. Сегодня дважды помешала нападению. Думаю, скоро всё кончится.

- Будь осторожна, - выдохнула Марта.

Они работали вместе шесть лет. Дружили, несмотря на разницу в возрасте, больше двадцати. Леночка была намного моложе, и Марта относилась к ней, как к младшей сестре. Но было кое-что ещё, что их связывало. Нечто большее даже, чем кровные узы. Связь, пронесённая через века… Но об этом чуть позже.

- Не учите меня жить, - Леночка рассмеялась своим особенным, фирменным заразительным смехом взбесившихся колокольчиков.

- Слушай, я поговорю с Сергеем, - решила Марта. - Пусть разрешит тебе остаться на пару дней. Я прилечу, и мы позагораем. Два месяца не виделись!

- И не говори. «А то всё кабинет, кабинет», - вспомнила Лена Саахова. – К Ирочке заскочишь? Ребенок мать две недели не видел, так хоть на крёстную посмотрит.

Ирочка, кареглазое светловолосое чудо, была дочкой Леночки и крестницей Марты.

- Идёт, – Марта чмокнула в трубку и отключилась.

Глава 3 продолжение

Алушта. На аллее.

- Подожди пока на скамейке? Да, здесь. Сейчас мороженое принесу. Или хочешь в кафе?

- Нет. Не хочу. Иди, иди. Я пока тут побуду.

Рома отправился к ларьку с мороженым. Заметив очередь у оного из ларьков, стал оглядываться по сторонам. Чуть дальше по аллее увидел ещё один холодильник и решительно направился туда. Пусть подальше, зато там свободно.

Оглянулся, чтобы помахать жене рукой, но та уже разговаривала с какой-то полной дамой в широкополой шляпе. «Отлично, - подумал Рома. – Скучать не будет».

Как он не спешил, девушка в полупрозрачном сарафане на тоненьких бретельках подошла к ларьку первой. Долго выбирала мороженое, искала мелочь. Роман нервно оглядывался, но толстуха, что сидела рядом с Маринкой, полностью загородила от него жену.

Наконец дама в широкополой шляпе и платье до пят встала. Марина сидела, закинув ногу на ногу, и смотрела в сторону моря.

- Держи! – Протягивая вафельный стаканчик, он тоже уставился в сторону моря, пытаясь понять, на что именно она смотрит. - Твоя любимая «Коровка из Кореновки». Ну, бери!

Марина даже головы не повернула в его сторону.

- Марин… Ты обиделась, что ли? – он сел рядом и толкнул жену плечом, заигрывая.

Женщина стала заваливаться на бок.

- Марина! Что с тобой!? – Роман бросил мороженое и подхватил жену.

Он тряс её, одновременно шаря в кармане трясущейся от волнения рукой, пытаясь достать телефон.

- Рома... мне плохо... голова кружится...

Возле скамейки уже собирался народ.

- Чёрт знает, что! Нажрутся, а потом их ноги не держат! – злобно проворчал кто-то.

- Мужчина, может, «Скорую» вызвать? – поинтересовалась худенькая девушка.

- Скорую? Марина!

- Давай… Давай посидим немножко... – выдохнула она и потеряла сознание.

- Уже звоню, - девушка нахмурилась и стала набирать номер на телефоне.

Минут через пятнадцать приехала «Скорая помощь». Марину погрузили в машину – она тяжело дышала, бледнея с каждой секундой.

- Вы ей кто? – спросил Романа врач.

- Муж.

- Документы с собой?

- Да. Можно мне с ней?

- Поехали.

Роман уже садился в машину, когда краем глаза заметил ту самую женщину в широкополой шляпе...

В больнице врачи так и не смогли понять, отчего молодая, здоровая женщина вдруг потеряла сознание. Решили - перегрелась на солнце. Роману разрешили остаться вместе с ней в палате. Летом, в разгар сезона, традиционно много вызовов. Приемный покой работает круглосуточно – оказывает первую помощь, но сами отделения полупусты. Из-за жары многие, получив необходимые инструкции, предпочитают лечиться дома. Соседняя кровать в палате была свободна. Сердобольная нянечка даже постельное бельё принесла.

От жары и переживаний он не заметил, как задремал. Ему показалось - на пару часов, не больше. Сестричка несколько раз заходила в палату, проверяла у Марины пульс.

Когда она зашла в очередной раз, под утро, женщина была уже мертва.

Глава 3 продолжение

Алушта. Отделение полиции.

- Чёрт знает, что творится у нас в городе! – подполковник Пестун ходил по кабинету взад-вперёд. – Черт знает, что! Вы хоть понимаете, какая головная боль для нас эта Касьян?!

- Почему? – отважился подать голос Гена Стрелков.

- Она - единственная внучка какой-то шишки из Санкт-Петербурга. И вот эта, с позволения сказать, шишка, нам не доверяет. Требует, чтобы смерть девушки расследовал его человек. Мне объяснить, что это значит?

- Нет, - буркнул Стрелков. – Итак понятно.

- Да вот сразу же, как о её смерти сообщили, так и потребовал.

Зазвонил телефон. Пётр Сергеевич поморщился, но трубку снял:

- Пестун у аппарата!

По мере того, как он слушал неведомого собеседника, глаза его расширялись. Он медленно расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке, трясущейся ладонью потёр лоб.

- Это точно? Да... Да... Слушаюсь.

Положив трубку, шеф обвёл всех присутствующих унылым взглядом:

- Кранты нам, ребята...

- Что – проверка?

- Хуже... Молодая женщина умерла сегодня рано утром при загадочных обстоятельствах. Ещё одна! Вчера вечером на аллее потеряла сознание, а сегодня... Звонили из городского морга. – Он обхватил голову руками. – Это же надо – три смерти без видимых причин - меньше, чем за неделю! Прибавьте к этому ту, что на днях зарезали, и картина будет полной!

- Коллега из северной столицы, совершенно секретно? – Уточнил Гена, вспомнив новость, о которой отдел жужжал ещё вчера, пока не начались эти загадочные смерти.

- Что за напасть в самый разгар сезона!? – Сокрушался Пестун, кивая. - Ничего похожего никогда не было!

- А почему он требует, чтобы дело о смерти его внучки расследовал питерский опер? Как думаете?

- Я, господа офицеры, думать уже не могу. У меня мозги от происходящего кипят.

Когда снова раздался телефонный звонок – все замерли. Подполковник набрал воздуха в грудь:

- Пестун слушает.

Сначала шеф говорил тихо, прикрыв ладонью глаза. Но потом выпрямился и стал кивать головой, словно собеседник мог его видеть.

- Да, да. Конечно. Можете даже не сомневаться. Да, я записываю. – Взял ручку и стал что-то быстро строчить в блокнот. - Значит, завтра в десять пятьдесят. Да. Обязательно. Всего доброго. – Мужчина положил трубку и поднял глаза. - Ну, вот. Завтра, значит, к нам коллега из Питера прилетает. Помогать будет. Геннадий – встретишь.

- Не вопрос, Пётр Сергеевич.

Глава 4

Санкт-Петербург

Марту разбудил солнечный лучик, пробившийся через узкую щель между занавесками. Не открывая глаз, она потянулась и подумала: «Надо же, как здорово – первый день отпуска встречает в родном, дождливом Питере солнышком!». Потом открыла глаза и посмотрела на часы. Было около восьми утра.

- Отпуск – не повод для лени! - сказала она вслух и легко спрыгнула с кровати.

Женщина быстро надела спортивный костюм, кроссовки и отправилась на утреннюю пробежку.

Бегать по улицам и набережной даже рано утром - никакого здоровья, только пыль глотаешь. Под окнами - школьный стадион – клумбы, до дороги далеко. А если совсем не лениться и пробежать за дальние корпуса через речку (Утку), там лесопарк. На всё про все часа полтора-два.

Марта неожиданно полюбила это тупиковое место недалеко от Невы. Сегодня она побегает по стадиону, ибо времени – в обрез. Надо привести себя в порядок. Волосы отросли, маникюр не выглядел свежим. Успеть созвониться с шефом, выбить для Ленки ещё два выходных, и, если всё получится, навестить Иришку.