- -
- 100%
- +
«Взгляни вверх, на утес. Ты увидишь, что одна часть его совсем гладкая – за исключением двух маленьких овальных каменных шишек».
Карана подняла голову, но ничего похожего не обнаружила. Однако несколько дальше она заметила, что серая скала была действительно гладкой. Подойдя к тому месту, она вновь посмотрела на скалу, но ничего не увидела, что походило бы на каменные шишки. Девушка уселась на валун, гладя на утес. Здесь, в ущелье, был пронизывающий холод. Скалы были покрыты заледеневшей пеной, которая вряд ли растает до весны.
И все же Тензор дал ей верное описание. Посмотрев под ноги, Карана увидела круглый камень рядом со своим сапогом, и еще один неподалеку. Наверно, эти камни обнаружились после того, как Тензор побывал здесь в последний раз.
«Возьми ключ, держи его бородкой вниз, коснись плоской части левого овального камня, потом правого, потом снова левого. Сделай это быстро. Посчитай до десяти и сделай снова то же самое, но начни с правого камня, а бородку ключа поверни налево. Потом отступи назад».
Карана выполнила все точно по инструкции и подождала. Целую минуту ничего не происходило, но вскоре на гладком склоне скалы очертился квадрат, и входная плита упала у самых ног девушки. Карана, вскрикнув, отпрыгнула в сторону и, поскользнувшись на льду, расшибла колено. Плита с треском рухнула на валун, на котором только что сидела Карана. Девушка огляделась, проверяя, не видел ли ее кто, потом вошла внутрь.
Там она коснулась ключом камня, описанного Тензором. Плита поднялась, закрыв собой проход. В туннеле стало совсем темно. Правда, здесь было гораздо теплее, чем снаружи. Карана зажгла свой осветительный шар и пошла по туннелю, повторяя про себя различные инструкции, с помощью которых она могла безопасно и тайно проникнуть в Шазмак. Этот путь предназначался для бегства, а не для вступления в город, и тут было множество ловушек, которые следовало обнаружить.
Первым был Страж. Если его не обезвредить, он передаст сигнал тревоги Стражам в Шазмаке, и каменный блок упадет, запечатав проход в город. Этот Страж находился всего в двадцати шагах от входной плиты. Двадцать шагов Тензора – двадцать пять шагов Караны. Чтобы Страж не заметил ее, нужно было несколько раз постучать по чашеобразному углублению в камне. Карана не сразу нашла это углубление, так как оно было едва различимым и находилось довольно высоко. Она осторожно двинулась вперед, ничего не произошло. Должно быть, она все сделала правильно и сигнала тревоги не последовало, решила Карана.
Пройдя еще немного, она остановилась и пообедала. Наверно, снаружи уже темнеет. Внезапно на Карану напала сонливость. Девушка забралась в спальный мешок и сразу же уснула. Несколько часов спустя Карана протерла глаза и снова отправилась в путь.
Порой туннель шел в гору, но в основном под уклон, сильно петляя. Пока Карана придерживалась маршрута, указанного Тензором, она была в безопасности. Тут было совсем по-другому, чем в пещерах Баннадора: очень сухо.
Через несколько часов туннель круто пошел под уклон. Здесь стены были влажные, а пол скользкий. Шазмак был построен на вершине горы, поднимавшейся из середины Гарра, поэтому в каком-то месте путь пролегал под рекой. Карана начала осторожно спускаться по туннелю, пока не увидела прямо перед собой воду: туннель был затоплен. «Придется плыть», – решила Карана, надеясь, что участок с водой будет не очень большим.
Поскольку Карана не захватила с собой смену одежды, она разделась и, положив все в свой непромокающий рюкзак, затянула тесемки. Если быть осторожной, одежда останется сухой. Девушка шагнула в холодную воду. Почти сразу же дно ушло из-под ног. Перевернувшись на спину, Карана положила рюкзак себе на грудь, и, придерживая его одной рукой, а другой держа осветительный шар, поплыла, отталкиваясь ногами.
И сразу же ощутила беспокойство. Чем дальше Карана плыла, тем сильнее становилась тревога. Ее начали преследовать страхи: она думала о скользких существах, обитавших в туннеле. «Вздор! Просто я не знаю, какая тут глубина, – сказала она себе. – Все дело в темноте и неизвестности. Здесь никто не может жить – им там просто было бы нечего есть. Это всего лишь мертвая вода».
Мертвая вода! Эта мысль была не очень-то утешительной. Вдруг Карана представила себе, что кто-то сидит и ждет ее на другом конце подземного озера, наблюдая, как она приближается к нему. «Это потому, что на мне нет одежды, – я чувствую себя уязвимой. Не о чем беспокоиться. Туннель веками оставался запечатанным».
Она продолжала плыть, но не могла не поддаться искушению и бросила взгляд через плечо – ей казалось, что в темноте вот-вот сверкнут чьи-то глаза. Она задела ногой какую-то противную, склизкую поверхность и отчаянно забила ногами, образовав пену на воде, и постаралась уплыть в строну. И в конце концов измученная страхами Карана обнаружила, что туннель пошел вверх и скоро она сможет выбраться из пугающей ее воды. Ступив на песчаный берег, она оделась и сразу же почувствовала себя лучше. Было очень холодно, и Карана порадовалась, что одежда осталась сухой. И все же девушку не покидало чувство, что в руднике кто-то есть.
Карана осмотрела желтые каменные стены с красными, коричневыми и черными прожилками. Она ничего не понимала в горном деле, но темно-красная руда показалась ей ценной. Подобрав с пола кусок камня, она подбросила его и поймала. При свете сверкнули кристаллы, не менее красивые, чем рубины. Камень был тяжелый.
Достав из рюкзака и очистив несколько орешков, она начала их есть. Очень вкусные! Присев, Карана съела их все.
Ну что же, пора снова в путь. Она подняла осветительный шар и вдруг заметила на полу странный и очень знакомый след. У Караны мурашки забегали по спине.
Подняв шар повыше, она разглядела темное пятно на желтом камне – отпечаток пятки. Опустившись на четвереньки, она поднесли шар к самому полу, ища другие следы. И вскоре нашла еще один.
Это был отпечаток квадратной ступни, похожей на ладонь огромной руки. Карана моментально поняла, чей это след. Вероятно, это тот же самый зверь, которого она видела в горах, после того как сбежала от Рулька из Каркарона. Это волосатое огромное существо, явившееся из бездны, с легкостью управлялось с рычагами машины, созданной Рульком. Карана тогда всю ночь тряслась от ужаса перед этим созданием. Значит, вот куда он подевался. Наверно, он следовал за гаршардами, направлявшимися в Шазмак.
Карана склонила голову набок: она плохо слышала на одно ухо, после того как пиявка из бездны повредила ей барабанную перепонку.
«Лорск» — так называл его Рульк. Карана понюхала след. От него слабо пахло засохшей кровью. Это существо ранено и, вероятно, голодает. И оно где-то здесь! Оно сожрет ее. Может быть, оно уже учуяло ее, а у нее даже нет оружия!
«Вздор, – успокаивала себя Карана. – Со времени моего бегства из Каркарона уже прошло много времени. Наверно, лорска выследили и убили, или он сам умер с голоду или от ран. Я бы его почувствовала, если бы он был поблизости».
Но Карана ошибалась. Лорск следовал за гаршардами до самого Шазмака, утаскивая то одного, то другого. Мясо было жесткое и невкусное, но в бездне лорск научился, что любая еда, если только она не ядовита, – ценный дар.
К своему сожалению, Лорск не смог попасть в Шазмак, где было полно соблазнительной живой плоти. Стражи подняли тревогу, и, прежде чем он смог приблизиться к городу, все пути были перед ним закрыты.
Однажды, когда голод и боль от полученных в Каркароне ожогов, до сих пор не заживших из-за попавшей в рану инфекции, стали совсем невыносимыми, лорск набрел на выход в старый рудник, который заметила Карана. Забравшись внутрь, он был счастлив, что укрылся от зимнего холода; питался лорск крысами, летучими мышами и прочими мелкими существами. Обследовав туннели, он нашел недавно обвалившиеся камни, а за этим обвалом – проход в потайной туннель. Но лорск почувствовал, что там опасное место, полное ловушек, и вернулся в рудник. Когда он съел там все живое и так и не нашел дорогу в кладовые Шазмака, он устроился поуютнее – насколько позволяла рана, – и, впав в состояние, подобное зимней спячке, принялся дожидаться весны.
За последние полтора года Каране часто становилось страшно во время ее путешествий. Однако еще никогда ей не приходилось испытывать такого леденящего ужаса. Она знала, что где-то в темноте притаилось кошмарное голодное существо, которое было не менее умно, чем она сама, и которое только и ждало возможности оторвать ей руки и ноги, откусить голову, а затем съесть все это. Талант чувствительницы позволил Каране вообразить себе зрелище слишком ясно.
Боясь, что свет привлечет к ней внимание, она убрала осветительный шар и принялась нащупывать путь в темноте. Впрочем, Карана вскоре поняла, что лорск, вероятно, может учуять ее, как собака. Поэтому опять достала шар.
Она медленно и осторожно продвигалась вперед, и ей чудилось, что лорск крадется за ней, играя, как кошка с мышкой. Когда она останавливалась, она знала, что лорск притаился и ждет ее. Каждый звук, будь то шум ветра или падающих с потолка пещеры капель, казался ей знаком, предвещавшим появление лорска.
Каране хотелось закричать и пуститься бегом в темноте, но она не могла. Впереди были еще ловушки, до которых она не добралась, и, чтобы обезвредить их, требовались терпение, ловкость и, вероятно, везение. И если могло быть что-нибудь хуже, чем крадущийся за ней лорск, то это – ждать его, попав в ловушку аркимов и чувствуя себя совершенно беспомощной.
Она с трудом брела все дальше и дальше, час за часом. «Конечно, теперь уже близко», – подумала Карана: ведь так много времени прошло с тех пор, как она переплыла затопленный участок туннеля. Осталось преодолеть всего две ловушки – и она попадет в подземелье Шазмака. Карана прошла мимо скопления красных прожилок на желтом камне туннеля. Она сосчитала их – ровно одиннадцать. Следующая ловушка, по словам Тензора, была как раз за этим местом. Как только она доберется до Шазмака, снова начнутся неприятности. Но она не будет о них думать, пока не придет время. Сейчас же Карана совсем вымоталась, но спать в непосредственной близости от лорска, как ей казалось, было опасно.
Лорск хрюкнул и перевернулся во сне. Что-то потревожило его в зимней спячке. Дотронувшись воспаленной, нагноившейся ягодицей до камня, он почувствовал ужасную боль, от которой тихонько застонал. Лорск перекатился на живот и заставил себя замолчать. В бездне боль означала слабость, а стоны обычно приводили к роковым последствиям. Он был голоден, но ему приходилось голодать и дольше. Его организм был устроен таким образом, что не слабел без еды – наоборот! Прикрыв глаза, лорск снова погрузился в сон, но вдруг что-то заставило его вскочить на ноги и принюхаться.
Аромат живой плоти! Лорск узнал этот запах. Он исходил от той молодой женщины, которую он видел в Каркароне, а потом преследовал в горах. По сравнению с жестким мясом гаршардов, которое лорску приходилось есть последнее время, это было бы просто деликатесом. У него потекли слюни изо рта.
Карана пыталась нащупать нишу в стене, чтобы обезвредить ловушку, когда услышала вой. «Он нашел меня!» Девушка вздрогнула, оцарапав щеку об острый камень.
Но где же он? Она могла бы использовать против него эту ловушку. Выдержат ли ее нервы: ведь ей придется ждать лорска, подняв осветительный шар, чтобы увидеть, откуда он идет. Если зверь впереди нее, то все хорошо: между ними будет ловушка и остается надеяться, что она сработает! Однако если он позади, то у нее нет никаких шансов. Все, что можно будет сделать в этом случае, – попытаться увернуться от него, побежать в обратном направлении и надеяться, что он попадется в ловушку, прежде чем схватит ее.
Карана зажгла осветительный шар и попыталась стереть своим плащом пыль с пола, чтобы увидеть, велика ли ловушка. Тензор сказал ей, что ловушка представляет собой большую яму с шипами на дне и с двумя дверцами. Дверцы закрывались, как только кто-то падал в яму.
Ее труды не принесли плодов – пыль была слишком густая, а дверца ловушки так хитро сделана, что была совершенно незаметна. Что ж можно сделать? В рюкзаке есть веревка. Если обвязать ее вокруг пояса…
Карана не успела додумать, когда вдруг почувствовала лорска. Вот он, впереди нее! Она следила за его приближением.
Теперь она видела лорска – человекоподобное существо, намного крупнее, чем она. У него было сложение как у карлика: ноги диаметром с ее талию, не длиннее, чем у Караны, и вытянутое туловище. Руки свисали до земли, на пальцах – длинные когти, которые можно было спрятать подобно лезвию складного ножа. Голова была большая, с выпуклым лбом, глаза глубоко посаженные, а челюсть такая, что лорск мог бы легко перекусить Каране бедренную кость.
Лорск медленно приближался к источнику света. Он оскалился, потом остановился, принюхиваясь к воздуху, словно что-то было не так.
Карана испугалась. Он заподозрил ловушку! Это умный противник.
Лорск остановился, волосы у него на теле встали дыбом. Что, если он тоже чувствительник? Это помогло бы ему выжить в бездне. Если это так, у нее есть идея, которая может сработать.
Карана начала нагнетать в себе ужас, чтобы использовать его против лорска. Если ей удастся достичь высочайшей степени ужаса, он, направленный в сознание лорска, может перебить его собственные чувства. «Ну что же, – подумала она, – довести себя до такого состояния будет нетрудно – я и так в ужасе». И чем дольше смотрел на нее лорск, словно прикидывая, как лучше расчленить ее, тем страшнее ей становилось.
«Он собирается меня съесть! – Это было невероятно и чудовищно. Через минуту он откусит мне голову и вырвет руки. Или вспорет живот и сожрет мою печень, пока я буду еще жива». Она так ясно вообразила это, что завопила от ужаса и ей пришлось прикрыть руками уши.
Она все кричала и кричала, колени подогнулись. Каране захотелось свернуться на полу клубочком. Обычно в кризисной ситуации она действовала энергично, но сейчас оцепенела от страха.
Карана вдруг поняла, что лежит уткнувшись лицом в пол и ожидает, когда ее съедят. Ее ужас все возрастал и возрастал, пока не овладел ею безраздельно. И тут Карану поразила кошмарная мысль: ее собственный ужас передают ей обратно!
Прекрати! Прекрати, или тебя действительно съедят!
Она так сильно ударилась головой о каменный пол, что чуть не потеряла сознание, но от этого неловкого движения рассеялся ужас, посланный ей лорском. С Караны лил холодный пот, пыль покрывала всю ее кожу. Карана поднялась на колени, держа в руке осветительный шар.
Лорск продолжал наблюдать за ней, но теперь он к тому же начал двигаться вперед, осторожно нащупывая пол, прежде чем сделать шаг. Лорск такой большой! Вдруг он издал звук, похожий на мурлыканье котенка, и его огромный рот изогнулся в усмешке.
37
КЛЮЧ
Лиан проснулся вскоре после того, как Карана покинула его комнату. Его не удивило, что она ушла: последнее время Карана часто поднималась до рассвета. Вставать было рано, но снова заснуть ему не удалось: его терзала мысль о том, что он допустил ошибку при переводе фрагмента из «Аркимских сказаний». Тогда Лиан хотел, чтобы Тензор проверил его перевод, но аркимы были за морем, а Мендарк требовал, чтобы Предание было закончено немедленно. А когда Тензор вернулся, Лиан уже был занят другими делами и выкинул из головы перевод. Сейчас он проклинал свою беспечность.
Юноша вскочил с постели, быстро натянул штаны, протертые на коленях, и сапоги. Сейчас у него был еще более обтрепанный вид, чем в студенческие годы, когда Лиан получал приличную стипендию. Он вспоминал о том времени с ностальгией. Тогда он много работал, но в кармане у него всегда водились монеты. С тех пор как в начале зимы юноша прибыл в Туркад, он не получил от Мендарка ни гринта за свою службу. Даже крышу над головой ему предоставил Иггур. Месяцами Лиан питался тем, что удавалось унести во время ночных набегов на кладовые, и пользовался добротой своих терпеливых друзей.
Прокравшись в темноте по коридорам, Лиан попытался открыть двери кладовых. И – о чудо! – замок на одной из них был взломан. Проскользнув внутрь, юноша подобно мелкому воришке (каковым он уже и стал) набил рюкзак сыром, буханкой хлеба, горсткой маринованных луковиц и бутылкой красного вина, запечатанной воском. Более чем скромное угощение, но у Лиана было такое чувство, будто он ограбил гробницу древней королевы.
Он направился в крепость. Было еще темно, но часовые, знавшие столь странные привычки Лиана, впустили его и проводили до библиотеки; они разбудили архивариуса, чтобы тот проверил, убраны ли те бумаги, которые Лиану не позволено видеть. Его собственные записи все еще в беспорядке лежали на столе – так он оставил их накануне вечером.
Есть в библиотеке Магистра строго запрещалось, но Лиан так часто пренебрегал этим правилом, что сейчас даже не задумывался над ним. Как только архивариус удалился, юноша уселся за стол и, отрезав кусок сыра и положив его между толстыми ломтями хлеба, а сверху поместив маринованную луковицу, открыл свою записную книжку. Но Лиан не мог сосредоточиться. Он окинул взглядом великолепную комнату. Библиотека занимала помещение в форме креста, все четыре стороны которого были заполнены книжными шкафами из кедра и розового дерева. Стены и потолок были обшиты драгоценными породами древесины, причем потолок – древесиной более светлого оттенка.
Стены были увешаны старинной живописью и гравюрами, изображавшими художников и писателей за работой. Пол украшал изысканный ковер. В комнате стоял аромат старинных книг и душистого дерева. Но всего этого было бы мало, если бы сама библиотека не была до отказа набита томами, за которые Лиан без раздумий отдал бы свою правую руку. Все его испытания стоили того, чтобы здесь оказаться. Ему хотелось бы работать в этой библиотеке вечно.
Перелистав записную книжку, Лиан нашел свой перевод и, отхлебнув вина из бутылки, вызвал в памяти соответствующую страницу «Аркимских сказаний». Он сравнил перевод с оригиналом. Перевод был точен, но одна фраза все еще беспокоила его.
«Появится инструмент (хаш-зик-макатза), и, если будет найден способ, как его применить, Сантенар может быть… спасен. Но в конце концов инструмент будет потерян». Прежде он перевел «хаш-зик-макатза» как «три-и-один» — флейта! Но это можно было перевести и как «три-плюс-один», что вообще не имело никакого смысла, или как «тридцать один», и даже как «один на три», «одна треть», чего он вообще не мог постичь. Мендарк отверг все эти варианты. Лиан вспомнил их разговор.
«"Три" означает флейту, — сказал Мендарк, – потому что при ее изготовлении были задействованы три составляющие: золото Аркана, драгоценное черное дерево Таллалама и, наконец, гений Шутдара, который придумал ее и сделал. А «один» – это чувствительник, который использует флейту, чтобы распороть Непреодолимую Преграду и восстановить равновесие между тремя мирами. Но в конце концов этот инструмент будет потерян. «Потерян» или «разрушен»?»
Возможно, Мендарк все это напридумывал. Что было в тексте – «три в одном» или «один, сделанный из трех»? Лиан недостаточно хорошо знал язык, чтобы быть уверенным в переводе. Он отправился на поиски Тензора, но не смог его нигде найти. Возвращаясь в библиотеку, Лиан прошел мимо апартаментов Мендарка. Оттуда доносились звуки флейты. Мендарк снова и снова повторял одни и те же ноты, словно силился воспроизвести сложную мелодию. Теперь он постоянно играл на флейте.
Отложив в сторону свою записную книжку, Лиан вернулся к другой загадке: что случилось на самом деле на Сантенаре, когда Рульк был заточен в Ночной Стране? Сейчас Лиан ничего не мог понять и в этой истории. Вне себя от своей тупости, он допил вино и, опустив голову на руки, задремал.
Почти сразу же за дверями библиотеки послышался громкий шум. Высунув голову наружу, Лиан увидел Шанда, Иггура и Таллию, которые неслись по коридору в сильном возбуждении.
– В чем дело? – крикнул Лиан.
Откуда-то вынырнул Мендарк в ночной сорочке из голубого атласа.
– Что происходит? – осведомился он.
– Магрета снова исчезла! – прокричал в ответ Шанд. Он был очень расстроен.
– Продолжай! – мрачно произнес Мендарк.
– Я приставил к ней Карану, чтобы та присматривала за ней, поскольку Магрета явно переусердствовала со своим даром делать врата. К несчастью, Магрете удалось ночью улизнуть, она открыла врата на крыше. Карана последовала за ней. – Он печально взглянул на Лиана. – Прости, Лиан. Это были странные врата – они выглядели как-то не так. Карана влетела в них в самую последнюю минуту, и они обе, Магрета и Карана, исчезли. Я ужасно волнуюсь.
Лиан ухватился за ручку двери, глядя в пустоту. Все начинается снова.
– Тебе известно, куда они отправились? – спросил Мендарк и, поскольку Шанд не ответил сразу, потряс его за плечо и повторил: – Куда?
Шанд оттолкнул руку Мендарка, правда беззлобно.
– Думаю, врата были направлены в Каркарон, хотя, несомненно, настоящий их пункт назначения…
– Какой? – вскричал Мендарк. – Какой?
– Шазмак! — воскликнул Иггур. – Пункт назначения Магреты – Шазмак. Она отправилась к Рульку.
Они уставились друг на друга, затем Мендарк, резко повернувшись, помчался к лестнице.
– Она забрала флейту!
– Подожди! – заорал Иггур ему в след. – Как бы Магрета прошла мимо всех часовых? И в любом случае Таллия пошла проверить.
Мендарк вернулся:
– Мне нужно время!
Он принялся расхаживать по коридору. Через несколько минут прибежала Таллия:
– Флейта цела и невредима. Я ее видела в мастерской! Ни часовые, ни аркимы не заметили Магрету.
– Так они говорят! – угрюмо произнес Мендарк. – Значит, Карана тоже отправилась к Рульку, как я всегда и думал.
– Ты окончательно выжил из ума, – сказал Иггур.
– Ладно, это не важно, только флейта имеет теперь значение.
– Сомневаюсь, что мы были правы насчет флейты, – произнес Иггур. – Мне бы следовало положиться на свою интуицию, вместо того чтобы позволять тебе мной манипулировать. Лучше довериться оружию и осадить Шазмак, пока Рульк не увеличил свои силы.
– Ты много рассуждаешь, но никогда ничего не делаешь! – взорвался Мендарк. – Нам нужно использовать флейту, чтобы захватить конструкцию. Шазмак никогда не взять силой.
– Только предательством, – сказал Лиан вспоминая.
– Ну что же, Иггур, иди своим путем, а я своим! – заключил Мендарк. – Но я еще не готов. – Он в волнении потряс головой. – Я терплю неудачу у последнего барьера.
Они разделились, и каждый пошел заниматься своими неотложными делами. Лиан вернулся к своей работе, но был слишком огорчен и никак не мог сосредоточиться. Ему просто необходимо было с кем-то поговорить, но все были слишком заняты, даже Шанд.
Время тянулось невыносимо медленно. Беспокоясь о Каране, Лиан не мог ни о чем думать. Ближе к полудню в библиотеку пришел Шанд и положил перед юношей на стол длинную полоску бумаги.
– Вот, готово. Пришлось повозиться, но в конце концов я сложил из слогов слова и думаю, что они правильные.
«Но же гви та ша му но дзо та дзо гву чо кси ло же мо ну му бу ги же гви гву йе ру ши кси ча во гву ви но же та мо ва му бу чо кси ксо фе мо ну му гву гвух та дзо лу ло гви кси ло ги му ква ксо фе дзо та дзо му но ше ну че мо ло ча ксо пи лу та гву ва ну во ча ру гви же йа та же пи но же ло ей му гви та ша же».
«Ноже гвиташа му нодзо тадзо гву чокси ложе монумуБуги жегви гвуйе руши ксича во гву вино жета мова муБучо ксиксофемо нуму гвугвухта дзолу ло гвиксилоГимукваксо фе дзоТадзо муно шену чемо лоча ксопилутаГвувану воча ругвиже йатаже пиноже лоей му гвита-шаже».– Какой странный язык! – воскликнул Лиан. – Что это значит?
– С этим сложнее – порядок слов сильно отличается от нашего.
– Ты знаешь язык каронов, не так ли?
– Знал, – ответил Шанд. – У меня был самый лучший учитель, но теперь я почти все забыл. Что-то брезжит у меня в голове, но давай-ка поработаем над этим вместе.
Спустя несколько часов у них получились следующие неуклюже переведенные строчки, где был соблюден порядок слов, уже установленный Шандом прежде:
«Держится закрытой та отражающая тарелка, но прячет внутри ключГляди внутрь приди то, что тебе требуется видеть оно там естьВозьми в руку первый дар больше не одурачьсяДалеко видящий прибор правду говориОплаканный потерянный родной мир мойПоворачивай точку остановки висящей из одного есть трех-частный».– Отражающая тарелка – это Зеркало, – решил Лиан. – Поэтому первая строчка, видимо, переводится как… – Вдруг он запнулся. Шанд смотрел в пространство, не обращая на Лиана внимания. – Шанд? – Лиан потряс его за плечо. – Шанд?